Петербург рос невероятно быстро. Это и отличало Петра от многих других монархов — поразительная молниеносность действий.

Утонув в быте простой подневольной крестьянки, в своих обязанностях, Марта засыпала, едва голова касалась подушки. За это время она успела подружиться с тем камергером, Виллимом Монсом. Этот галантный и забавный молодой человек был очень приятным собеседником, хоть Марта и видела в нём только друга. Им изредка удавалось перекинуться парой фраз и непритязательных шуток. Девушка теперь даже радовалась взваленным на неё обязанностям — не было времени думать о личной жизни.

Этим утром всё было как обычно, разве что самочувствие было не лучшее. Наскоро собравшись, Марта направилась в покои госпожи. Зашнуровав Наталье Алексеевне красивое атласное платье, девушка принялась распутывать чуть взъерошенные золотые волосы цесаревны.

— Что с тобой? — между прочим спросила женщина, взглянув на бледное отражение служанки в зеркале.

Марта перевела взгляд на своё болезненно лоснящееся восковое лицо, красноватые глаза и небольшие мешки под ними. В последнее время сон её был каким-то беспокойным: она то и дело вскакивала, чтобы потом тут же провалиться в усталую пустоту. В последнее время её не оставляло лёгкое головокружение и тошнота.

— Всё в порядке, госпожа, — смиренно ответила девушка, продолжая свою работу.

— Ну-ну, — хмыкнула та. — Я же вижу. Заболела, что ли? Мне не нужно, чтобы мои фрейлины походили на чахоточных.

— Всё хорошо, Ваше Высочество, — тихо повторила девушка, пытаясь справиться со всё усиливающимся недомоганием.

Но охватившая её слабость оказалась сильнее. Дорогой позолоченный гребень с вкраплениями рубинов внезапно выпал из её ослабших пальцев, а сама Марта с судорожным вздохом осела на холодный пол, погружаясь в спасительную мягкость бессознательной темноты.

* * *

Сознание возвращалось трудно и медленно, будто нехотя, дикой болью отдаваясь в висках. В нос ударил отчётливый запах медикаментов.

Комната была незнакомой — узкая, маленькая, совсем бедная, с несколькими дешёвыми жёсткими кроватями, на одной из которых лежала и она сама. Лишь слабый свет лучины и последние лучики солнца освещали душное помещение.

Вокруг неё суетилась низенькая пухлая женщина в скромном платье с идеально чистым белым передничком и безукоризненным кружевным чепцом того же цвета на седой голове. Незнакомка была в возрасте, но в её глазах плескался задор и энергичность. Она походила на лекарку.

— Где это я? — осмотревшись, хрипло спросила Марта и привстала.

— Лечебница. Здесь мы приболевшей прислуге помогаем, — улыбнулась женщина. — Как ты себя чувствуешь, голубушка? Лучше?

— Да, намного, — кивнула Марта, действительно ощущая себя лучше. — Этим я, верно, вам обязана? Спасибо на добром слове. Что со мной случилось?

— Ничего страшного, — помыв в маленьком тазике руки, ответила лекарка.

— Я хворь какую подхватила? Лечить нужно? — слегка нахмурилась девушка.

— Не бойся, красавица, не хворь это вовсе, — вновь по-доброму улыбнулась женщина. — Господь тебе ребёночка ниспослал. Ты перетрудилась малость, вот и лишилась сознания.

Марта сдавленно охнула, почти с ужасом глядя на добродушную улыбчивую лекарку.

— Не может быть… — тихо прошептала она, вновь упав на подушку. — Как же так? Что теперь делать…

Лекарка, внимательно оглядев пациентку, присела на край постели.

— Байстрюк*, значит? — догадалась пожилая женщина, — А ты хоть замужняя, или в девках?

Марта опустила голову, чтобы скрыть проступающие слёзы и до крови прикусила губу.

— Ясно, — вздохнула лекарка, с сочувствием глядя на молодую женщину. — Одной тяжко тебе будет маленького за собой тащить. Я лишь одним помочь могу…

— Чем? — Марта подняла заплаканные глаза.

Лекарка мгновение мялась, отведя взгляд.

— Зелье у меня одно есть, — с горечью проговорила она, — если срок невелик, то от плода греховного избавит.

Марта, казалось, побледнела ещё больше.

— Нет, — тихо и немного неуверенно ответила она, инстинктивно положив руку на живот. — Не нужно. Я справлюсь.

— Дело твоё, — пожала плечами женщина, — тяжко тебе будет, очень. Но молодец, что отказалось: как-никак, это тоже смертоубийство. Сейчас тебе отдохнуть надобно, сил набраться, коли выносить хочешь ребёнка. Поспи, оправься. Я отвар тебе приготовила.

С этими словами лекарка протянула ей большую кружку и встала с кровати. Бросив на девушку ещё один сочувственный взгляд и тихо пробормотав что-то неразборчивое, она ушла, скрипнув тяжёлой дубовой дверью.

Марта залпом выпила ароматный медовый отвар, в котором, кажется, была и ложечка виски. Отставив кружку, она уткнулась носом в подушку и тихо заплакала. Самое странное, что Марта даже теперь не смогла заставить себя назвать ту ночь ошибкой. Она сожалела лишь о том, что от этого пострадает невинное дитя. Она знала, что будет обожать ребёнка больше жизни, что отдаст ему всё, ничего не жалея, но знала также и то, что клеймо незаконнорождённого преследует человека всю жизнь, заставляя всё время чувствовать себя ошибкой судьбы и отверженным. Ведь байстрюков презирали все и всегда: она испытала это на себе в полной мере. Больше всего на свете не хотелось бы такой судьбы своему малышу…

Она уснула лишь тогда, когда уже не осталось сил плакать и переживать. И то ей это удалось лишь благодаря тёплому отвару доброй лекарки.

Глава 15

Сквозь ночную темноту лишь одна-единственная свеча в его руках освещала неровным светом лечебницу. Задумчиво, неотрывно глядя на спящую Марту, царь даже не замечал, как обжигают руки горячие капли воска.

Какой же неуместной она казалась ему здесь, в этой затхлой бедной комнате! Такая хрупкая и красивая, словно нимфа из греческих мифов. Сейчас, бледная, окутанная ореолом отливающих золотом рассыпавшихся шёлковых чёрных волос, она была как никогда нежна и беззащитна.

Впервые за долгое время губы Петра тронула лёгкая улыбка. Он мог сам от себя не ожидать такого, но обрадовался новости об её беременности.

В памяти то и дело вспыхивал её серебряный смех, улыбки, их встречи и шутливые споры. Она, Марта, словно возвращала его к жизни одной своей близостью. Она волновала своей наивной простотой, добродушием, чисто женским умом и мудростью, утончённой красотой, чуткостью своей натуры и страстью. Пётр лишь однажды испытывал чувство, похожее на влюблённость, но это было давно. И то чувство было не похоже на это, было более поверхностным и легкомысленным. Здесь было что-то другое… Более глубокое, носящее совершенно другой характер, имеющее другой привкус и заведомо более серьёзное. Впервые он, прагматик и реалист, не мог себе до конца объяснить чего-то. Вот эту бурю непонятных, но на удивление стойких и сильных чувств.

Очнувшись от размышлении, он заметил, что Марта сонно и удивлённо смотрит на него.

— Ваше величество, — женщина слегка присела на постели.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Неплохо, — отведя глаза, произнесла она. — Вам сказали?..

— Конечно, — он коротко кивнул.

Поджав губы, девушка внимательно посмотрела в его глаза, словно выискивая что-то. И, заметив на его губах лёгкую улыбку, мимолётно и удивлённо слегка улыбнулась в ответ.

— Ты боишься.

Марта только сейчас заметила, что мелко дрожит от охватившего её волнения. Она глубоко вздохнула, пытаясь отбросить лишние мысли и тревоги хоть ненадолго.

— Да, волнуюсь, очень, — тихо подтвердила она. — Я боюсь за жизнь ребёнка, за его судьбу. Боюсь, что она у него будет такой же, как у меня.

— В каком смысле? — не понял царь.

— Я тоже была рождена вне брака, — горько усмехнулась девушка. — И это клеймо всегда преследовало меня, куда бы я ни шла. Большинство людей поддаются предрассудкам, и таких считают отбросами общества, грязью. Мне страшно от осознания того, что и моего ребёнка ждёт это.

— Жалеешь?

Он заинтересовано посмотрел на неё. Хотела было солгать, но не стала кривить душой.

— Как ни странно, нет. — Она вновь задумчиво опустила голову. — Хотя и хотела бы жалеть — так было бы правильней. Но… неисповедимы пути Господни. Прошлого не изменишь.

— Ты мудрее многих женщин, — слегка усмехнулся он, вставая. — Но если для тебя всё это прошлое, то я не желаю, чтобы оно заканчивалось. Наш ребёнок не будет незаконным, я признаю его. Поправляйся.

Сказав это, он вышел, оставив её изумлённо смотреть ему вслед.

* * *

Спустя положенное время Марта родила прелестную здоровую девочку, которую царь, на удивление всем, признал своей дочерью. Маленькая Мария была признана цесаревной, и была крещена в один день со своей мамой. Пётр выбрал своей любимой имя Екатерина, а крёстным отцом её стал цесаревич Алексей, старший сын Петра от первого брака, поэтому Екатерина получила отчество Алексеевна.

А уже вскоре, где-то в начале 1704 года, Пётр и Екатерина тайно обвенчались. С того момента она всегда была рядом с ним, была отрадой, лучшей советчицей, делила с ним тяготы походной жизни.

Жизнь Марты была полна боли и огорчений. Зато Екатерина стала по-настоящему счастливой рядом с любимым человеком и своим ребёнком.

ОТ АВТОРА:

Я слышала много замечаний насчёт стиля написания этой работы. Постараюсь исправить, но лишь слегка, так как эта работа в принципе планировалась быть лёгкой и непритязательной. Я всего лишь школьница, любитель истории, и на звание историка или филолога, разбирающегося в историческом стиле написания, не претендую. Вариант сыроват, но особо изменять пока не планирую, лишь лёгкая корректировка. На самом деле, роман про Екатерину Алексеевну существует, я читала его. Вот он действительно сложен для восприятия, там слишком много всего понамешано. Я люблю тяжёлые и достоверные исторические романы (как, например, «Евпраксия» Павло Загребельного), но, на мой взгляд, работа именно об этой женщине и её судьбе, любви должна быть другой. Более понятной, чувственной, насыщенной эмоциями, а не сухими цитатами из энциклопедий и сложными для восприятия историческими выражениями. Возможно, когда-нибудь я пересмотрю эти выводы, но пока что вот так вот.

Я искренне надеюсь, что вы, мои дорогие читатели, сможете понять и простить. Если вам всё же понравилась моя работа, то я порадую вас второй частью работы о Екатерине Алексеевне, где уже будет описываться то, как она делила с Петром походную жизнь, как несчастна она была в материнстве, как спасала нашу страну, то, как стала законной официальной женой царя, и, конечно же, то, как безумно любила и в то же время вынуждена была ненавидеть мужа.

Если же вы и потом не покинете меня, то я напишу и третью часть, где будет рассказываться о том, как она потеряла мужа и о том, как стала первой самодержавной императрицей Российской Империи. Очень жду ваши отзывы:)