Ланс Хорнер

Хозяйка Фалконхерста

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава I

В Элм Гроув на просторной кухне, соединенной с главным домом крытым переходом, как это принято почти на всех южных плантациях, стояла тишина. Ее нарушали разве что тиканье старых ходиков на стене, звяканье тяжелой крышки на чайнике, сопровождаемое клубами пара, да бормотание, срывавшееся с темных губ Лукреции Борджиа.

– Работа, работа, весь день одна работа! Света белого не видишь! Лучше уж гнуть спину в поле, чем торчать на кухне. В поле дождалась заката – и гуляй себе. А мне по вечерам еще приходится готовить ужин, а после ужина вкалывать до самой ночи. Куда запропастилась бездельница Далила? Где эта бестолочь Эмми? Тоже мне, помощницы! Вечно где-то болтаются! Далила, видать, до сих пор ковыряется в столовой, убирает со стола, хотя ей давно пора помочь мне. А Эмми? Тоже как сквозь землю провалилась! Изволь теперь в одиночку мыть и вытирать посуду, прибирать на кухне, и так до бесконечности. Ох и взгрею я Эмми, когда та заявится! Она у меня схлопочет!

Она не жалела для помощниц уничижительных эпитетов, но сама тем временем трудилась не покладая рук: налив воды в два таза, она водрузила их на стол посреди кухни, заваленный грязной посудой.

– Только бы управиться до темноты, чтобы успеть встретиться с Джемом у родника! Похоже, Далила с Эмми сегодня вообще не появятся на кухне. Далилу сейчас не тронь: сметает, видать, крошки со стола на серебряный поднос. – Лукреция Борджиа выпрямилась и изобразила белоручку-гувернантку, отставив для выразительности оба мизинца. – Все, наверное, воображают, будто это она и стряпает на кухне. Терпеть не могу светлокожих зазнаек! Только и знает, что сметать крошки со стола да строить глазки мистеру Маклину. Не будь он, бедняга, так болен, наверняка влезла бы к нему в постель, не окажись рядом миссис Маклин. Только где ему: он такой хворый, что уже не может взять себе в постель рабыню. На меня он в любом случае не позарился бы, даже если бы был здоров: я для него слишком здоровенная и черная! Зато мою стряпню он уважает. В целом свете не найдется лучшей поварихи – можете мне поверить! Спасибо старой тетушке Дженни – это она меня научила. Да и сама я не промах. По части готовки со мной никто не сравнится. Взять хотя бы сегодняшние бисквиты: уж такие были легонькие, что чуть не упорхнули со стола!

Она прервала свой бессвязный монолог и воинственно уставилась на Далилу, появившуюся на кухне с подносом, полным грязных тарелок.

– Явилась на запылилась?! Осталось дождаться чертовку Эмми! Наверное, вы с ней решили взвалить всю работу на меня одну. Ты забыла, что твое дело – мыть рюмки да приборы и класть их на место, а остальная посуда – на Эмми? Я не прислуживаю за столом, я не судомойка – я кухарка, только и всего. Ну-ка, скорее за дело! Я буду мыть посуду, а ты вытирать. Мне нужно выбраться из дому до темноты.

Далила тряхнула черными кудрями.

– Держу пари, торопишься на свидание к Большому Джему. Будь осторожна: этот негр из тех, кто может обрюхатить девку в два счета.

– Велика важность! – Лукреция Борджиа пожала плечами и криво ухмыльнулась. – Зато я получу от мистера Маклина серебряный доллар. Ему наплевать, кто меня обработает, лишь бы заиметь от меня приплод. Джем умеет потискать девку, а нашей сестре только того и надо. Или ты из другого теста?

Далила окинула Лукрецию Борджиа испепеляющим взглядом.

– Я не схожу с ума по мужикам, как ты. Я девушка разборчивая. Миссис Маклин говорит, что хочет получить от меня потомство, но подождет, пока для меня подвернется белый или светлокожий ухажер, чтобы мой сосунок не получился черномазым. И не намерена кататься по траве с таким трубочистом, как твой Джем. К тому же для меня он слишком велик. Ты только взгляни на меня, Лукреция Борджиа: я маленькая, светлокожая, да какая милашка. Не то что ты. Никогда еще не видела, чтобы у девушки восемнадцати лет были такие здоровенные груди, как у тебя. Ты самая здоровенная девка на всей плантации!

Лукреция Борджиа выпрямилась, демонстрируя себя в полный рост. Зрелище и впрямь было впечатляющее.

– Вот потому Джем меня и выбрал. Он так и говорит: люблю, мол, когда в женщине есть за что подержаться. Для меня он ничуть не велик, а в самый раз. – Она хихикнула. – Наоборот, не мешало бы побольше! И вообще, хватит болтать, Далила. Нас ждет посуда. Хотелось бы мне знать, куда подевалась вредина Эмми. Разве ей не положено мне помогать? Кухарке не обойтись без помощницы. Миссис Маклин велела ей разобрать коробочку с пуговицами, а она и рада стараться: провозилась весь день, будто пуговиц там не меньше тысячи. Возомнила себя горничной! Если бы здесь распоряжалась я, то завела бы иные порядки. Ни за что не отправила бы судомойку разбирать хозяйские пуговицы. Это твое дело.

– Но я была замята шитьем для миссис Маклин! У меня не сто рук.

– И у меня не сто!

Лукреция Борджиа прошлась мыльной тряпкой по тарелкам. Рослая, молодая особа под шесть футов. Судя по светлому табачному оттенку ее кожи, в число ее предков затесался белый человек; можно было также предположить, что она происходила из одного из североафриканских племен – ялофф, мандинго или хауса. Несмотря на внушительное телосложение, она вовсе не была дородной, отличалась миловидностью, а от ее сияющих карих глаз с длинными густыми ресницами попросту трудно было отвести взор. Нос у нее был лишь слегка приплюснут, а губы если и выпирали, то только самую малость, и походили цветом на темный, спелый виноград. Ситцевое платье облегало девушку настолько тесно, что могло в любую минуту лопнуть по швам. Огромные груди грозили проделать в платье дыры, сквозь материю проступали большие соски. У нее была осиная талия, широкие бедра и колонноподобные ноги. Вылитая амазонка, при взгляде на которую у всякого мужчины перехватывало дыхание.

Она напрягла слух, заслышав приближающиеся шаги.

– Дождались: Эмми! – Она воинственно уставилась в дверной проем, соединяющий кухню с крытым переходом. – Как пить дать эта девка вбила себе в голову, что может разгуливать по усадьбе, точно леди, раз к ее услугам прибегла миссис Маклин. Ничего, я выбью из нее эту дурь!

Она выждала, пока Эмми, еще неуклюжий подросток, появится на кухне и подойдет поближе, после чего хлестнула ее по лицу мыльной тряпкой:

– Немедленно принимайся за посуду, дрянная девчонка! Ни у меня, ни у Далилы не доходят до нее руки. Подумаешь, миссис Маклин попросила ее разобрать хозяйские пуговки! Из этого еще не следует, что ты превратилась в служанку со второго этажа. Твое дело – помогать мне на кухне. Скажи спасибо, что ты не собираешь хлопок наравне с остальными дурами.

Потом Лукреция Борджиа обтерла лицо платком и пробормотала:

– Черт, да здесь жарче, чем в аду! Хоть бы вечером стало попрохладнее.

Приставив Эмми к тазу с посудой, Лукреция Борджиа занялась уборкой кухни: смахнула с хлебной полки крошки, расставила по местам баночки со специями и приправами, к которым она прибегала, готовя мясные блюда. Все умолкли, а Лукреция Борджиа больше всего на свете не переносила тишину.

– Как чувствует себя сегодня мистер Маклин? – Вопрос предназначался Далиле и имел целью завязать разговор, поскольку всем на плантации было и так отлично известно, что хозяин крайне слаб здоровьем.

– По-прежнему кашляет, как заведенный. Миссис Маклин боится, что у него скоротечная чахотка. Совсем скоро он уже не сможет управляться со всеми неграми и с хозяйством, плантация отнимает слишком много сил. По-моему, мистер Маклин серьезно болен.

– Кто тебя спрашивает? Сама знаю.

Эмми аккуратно расставляла вытертую посуду, Далила считала столовое серебро и складывала в отдельный ящичек. Лукреция Борджиа провела напоследок тряпкой по хлебной полке и вздохнула с чувством выполненного долга. Получая в свое распоряжение подручных, она неизменно добивалась превосходных результатов. При этом вовсе не была ленивой, напротив, отличалась большой работоспособностью, правда, в сочетании с тщеславием, однако главное ее достоинство заключалось в другом: в умении заставить работать других.

– Кэти приготовила ужин для работников? – спросила она, заранее зная ответ, просто опять соскучившись по звуку собственного голоса.

Далила утвердительно кивнула:

– Приготовила. Большой Джем понес еду в поле. Сегодня за столом белые говорили насчет того, что пора навести порядок с кормежкой работников. Те, кто живет в хижинах, недополучают еды. Теперь готовить будут прямо в хижинах, после возвращения работников с поля. Ну, а неженатые пускай едят с женатыми. Мистер Маклин говорит, так будет проще. Пускай сами кашеварят! Да и вообще, на плантации не хватает негров, чтобы выполнять всю работу, а те, что есть, дряхлеют на глазах.

Все опять надолго примолкли. Наконец Лукреция Борджиа не выдержала и спросила:

– Где сейчас миссис Маклин?

– Сидит на передней веранде, беседует с мистером Маклином. Он говорит, сильно вымотался за день и будет теперь до вечера отдыхать. А тебя хотел попросить сходить к амбарам после того, как ты управишься с посудой. Надо взглянуть, все ли там в порядке.

– За кого он меня принимает? За надсмотрщицу? Да, без управляющего нам теперь не обойтись. С мистера Маклина какой спрос? Нам нужен надсмотрщик.

– Он всегда на тебя полагается, – ответила Далила. – Ты сама знаешь, Лукреция Борджиа, что в твоем присутствии все становятся шелковыми. Хозяин велел, чтобы ты побыстрей управилась на кухне и заглянула к нему на веранду.

– То одно, то другое! – Лукреция Борджиа обожала поворчать, однако на самом деле ей льстила мысль, что мистер Маклин ей доверяет. Она знала, он с радостью возложил бы на нее еще множество обязанностей на плантации, помимо приготовления еды трижды в день.

– Куда он без тебя денется? – кротко проверещала Далила, разглаживая складки на черном ситцевом платьице и поправляя крохотный белый передник. Это было даже не лестью, а констатацией факта.

– Ладно, иду. – Лукреция Борджиа оглянулась на бедняжку Эмми. – Гляди, когда я вернусь, чтобы повсюду была безукоризненная чистота, не то ты у меня узнаешь, почем фунт лиха. Не забудь отскрести чайник с песочком. Чистый песок найдешь в бочонке вон там, у дверей. Чтобы к моему приходу чайник сверкал и ни пятнышка копоти!

Лукреция Борджиа вытерла руки о фартук, критически оценила его состояние и достала из шкафа новый, накрахмаленный до хруста. Спрятавшись от служанок за дверцей шкафа, она размотала свой простой головной платок и снова завязала его на голове, только уже аккуратнее. Она стыдилась волос – единственной неудачной детали своей внешности. Волосы у нее были короткие и отказывались отрастать, сколько она их ни расчесывала. По этой причине она никогда не появлялась на людях без платка.

Кивнув Далиле и сделав прощальный выговор Эмми, она зашагала по галерее, связывающей кухню со столовой, где на ходу проверила, есть ли на мебели пыль. Проверка оставила ее неудовлетворенной. Хмурясь, она подумала, что, если бы на нее возложили обязанности следить за чистотой в доме, она бы добилась, чтобы нигде не было ни пылинки. Миновав столовую, она прошла холл, служивший при необходимости гостиной, и очутилась на передней веранде, где восседали супруги Маклин.

В былые времена плантация Элм Гроув кичилась своей внушительной господской усадьбой, однако с тех пор все пришло в упадок. Из двух высоких колонн с ионическими капителями, обрамлявших парадный вход на веранду, сохранилась лишь одна – другую, давно сгнившую, заменило гладкообструганное бревно. Колонна и бревно были выкрашены белой краской, однако краска местами облупилась, местами выцвела. Сам дом, сложенный из недолговечного рыжего кирпича, давно требовал ремонта, белые наличники окон и дверей находились в не менее плачевном состоянии, чем колонны. Усадьбу связывала с дорогой аллея, обсаженная не вязами, как следовало бы ожидать, учитывая название плантации,[1] а деревьями с сильным дурманящим запахом.

Тощий мистер Маклин мирно полеживал в плетеном кресле-качалке. Высокий воротник почти полностью закрывал его впалые щеки, но был не в силах спрятать великолепные усы, на рост которых уходили, казалось, все силы, еще теплившиеся в этом тщедушном теле. Худые, восковые руки с трудом справлялись со сломанным веером из пальмового листа, жара вынуждала его постоянно обмахиваться. Миссис Маклин была полной противоположностью супругу: она выглядела настоящим воплощением доброго здравия, ее пухлое тело до отказа заполняло ситцевое платье, натянутое на ней, как на барабане.

– Вы хотели меня видеть, масса Маклин, сэр?

При обращении к белым голос Лукреции Борджиа всегда звучал на октаву ниже и приобретал необходимую почтительность.

– Еще как хотел! Где ты пропадала все это время?

– Мне пришлось самой мыть посуду после ужина, масса Маклин, сэр. Эмми – страшная лентяйка, ее ни за что не загонишь на кухню.