Воображение Адама рисовало соблазнительные картины. Он представил, как Мэллори привстает, ее волосы падают ему на лицо, а потом она наклоняется и целует его. Они сливаются в страстной ласке, и окружающий мир перестает существовать для них…

Желание близости становилось нестерпимым. Неприятные ощущения тяжести в паху вернули Адама к действительности. Подавив стон, он попытался обуздать свою фантазию и отвлечься от дерзких мыслей.

Взяв себя в руки, Адам повернул голову и стал рассматривать лицо мирно спящей Мэллори. Ее беззащитный вид вызвал у него нежную улыбку. Не удержавшись, он коснулся губами щеки и лба своей спутницы. У нее была гладкая как атлас кожа.

Вздохнув во сне, Мэллори прижалась к нему крепче.

Едва не застонав, Адам снова лег навзничь и уставился в голубое бездонное небо.

Глава 5

Мэллори медленно просыпалась. Ей не хотелось выходить из восхитительного состояния, в котором было тепло и уютно, и она долго дрейфовала в безбрежном море дремоты между сном и явью. Мэллори чувствовала, что ее голова лежит на какой-то теплой удобной подушке. Что это было? И когда она в последний раз так мирно безмятежно спала?

«Так хорошо я не спала уже несколько месяцев… или даже лет…» — сонно подумала Мэллори, и в ее душе проснулось беспокойство.

Она вдруг заметила, что подушка у нее под головой какая-то слишком… жесткая. Она набита явно не гусиным пером. Кроме того, из глубины полушки доносился ритмичный стук. Обычно так бьется сердце.

«Но у подушек нет сердца», — мелькнуло в голове Мэллори.

Она знала, что от подушек — во всяком случае, от ее подушек — не пахнет мужчиной. Мэллори глубже вдохнула смешанный запах пота, кожаной сбруи и мыла. Он был ей знаком.

«Адам!» — наконец догадалась она и тут же открыла глаза.

Мэллори встретила взгляд его карих глаз, и в памяти вспыли события этого утра: прогулка верхом, завтрак на свежем воздухе, внезапный приступ слабости…

— Я, кажется, уснула, — промолвила она.

Адам усмехнулся.

— Да, вы немного поспали.

— Немного? А точнее можете сказать?

Адам приподнялся, опершись на локоть.

— Чтобы сказать точнее, нужно взглянуть на часы. Но по-моему, вы проспали часа два.

На лице Мэллори отразилось изумление.

— Два часа?! — ахнула она. — О, как вы могли допустить такое? Почему вы не разбудили меня раньше?

— Почему не разбудил? Я видел, что вы устали, выбились из сил. Вы спали как убитая.

— И тем не менее вам следовало разбудить меня! — настаивала на своем Мэллори. — Сейчас, должно быть, уже около одиннадцати часов.

Адам сел и достал из кармана жилета золотые часы.

— Вы недалеки от истины. Сейчас одиннадцать часов двадцать четыре минуты.

Щелкнув крышкой, он закрыл часы и снова спрятал их в карман.

— Нам нужно возвращаться, — сказала Мэллори и попыталась встать, однако ее ноги запутались в длинной широкой юбке со шлейфом. — Я никого, кроме Пенни не предупредила о своем отъезде. Нас, должно быть, уже хватились.

Адам помог Мэллори встать на ноги. Она безропотно приняла его помощь.

— Нам нужно ехать, — сказала Мэллори, разглаживая складки на платье.

— Но сначала вы должны надеть шляпку, — промолвил Адам, поднимая с земли этот предмет женского туалета. — И еще хотел бы заметить, что вам не о чем беспокоиться. Я поставил Клер в известность о том, что мы сегодня утром поедем на прогулку вместе.

Мэллори оторопела.

— Клер знает об этом? Вы известили ее? Когда?

— Вчера вечером, после того как вы удалились к себе, — с невозмутимым видом ответил Адам. — Я уверен, что Эдвард тоже в курсе дела. И если бы он имел что-нибудь против нашей прогулки, то явился бы утром в конюшню и запретил вам ехать со мной.

— О… — вырвался у Мэллори вздох облегчения.

У нее наконец отлегло от сердца. Адам, несомненно, прав. И все же в глубине души ее терзала тревога. В поместье гостили родители Клер, которые могли не одобрить столь вольного поведения незамужней леди.

Впрочем, Адам был для нее как брат. Она знала его с детства и относилась как к близкому родственнику, члену большой семьи.

— Надеюсь, завтра утром мы снова вместе поедем на прогулку? — спросил Адам, убирая с ее виска выбившийся из прически завиток и закладывая его за ушко так, словно Мэллори была малым ребенком.

— Завтра? Рано утром?

— Да, если не возражаете.

— Но из-за прогулок со мной вы можете лишиться многих развлечений. Я знаю, что Эдвард собирается устроить охоту на куропаток. Сезон уже начался.

— Мне приятнее кататься с вами, чем стрелять в бедных птиц. Пусть этим занимаются другие. Поверьте, я вовсе не кровожаден, хотя от жареных куропаток на ужин не откажусь.

— Вы прагматик.

Адам искоса посмотрел на Мэллори.

— Большинство тех, кто меня знает, поспорили бы с вами. Впрочем, можете считать меня прагматиком. Но в таком случае вам нет резона отказываться от прогулок со мной. Прагматики, как известно, руководствуются разумом и не совершают необдуманных поступков. — Адам усмехнулся. — А вот от гостящих в поместье дам неизвестно чего ждать. Завтра они могут продумать какое-нибудь несуразное развлечение и заставить вас участвовать в нем. Кстати, я слышал, ваша кузина Вильгельмина собирается поставить пьесу и устроить спектакль. Она обожает театр. Я не сомневаюсь, что для вас тоже найдется роль.

— В таком случае мне придется отказать ей. Пусть в ее спектакле играют другие дамы, — заявила Мэллори. — Меня не интересуют театральные постановки.

— Я вас понимаю. Но мне кажется, вам будет легче избежать участия в этих развлечениях, если вы будете держаться подальше от кружка милых леди. Поэтому вы должны согласиться поехать со мной завтра на прогулку. Это в ваших же интересах.

Мэллори, насупившись, глубоко задумалась.

— К сожалению, мы не можем кататься с утра до самого вечера, — наконец промолвила она. — И после утренней прогулки кузина может подстеречь меня.

— Да, но чем реже вы попадаетесь дамам на глаза, тем скорее они о вас забудут и в конце концов оставят в покое.

Прищурившись, Мэллори внимательно взглянула на Адама.

— Мне почему-то кажется, что вы мною манипулируете.

Адам с видом оскорбленной невинности приложил руку к сердцу.

— С чего вы это взяли? Ваши слова ранят меня, дорогая. Я просто пытаюсь помочь вам. Итак, решено? Вы едете со мной завтра утром?

Поколебавшись немного, Мэллори кивнула:

— Еду.

— Отлично. — Адам улыбнулся. — Я хотел еще кое-что сказать вам, Мэллори.

— Что именно? Я слушаю.

— Я даю вам разрешение засыпать в моих объятиях всякий раз, как только вы этого пожелаете. Мне понравилось быть вашей подушкой.

Мэллори покраснела.

— В таком случае обещаю, что больше никогда не усну в вашем присутствии.

— Никогда не давайте обещаний, которые вы не способны выполнить, — сказал Адам.

Подмигнув Мэллори, он надел ей на голову шляпку и стал заботливо закреплять ее шпильками.


Вернувшись в поместье, Адам и Мэллори оставили лошадей на конюшие и направились к дому. По дороге им так никто и не встретился. Когда они вошли в холл, Крофт сообщил, что джентльмены уехали на охоту, а дамы отправились в ближайший лесок собирать цветы.

Гости и обитатели усадьбы должны были вернуться примерно через час и, переодевшись, собраться в столовой к обеду.

— В таком случае будет лучше, если я поднимусь к себе, — сказала Мэллори Адаму, когда дворецкий удалился. — Может быть, мне удастся остаться в спальне, сославшись па головную боль, и не спускаться к обеду.

— Нет, так дело не пойдет. Распорядитесь лучше, чтобы горничная помогла вам выбрать подходящее для выхода к обеду платье. Я буду ждать вас в столовой.

Мэллори с изумлением взглянула на Адама.

— В столовой? Но я не желаю спускаться к обеду и общаться с гостями! Мы же обо всем договорились.

— На этот счет мы ни о чем не договаривались.

— Как? Вы же обещали помогать мне! На чьей вы стороне, Адам?!

— В данном случае на стороне вашего желудка, — ответил он и, взяв за руку, подвел Мэллори к ступеням мраморной лестницы. — Я готов помогать вам уклоняться от участия в дурацких развлечениях, таких, например, как составление букетов из полевых цветов, но что касается еды, то вы должны хорошо питаться. Я настаиваю на этом.

Мэллори открыла было рот, собираясь что-то возразить, но Адам не дал ей произнести ни слова.

— Не спорьте со мной! Ступайте в свою комнату и отдохните часок-другой. А в обед я жду вас в столовой.

Мэллори с горечью посмотрела на Адама и высвободила свою руку, которую он сжимал.

— А я-то думала, что вы все поняли.

— Я действительно все понял, — мягко промолвил Адам. — И даже лучше, чем это может показаться.

Бросив на него еще один, на этот раз сердитый, взгляд, Мэллори резко повернулась и поспешила прочь. Шлейф ее амазонки волочился за ней по мраморным ступеням. Адам следил за Мэллори до тех пор, пока она не скрылась за поворотом лестницы.

— Вы нашли к ней правильный подход, — прозвучал за его спиной голос Эдварда Байрона, герцога Клайборна.

Повернувшись, Адам увидел, что хозяин поместья вышел из комнаты на первом этаже, расположенной рядом с холлом. По-видимому, он все слышал.

— Добрый день, ваша светлость. Я и не знал, что вы дома. Я думал, что вы отправились на охоту вместе со всеми.

Эдвард покачал головой.

— Я попросил Кейда и Джека взять на себя роль радушных хозяев. А у меня есть кое-какие неотложные дела в усадьбе.

— Хозяйственные дела важнее, чем слава удачливого охотника, — согласился Адам. — Тем более что с вашим отсутствием пострадает меньше куропаток.

Уголки губ герцога слегка дрогнули. Ему понравилось замечание Адама.

— Верно. Насколько я знаю, вы тоже в последнее время много занимаетесь хозяйственными делами. Как продвигаются работы по реконструкции поместья Грешем-Парк?

— Честно говоря, по существу, они только начались, но пока все идет хорошо.

Эдвард немного помолчал.

— Расскажите мне обо всем подробнее, — наконец произнес он. — Меня интересуют детали.

Адам был бы рад обсудить свои дела с герцогом, отличавшимся проницательностью, умом и большим опытом.

— А вы уверены, — вдруг снова заговорил герцог, не дожидаясь ответа, — что можете позволить себе долгое отсутствие? Ведь за реконструкцией усадьбы нужен глаз да глаз. Что же касается развлечений, то вы вполне могли бы позже наверстать упущенное.

Адам понял, куда клонит Эдвард, и решил быть честным с ним:

— Я высоко пеню ваше гостеприимство, милорд, но признаюсь, что меня в Брейборн привела не тяга к развлечениям.

Эдвардс многозначительным видом кивнул:

— Я это знаю. Но моя сестра еще не оправилась от пережитого горя. Кроме того, она так долго страдала, что я не потерплю если кто-нибудь снова причинит ей боль.

На скулах Адама заходили желваки.

— Клянусь, она больше не будет страдать! Я убью всякого, что попытается причинить ей боль.

— Я ждал этих слов от вас, Мэллори считает вас своим другом, поэтому примет от вас помощь и заботу.

— Поверьте, я очень бережно отношусь к ней. Мои намерения по отношению к вашей сестре честны.

— Я знаю. Если бы это было не так, вы не подошли бы к ней на пушечный выстрел. — Герцог усмехнулся. — По правде говоря, вы мне нравитесь, Грешем. Вы хорошо вписываетесь в нашу семью. Мэллори считает вас родным человеком, почти братом.

Адам встрепенулся, почувствовав подвох.

— Я не желаю быть ее братом!

— Я вас понимаю.

— Вы не хотите, чтобы я ухаживал за ней?

— Вовсе нет. Я просто предостерегаю вас от поспешных действий.

Адам криво улыбнулся.

— Учитывая, сколько лет я терпел и держался в тени, меня никак нельзя заподозрить в поспешности.

Эдвард, прищурившись, бросил на него внимательный взгляд. Казалось, он выяснил что хотел, расставил все по местам в этой головоломке и наконец успокоился.

— Завтра утром мы снова отправимся на прогулку, — сказал Адам. — Надеюсь, вы не возражаете?

Герцог вздохнул.

— Думаю, вы разработали великолепный план. Я вижу, что в последние два дня Мэллори ожила. Такой подвижной и окрыленной я не видел ее уже давно. До вашего приезда она походила на бледную тень. — Эдвард вдруг замолчал и некоторое время внимательно смотрел на Адама, вертя на пальце кольцо с печаткой, а потом заговорил снова: — Я слышал как вы сейчас ссорились, и заметил, что Мэллори снова как в былые дни, проявляла свой характер. Она как будто ожила после долгой летаргии. Постарайтесь окончательно вернуть ее к жизни, Грешем заклинаю вас. Но только не переусердствуйте.