Порция улыбнулась:

— Думаю, вам следует пересмотреть. — Приподнявшись на цыпочки, она поцеловала его в щеку. Затем повернулась к Чарли.

Он также с улыбкой встретил, ее взгляд. Посмотрел на Джеймса.

— О, только не меня. Я слишком поверхностен для маломальски проницательной леди.

— Вздор! — Порция поцеловала в щеку также и его. — На этих днях одна весьма проницательная леди собирается внимательно посмотреть на вас. Что вы будете делать?

— Я сбегу.

Все засмеялись.

Джеймс помог ей сесть в двуколку.

— А ты? — спросил он подошедшего Саймона. Саймон изучающе посмотрел на Порцию, затем подал руку Джеймсу.

— Спроси у меня об этом через три месяца.

Джеймс засмеялся и протянул ему руку.

— Подозреваю, что узнаю твое мнение немного раньше.

Саймон пожал руку Чарли, взобрался в двуколку и сел рядом с Порцией. Он сразу взмахнул вожжами, и они в ту же секунду тронулись.

Порция откинулась назад и стала размышлять. Ее чемодан и картонка были приторочены сзади, Уилкс отправлен с леди О. Не было ничего особенного в том, что Саймон везет ее в город, ничего скандального, что он везет ее в открытом экипаже. Они следовали рекомендациям леди О., под чьей опекой она находилась. Все честно и открыто.

Кроме одного: они ехали не в Лондон, а кудато в другое место. Порция терялась в догадках, куда именно. Не говоря уж — зачем.

Но даже с учетом знания того, что в город они не поедут, Порция была удивлена, когда, доехав до конца подъездной дорожки и главных ворот, Саймон повернул лошадей на запад — в сторону, противоположную Эшмору.

— В западную часть страны? К Габриэлю и Алатее? Или к Люциферу и Филлиде? — высказала предположение Порция. Саймон улыбнулся и покачал головой:

— Ты не знаешь этого места, ты там никогда не была. Даже я там не был в течение многих лет.

— Мы доедем туда к вечеру?

— Мы доедем через несколько часов.

Порция стала смотреть на проносящиеся мимо кусты и деревья. Она вдруг поняла, что чувство, которое сейчас испытывает, можно назвать удовлетворением. И это несмотря на то, что она не имеет понятия, куда ее везут.

Порция подавила смешок, поскольку знала: если улыбку заметит Саймон, он потребует объяснений. И хотя она могла их дать, сейчас были неподходящими ни время, ни место.

Истина заключалась в том, что она не была способна представить, с каким бы другим мужчиной она могла в подобной ситуации чувствовать себя столь спокойно и безмятежно. Порция перевела взглядла лицо Саймона, некоторое время наблюдала за ним и отвела глаза за мгновение до того, как он почувствовал ее взгляд на себе. Она доверяла ему. Полностью. Не только в физическом отношении, ибо там все было давно ясно — она была его, он также ее, и, похоже, так было всегда; она доверяла ему во всех прочих сферах.

Она доверяла его силе — он никогда не использует ее против нее, но эта сила будет при нем, когда ей потребуется его защита. Доверяла его лояльности, его воле и, что важнее всего, доверяла его сердцу.

Любовь. Родник доверия, краеугольный камень брака.

Доверие, сила, надежность — и любовь.

У нее и у него все это было.

Было все, что требовалось для того, чтобы идти вместе.

Откинувшись назад, Порция стала смотреть перед собой, желая запомнить дорогу, по которой они ехали, куда бы она ни вела.


А вела она в город КуинЧарлтон в Сомерсете, конкретно — в дом, который носил название РизбиГрейндж. Саймон остановился в деревне и снял большую комнату в гостинице. Порция следила за тем, чтобы на ней постоянно были перчатки, но не обнаружила даже намека на то, что хозяйка гостиницы заподозрила их в том, что они не муж и жена.

Вероятно, Чарли был прав и очевидная истина читалась независимо от существования формальностей.

Оставив багаж в гостинице, они отправились по извилистой подъездной дороге и в середине дня подъехали к сводчатым воротам РизбиГрейндж.

Саймон остановил лошадей во дворе сразу за воротами. Перед ними простирался газон на склоне пологого холма, далее в ярких солнечных лучах купался дом из светлосерого кирпича, стены которого отчасти были увиты плющом. Пониже зубчатых бойниц поблескивали окна со средниками.

Дом был старинный, прочный, ухоженный, но выглядел заброшенным.

— Кто здесь живет? — спросила Порция.

— В настоящее время никто, кроме хранителя. — Саймон пустил гнедых рысью по дорожке. — Я сомневаюсь, что он сейчас на месте. Но у меня есть ключ.

Порция выжидательно посмотрела на Саймона, но ничего не сказала. Подъехав к месту, где лестница с невысокими ступеньками вела к парадному входу, он направил лошадей к дереву на соседнем газоне. Здесь они оба сошли с двуколки. Привязав лошадей к дереву и проверив тормоза, Саймон взял Порцию под руку, и они стали подниматься по ступенькам.

Саймон позвонил. Они услышали мелодичный звонок в глубине дома, некоторое время подождали, однако никто не спешил им открывать.

— Хранитель по совместительству также и егерь, вероятно, он ушел. — Достав большой ключ из кармана, Саймон вставил его в замок, повернул и открыл дверь.

Он вошел первым, огляделся. Она следовала за ним по пятам.

Порция мгновенно забыла о своих вопросах относительно того, зачем они находятся здесь. Ею овладело новое любопытство, она ходила из одной комнаты с окнамивитражами в другую, не дожидаясь Саймона, а порой даже опережая его.

Снаружи дом выглядел весьма обширным, но изнутри оказался еще громаднее. Комнаты выходили в мощенные плиткой коридоры, от залов разбегались новые коридоры, ведущие бог знает куда. Каждая комната была красивой, теплой; помещения были обставлены элегантной мебелью с богатой обивкой, украшены симпатичными безделушками и старинной утварью. Многие из вещей являлись фамильными ценностями.

На всем лежал тонкий слой пыли, но дом не производил впечатления замшелости и запустения. Наоборот, было ощущение того, что он ждет возвращения хозяина в самое ближайшее время. Этот дом был построен для того, чтобы в нем звучал смех, было тепло и чтобы в нем обитало счастье; он был создан для большой семьи, способной заполнить его обширное пространство. Это был дом, который видел, как подрастали поколения, который жил, дышал и был уверен в своем будущем, который ждал это будущее. Порция знала девиз Кинстеров: иметь и владеть. Она увидела их герб на подушках, на резной панели, на стекле витража.

Чуть позже, находясь в просторной комнате на первом этаже возле лестницы и стоя перед роскошным окном, выходящим на передний двор, она повернулась к Саймону. Он стоял, опираясь о косяк двери, и наблюдал за Порцией.

— Чей это дом?

— Мой, — ответил он после непродолжительной паузы. Вскинув бровь, Порция ждала объяснения.

— Он принадлежал двоюродной бабушке Кларе. Все остальные уже были женаты, имели свои дома, и она пожелала, чтобы этот дом отошел мне.

Наклонив голову, Порция, в свою очередь, некоторое время изучала выражение лица Саймона.

— Зачем мы сюда приехали?

Саймон оторвался от дверной рамы, подошел к Порции.

— Я все это время был на пути к этому дому и лишь попутно заехал на семейный раут в ГлоссапХолл.

Взяв Порцию за руку, он повернул ее лицом так, чтобы она могла видеть газон вплоть до входных ворот.

— Я уже говорил тебе, что не был здесь много лет. Мои воспоминания о доме… я не знал, насколько они точны. Я хотел еще раз убедиться, что это дом, который призывает иметь жену и семью.

Их взгляды встретились.

— Я оказался прав. Этот дом создан для семьи.

Порция продолжала смотреть ему в глаза.

— Понятно. И что ты намерен был предпринять, после того как твои предположения будут подтверждены?

— Ну как что? Найти себе жену, — он поднес ее руку к своим губам, продолжая смотреть ей в глаза, — и создать семью.

— О! — Порция отвела взгляд и стала смотреть в окно на газон.

Он накрыл ладонью ее руку.

— Что такое?

После паузы она сказала:

— Помнишь, ты увидел меня на площадке обозрения? Там я дала себе обещание, что рассмотрю каждого подходящего в качестве мужа джентльмена… А причина, почему я так решила, заключается в том, что я поняла: хочу иметь собственных детей, собственную семью. И для этого мне нужен муж. Разумеется, тогда я имела в виду, что мне подойдет джентльмен, который будет считаться с моими желаниями и позволит мне управлять нашей совместной жизнью.

— Не сомневаюсь, — кислым тоном произнес Саймон. Видя, что она ничего не собирается добавить и продолжает молча наблюдать за ним, как бы заново его оценивая, он тихо спросил: — Так ты по этой причине выходишь за меня замуж?

Порция молчала. Глаза ее стали темными, затем снова посветлели.

— Леди О. прямотаки удивительная!..

Саймон утерял нить мысли.

— Почему?

— Она сказала, что желание иметь детей само по себе еще недостаточно, чтобы думать о браке. Тем не менее она заверила меня, что если я продолжу поиски подходящей партии, то появится и главная причина.

Саймон переплел ее пальцы со своими.

— И она появилась?

Встретившись с его взглядом, Порция улыбнулась безмятежной улыбкой.

— Да. Я люблю тебя, а ты любишь меня. Леди О., как всегда, права. Никакой другой причины быть не может.

Саймон заключил Порцию в объятия и снова почувствовал, как они подходят друг другу. И не только в сексуальном плане. Им просто хорошо вместе, уютно и комфортно. Порция положила руки ему на плечи, он ощутил ее податливую упругость, а в ее глазах увидел интеллект, не уступающий его интеллекту.

— Это будет не очень легко.

— Разумеется. Я не обещаю быть удобной женой.

Его губы дрогнули.

— Ты хотела сказать — послушной или покладистой, но такой ты никогда не была.

— Вздор, я такой бываю, когда это меня устраивает.

— В том-то и загвоздка.

— Я не собираюсь меняться.

Саймон посмотрел ей в глаза.

— А я и не хочу этого! Если ты смиришься с тем, что я также вряд ли изменюсь, то у нас все получится.

Порция улыбнулась:

— Несмотря на наши предыдущие отношения, мы сумели пока неплохо поладить. Как ты думаешь, если мы постараемся, сможем добиться того, чтобы это продолжалось всю жизнь?

— Если оба постараемся, то сможем. — Саймон с любовью смотрел на нее.

Порция приблизила свои губы к его и тихо сказала:

— А теперь поцелуй меня.

Саймон улыбнулся и поцеловал. Он завершил свое путешествие и нашел все, что искал. И главная цель этого путешествия находилась в его объятиях.