Так и жила она, пока кафе это маленькое не прикрыли, то ли хозяин кому не доплатил, то ли еще что, им причину не сказали, а просто распустили в один прекрасный день на все четыре стороны. Хозяин к Зое относился хорошо, даже удивительно хорошо для разницы в их положении, и, пожалев девушку, устроил ее в кофейню в центре города, где работал его знакомый. Правда там Зое сразу сказали, что кофейня, мол, репутацией своей дорожит, и абы кого держать не будет, дают ей на пробу неделю а там решат, оставят или нет. Парень, который отвечал за работу с персоналом, Зою почему-то невзлюбил. Слишком уж гордый взгляд у нее был, с такими работницами тяжело работать, такие хоть и нуждаются в работе, но брюхом по земле ползать ради этого не будут, ни пригрозить таким толком не получается, ни приструнить. Тяжело, одним словом. Раз попробовал он ей ее место указать, так она его таким взглядом окинула, что пот прошиб. И не скажешь ничего, так как обязанности свои она выполняла безупречно. И вот надо же такому случиться, что бы Зоя чайник на себя опрокинула. Пока вылечиться, пока на работу явиться, он успеет так сделать, что о ней и не вспомнят в кофейне этой. Какая такая Зоя? Не было никакой Зои. Не помним, не знаем. Кто не успел, тот опоздал…
Полина притормозила около больницы и помогла Зое выйти.
— Мы сейчас с врачом поговорим, а потом посмотрим, что он скажет нам делать. Все будет хорошо.
— Спасибо вам, тебе то есть. Ты ведь совсем не обязана, я и сама виновата в этом ожоге, мне очень неудобно ну, словом, неудобств столько причинять . — Зоя и впрямь чувствовала себя не в своей тарелке. Не любила она быть обязанной кому-либо. Лучше уж все самой.
— Еще раз заведешь эту песню — обижусь, — шутливо пригрозила Полина, поддерживая Зою под локоток, пока вела в клинику. А ведь другая бы на месте этой Зои могла наибольшую выгоду их этой ситуации извлечь, подумала Полина. Деньги бы попросила, или еще что-нибудь, а эта все от элементарной помощи отказывается. Нет, не зря она ее внимание там, в кофейне, привлекла. Есть в ней что-то….что-то нестандартное.
— Приветствуем вас, Валерий Ильич. Вот, привела к вам знакомую свою. Посмотрите? — Полина начала разговор сходу, едва они в кабинет вошли. Валерий Ильич, седой, но с моложавым лицом хирург, широко улыбнулся Полине, словно старой доброй знакомой.
— Привет, Поля, давненько не виделись и слава богу, значит поводов не было! Что там у вас стряслось? — он вымыл руки, поправил очки и принялся осматривать ожог. — Да, угораздило. Я тебе деточка, сейчас его промою, потом просто повязочку наложу, а потом посмотрим, должно все пройти в течении одной-двух недель. Ожог не глубокий, но побеспокоит немного. Главное, повязка чтобы всегда чистая была, дабы инфекция не попала. А так я проблем не вижу. Ясненько?
— То есть — ничего страшного, а, Валерий Ильич? Обойдется? — Полина внимательно наблюдала за действиями врача.
— Обойдется, обойдется. На молодой коже все хорошо заживает. Диабета нет?
Зоя выдавила «нет», хотя не совсем понимала, что это такое, и поморщилась от боли, . Обработка была довольно чувствительной.
— Ну и прекрасненько. Тогда у меня все. Можете бежать домой. Главное, не забудьте — чистота и сухость — ваши лучшие друзья на ближайшие несколько дней. Если что не так — приходите.
Валерий Ильич проводил их до двери, поцеловал Полину на прощание, та сунула ему в кармашек халата вознаграждение, и выскочила за дверь.
У выхода из больницы девушки в замешательстве остановились. Зоя не знала, как поскорее распрощаться и уйти, а Полина не знала, как еще можно помочь этой девушке.
— Послушай, а давайте ко мне махнем на чай? Посидим, поговорим, а то я совершенно четко чувствую, что если я тебя сейчас отпущу, то уже не найду никогда. А мне очень хочется поближе познакомится. — Полина взяла Зою за руку и заглянула ей в глаза. — У меня, честное слово, нет никаких задних мыслей, просто хочется с тобой поближе познакомиться. Да и тебе отдохнуть нужно.
— Нне знаю. Неудобно это как-то. — Зоя насторожилась. Полина была то ли до странности навязчивой, то ли слишком добросердечной и жалостливой. Правда, ни в том, ни в другом случае Зоя ничем не рисковала. Сегодняшний день все равно убит, насчет будущего можно и завтра подумать. Полина тем временем уже отрывала двери своей машины, предлагая Зое сесть в нее.
— Поехали, поехали, нам еще о твоем трудоустройстве надо поговорить. Я тебе это обещала, так что за мной еще один должок!
Ах, Зоюшка, Зоюшка! Если бы у меня были руки, то я бы изо всех сил пихал бы в этот момент тебя в бок, чтобы она не сопротивлялась и ехала с Полиной. Я не мог сказать в тот момент, чем это все обернется, но знал, что Зое в ее жизни надо что-то срочно менять. И Полина виделась мне той самой соломинкой, за которую Зое следовало ухватиться обеими руками. Почему? Да потому что Полина так и искрилась энергией, радостью, живым интересом ко всему вокруг. И она могла заразить этой энергией окружающих ее людей. Зоя имела все это раньше, в юности, но, пройдя через несколько разочарований и не получив от жизни немедленного исполнения своих мечтаний, она несколько погасла. И это тревожило меня. Я знал, что Зоя не боец по натуре, но все же так уж слишком плыть по течению, как это делала она, было, на мой взгляд, чересчур. Единственным отчаянным шагом в ее жизни стало решение уехать из дому и этим изменить свою жизнь. Но после этого, встретив первые препятствия в своей до того тепличной жизни, Зоя сразу же в тень отступила, даже не попробовав вызов судьбе кинуть, не попытавшись найти другие пути для достижения своих целей. Вращаясь только среди людей своего круга, она толком не видела другой жизни и потому стимул ее к лучшей жизни не получал должной подпитки. Я почему-то думал, что Полина сможет дать ей эту подпитку, толкнуть ее к действиям, к новым стремления. Почему бы и нет?
Руки мне не понадобились. Зоя и так словно услышала меня и села в машину. Если эта странная Полина так уже настаивает, то смысла отказываться нет никакого. И они поехали к Полине. Полина жила в просторной квартире в неплохом районе, просторной не только по своей планировке, но и благодаря тому, что Никита умудрился выкупить соседнюю квартиру на площадке, и совместить ее со своей. В итоге получилась удобная большая квартира с большим количеством комнат. Они обставили ее в смешанном стиле — что-то среднее между модерном и классикой, но в итоге получилось очень мило. Полине порой казалось, что им с Никитой там, пожалуй, слишком просторно. Она была замужем за Никитой уже 3 года, но детей, увы, у них пока не было. После замужества Никита предложил Полине не торопиться с поиском работы, так как если они планируют не тянуть с рождением ребенка, то нет смысла начинать Полине работу на новом месте.
— Если тебе так уж хочется применять свои знания, то можешь помочь мне с переводами документации, или с проверкой переводов. Я тебе даже платить за это буду! — предложил ей он. Его фирма занималась разработкой архитектурных проектов и они часто получали заказы от иностранцев, где требовался перевод документации, или даже просто для переписки им иногда требовались переводчики. Но в планы Никиты не входило держать жену в офисе целыми днями, поэтому он сделал ее как бы «начальницей над группой переводчиков», в обязанности которой входил лишь контроль и, если требуется, помощь каждодневным переводчикам, этим самым оградив ее от пребывания на работе с утра до вечера но, в тоже время, предоставив ей поле деятельности, чтобы она не чувствовала себя изолированной от работы.
— Но ведь я таким образом ничего не добьюсь, — возражала Полина. — Я даже не смогу быть толком полезной, потому что, не будучи на рабочем месте, трудно осуществлять контроль за чьей-то работой!
— Ты ведь знаешь, что некоторые переводчики работают даже просто он-лайн. Для подобной работы просиживание офисных стульев не требуется. Так что забудь о своей бесполезности, ты будешь очень даже полезна, особенно дома, как жена и мама, — при этом он так широко и искренне улыбнулся, словно решал разом все ее проблемы. Для Никиты все казалось проще простого. Да, жену надо чем-то занять, чтобы не скучала, но настоящая работа ее — создавать тыл их семейному очагу.
Спорить с Никитой казалось делом бесполезным. Полина могла бы настоять на другом решении, но она и сама была не против мысли о ребенке и согласилась с тем, что, пожалуй, в данным момент такое решение самое разумное. И она уступила. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Беременность никак не наступала. Почему-то так устроен мир, что у одних людей, причем не обязательно очень хороших и выдающихся, дети появляются даже когда их вовсе и не ждут. Быстро и легко. И усилий никаких не требуется. Раз-два, секс, задержка, тест — беременность! А у других, ожидающих, молящих об этом денно и нощно, готовых все создать для счастливого детства своего малыша, беременность не наступает. Проходит два месяца, три, проходит год, все бесполезно, женщина бежит по врачам, миллион тестов, миллион проверок, дорогие препараты, нудное лечение, процедуры, и ожидание, ожидание, бесплодное ожидание. Женщина в отчаянии. Секс превращается в нечто однонаправленное: цель — ребенок. Удовольствие? Да кто о нем вспоминает, когда в такой-то день в такой-то час нужно срочно переспать с мужем и бежать на проверку, все ли прошло нормально. Постепенно, с увеличением количества врачей, разводящих руками от бессилия, с истечением времени и нарастания напряжения мужа и невроза жены, надежда теряет свою интенсивность, бледнеет, тускнеет, и скоро женщина не то чтобы смиряется с мыслью о том, что она бесплодна, но отодвигает эту мысль на задний план, чтобы продолжать жить.
Именно это и происходило с Полиной. Пережив пик своих попыток забеременеть, проплакав бесчисленное количество ночей по этому поводу, она усилием воли заглушила эту навязчивую мысль, решив, что пока она ничего не может сделать, кроме как поддаться воле судьбы. Ни один врач так и не нашел причины ее проблемы. Но ни один врач и не сказал, что дело безнадежно. Поэтому она просто превратила это из острой открытой раны в глухо ноющую мозоль, о которой, если забивать мысли всякой всячиной, можно и не так часто вспоминать. Пока на нее кто-нибудь не наступит по неосторожности.
По прошествие четырех лет замужества образ жизни Полины не сильно изменился. Она так же продолжала «слегка», для успокоения совести, работать у Никиты, а остальное время просто наслаждалась жизнью, общению с друзьями, любительской живописью и другими многочисленными делами, которые трудно перечислить, но из которых в итоге складываются дни, недели, жизнь.
Конечно, наслаждалась жизнью она с большой оговоркой. Ради этого «наслаждения» мысль о ребенке пришлось запрятать в самый укромный уголок сердца и запереть на замочек. Далось это Полине нелегко. В определенный момент она совершенно четко ощутила, что если не сделает этого, то превратиться в законченную истеричку, невротичку и психопатку. Такая перспектива пугала ее, грозила потерей жизненной энергии, врожденного оптимизма, и, самое главное, грозило потерей любимого мужа. Мама не раз говорила ей, что ни один мужчина не выдержит постоянных нервных срывов жены и механических отношений ради одно лишь цели — завести ребенка. Полина прекрасно понимала, что мама права, и, как бы ни больно было оторвать себя от навязчивой мысли, она все же усилием воли добилась того, чтобы вырвать свою жизнь из-под гнетущего доминирования этой проблемы над всем остальным и вновь начать видеть светлые стороны своего существования, А их было немало —обеспеченная жизнь, множество хороших друзей, любящий муж.
Никита не обманул ее ожиданий за четыре года. Он оказался предупредительным, заботливым мужем, никогда не отказывал ей в ее просьбах, старался обставить их жизнь как можно лучше. Иногда, правда, ей казалось, что он несколько потерялась, растворилась в нем, в их отношениях, слишком далеко отодвинула свое «я» в угоду семейным ценностям, внушаемым ей мужем. Выходило так, что она советовалась с ним абсолютно по всем вопросам и выстраивала свою жизнь в соответствии с его мягким контролем, он же четко разделял свою жизнь на внутрисемейную часть и внесемейную. Полина знала о его делах постольку, поскольку бывала в его офисе и переводила некоторые документы, но глубоко она не вникала, а работники офиса были вымуштрованы начальником держаться дистанции с первой леди офиса и ни в коем случае не заниматься распространением сплетен. Таким образом Полина оказалась отрезанной от некоторой части его души, но давно бросила переживать по этому поводу. Будучи натурой намного более мягкой по характеру, чем Никита, Полина рано или поздно в итоге соглашалась с его доводами и уступала ему.
— Полина, я тебе удивляюсь. Как ты можешь так спокойно относиться к тому, что муж не посвящает тебя в свою жизнь? — удивлялась мама, имея абсолютно противоположную модель своих отношений с мужем, полную открытости и доверия.
"Изумрудная паутина" отзывы
Отзывы читателей о книге "Изумрудная паутина". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Изумрудная паутина" друзьям в соцсетях.