Глава 24

И ты позволил ей уйти…

Ты видишь ее, когда засыпаешь,

Но ее не коснуться и не удержать,

Потому что ты слишком сильно любил ее

И ушел в это чувство с головой…

— Passenger, «Let Her Go»

Первое, что я увидела, когда открыла глаза, это лицо женщины. Она с любопытством смотрела на меня, но как только наши глаза встретились, она отвернулась. Я сидела, прислонившись к стеклянному окну. И сразу же поняла, что находилась в движущемся поезде. В панике я выглянула в окно и увидела проносившуюся мимо сельскую местность.

В мой рот как будто натолкали ваты.

Осмотрев себя, я увидела, что была одета в те же вещи, что и прошлым вечером, только сейчас на мне еще было мое синее пальто. Ошеломленная, я осмотрелась. Нигде не было ни сумки, ни чемодана. У меня даже не было сменного белья. Я похлопала по карманам своих джинсов и пальто. И вытащила… это. Британский паспорт. Я открыла его. Он был моим: с моей фотографией и моим именем, и там было указано, что я гражданка Британии. Я крепко сжала его в руке. Меня вышвырнули без единого гроша в кармане, даже без моих кружев. Но все же он оставил меня с… паспортом. Зачем паспорт?

Я снова взглянула на женщину напротив меня. Теперь она делала вид, будто смотрит в окно. У нее были вьющиеся рыжие волосы и тонкий, длинный нос.

- Простите, - обратилась я к ней, мой голос прозвучал хрипло и испуганно. – Вы не подскажете, куда едет этот поезд?

Она одарила меня насмешливым взглядом.

- Конечная остановка – Лондон.

- Лондон, - тихо проговорила я и прикусила губу. – Вы не знаете, на какой станции я появилась здесь?

Она подозрительно посмотрела на меня.

- Нет, вы уже были здесь, когда я села.

Я закрыла лицо руками. Что же мне делать? Как же мне теперь справляться одной? У меня не было денег. Я ничего не знаю о Лондоне. В конце концов, я окажусь на улице в середине зимы. Я видела по телевизору, как опасно на улицах.

Поезд начал останавливаться. Женщина напротив меня встала. Я испытала острое желание ухватиться за ее руку. Она казалась моей единственной надеждой. Но я продолжала сидеть, а она покинула вагон. Как он мог? Как он мог так жестоко поступить со мной? Я начала плакать. Женщина средних лет, сидящая через проход от меня, встала со своего места и, подойдя, заняла место, которое освободила рыжеволосая женщина.

- Что случилось, моя дорогая? – тихо спросила она. У нее были голубые глаза, румяные щеки, и короткие каштановые волосы. На лацкане ее воротника была приколота старомодная брошь с тусклыми камнями.

Так или иначе, я доверилась ей.

- Я, кажется, осталась без крова и без денег, - призналась я.

- О, дорогая, - проговорила она.

- Вы видели, на какой остановке я зашла?

- Боюсь, что нет, милая. Ты уже была в поезде и крепко спала, когда я села.

- Вы не знаете, где я могла бы найти приют и работу? Я готова много работать за еду и крышу над головой.

 - Ну, есть приюты для бездомных по всему Лондону, но ты не захотела бы туда пойти, моя дорогая. Ты выглядишь такой нежной и хрупкой. А они представляют собой места сборищ грубой и неотесанной толпы. Тебе бы не слишком хорошо жилось там; они украли бы твою обувь, сняв бы ее прямо с твоих ножек, - она посмотрела на меня так, будто что-то прикидывала в уме.

В итоге она, улыбнувшись, сказала:

- На самом деле я не должна этого делать… Моя дочь всегда отчитывает меня за то, что я собираю всех бродяг и беспризорников с улицы, но… думаю, что ты могла бы приехать и остаться у меня на несколько дней. Моя дочка уехала в университет, и ты можешь поселиться в ее комнате на некоторое время.

Я смотрела на нее, не решаясь поверить своим ушам и в свою удачу.

- Вы хотите сказать, что я могу пожить у вас дома?

Она кивнула с ободряющей улыбкой.

- Да, приезжай и оставайся у меня, пока не разберешься со своими проблемами.

Мне хотелось броситься ей на шею, обнять и расцеловать ее. Я так и сделала. Она порозовела от смущения.

- У меня небольшая квартирка, но зато там чисто и безопасно.

- Как любезно с вашей стороны. Спасибо. Спасибо.

Она отмахнулась от моего несдержанного «спасибо».

- Пустяки, моя дорогая.

- Как я могу отблагодарить вас? – я задыхалась.

- О, не беспокойся об этом. Сегодня вечером я позвоню своему сыну и попрошу его помочь найти тебе работу. В Лондоне много рабочих мест, - она подмигнула. – А ты такая симпатичная штучка, я уверена, заработаешь целое состояние на чаевых.

- Ох… я ведь даже не знаю вашего имени, - сказала я.

Она засмеялась.

- Я Маргарет Манн, но называй меня просто Маргарет.

- А я - Лена.

- Какое прекрасное имя, - сказала она и, открыв сумочку, достала плитку шоколада. – Ты голодна?

Я умирала с голоду.

- Да, пожалуйста.

Из своей объемистой сумки она вытащила бутерброд.

- Вот, можешь съесть его. Я думала, что немного проголодаюсь, но нет.

Время в дороге до Лондона пролетело незаметно. Это была невероятная удача. Маргарет сознательно не стала совать нос в мои дела, но весело рассказывала о друге с севера, у которого она провела выходные, и о своей дочери, которая училась на юриста в университете. Она называла города, которые мы проезжали, и немного рассказывала мне о них. У меня просто не было времени думать о Гае. Он лежал где-то на дне моего сознания, вызывая пульсирующую боль.

Наконец поезд прибыл на вокзал Паддингтон. Кондуктор ждал в конце перрона. Маргарет попыталась ему объяснить, что я потеряла свой билет, но он только качал головой. Бедной Маргарет пришлось заплатить за меня полную стоимость билета. Мы вставили наши билеты в аппарат, и створки открылись и пропустили нас. Я стояла на том огромном вокзале в благоговении.

Он был таким переполненным. И таким живым.

Я никогда раньше не видела ничего подобного. Я не могла дышать. Не могла говорить. Это было такое потрясение для меня. Слишком много ощущений. Ароматы, звуки, взгляды. Люди всех рас мельтешили вокруг меня, подобно муравьям. И мне это нравилось. Здесь никто не знал меня. Я была незаметной – еще одним телом в толпе других тел. Именно тогда и там я поняла: я никогда больше не вернусь в Россию.

- Следуй за мной, - уверенным голосом сказала Маргарет и провела меня в подземку, где была еще большая толпа людей. Я нащупала паспорт в кармане пальто и снова повторила себе, что все будет хорошо.

Маргарет жила в районе Бейсуотер. Как она и говорила, это была крошечная квартирка с двумя спальнями. Она вставила ключ в дверь, толкнула ее и сказала:

- Мы дома.

И тогда я поняла, что все будет в порядке. Я выживу.

В квартире было тщательно убрано. Она показала мне комнату с односпальной кроватью.

- Здесь ты будешь спать, - она подошла к шкафу и, открыв его, сказала: - Это одежда, которую моя дочь сочла недостаточно хорошей, чтобы забрать с собой, так что не думаю, что она будет возражать, если ты наденешь что-то из этого. Она ниже тебя, но у вас примерно одинаковый размер. Почему бы тебе не принять душ, а я пока приготовлю нам чай?

Все время, пока я находилась в душе, я плакала. Я плакала, потому что замерзла и потому что не сказала, что люблю его, я плакала из-за боли, которую увидела в его глазах, я плакала, потому что Мисти предала меня, и сильней всего я плакала из-за того, что больше никогда не увижу Гая.

*****

Тем же вечером пришел сын Маргарет, Брайан. Он был старше меня всего на несколько лет. И у него был друг, который владел итальянским рестораном. Он улыбнулся мне:

- Ты очень везучая девочка, Лена. Вчера уволилась официантка, и он в отчаянии и срочно ищет ей замену, так как Рождество – это очень напряженное время.

- У меня совсем нет опыта, - обеспокоенно сказала я.

- В этом нет ничего сложного. Ты научишься всему в процессе работы. Так или иначе, с чего-то же надо начинать.

- Хорошо.

- Он сейчас там. Пошли, я познакомлю вас.

Он привел меня в небольшой итальянский ресторанчик, находящийся на мощеной улице. Шторы и скатерти там были в красно-белую клетку. Атмосфера внутри очень теплая и дружественная. Я слышала людей, говорящих на иностранном языке.

Владельца, полного человека в очках, звали Роберто. У него были очень толстые и белые руки. Он сделал глоток эспрессо, а затем ему пришлось выдергивать свой палец, который застрял в круглой ручке кружки.

- Подагра, - горестно сказал он мне. – Очень болит. Раньше я мог работать быстрее, чем газель, но больше не могу. Ты можешь быстро двигаться?

- Да, могу. Очень быстро.

Он улыбнулся.

- У тебя есть белая блузка и черная юбка?

- Завтра будут.

- Хорошо, тогда ты можешь начать завтра. Выходи в десять часов утра.

- И это все?

- Я не из тех, кто много беседует. Завтра мы тебя испытаем. Розелла покажет тебе, что делать, и мы увидим, как пойдет дело.

Я широко улыбнулась.

- Спасибо вам огромное.

- Брайан сказал мне, что ты из России.

- Да.

Это сразу напомнило мне о брате. Я должна начать копить деньги. Я напишу ему сегодня и расскажу о моих изменившихся обстоятельствах. Скоро я смогу поехать в Россию и забрать его оттуда. Теперь я знала, что смогу прожить самостоятельно.

- Из русской мафии? – в шутку спросил он. Я не поняла шутки и лишь покачала головой. – Хорошо. У нас в Италии и так достаточно мафии, - он переступил с ноги на ногу и поморщился от боли. – Подагра, - снова пояснил он. – Очень болит.

Человек, одетый в униформу повара, вышел из распахнувшихся дверей кухни и поставил перед Роберто большую тарелку с чем-то очень похожим на голень ягненка, картофель и овощи.

- Увидимся завтра, - сказал он, поднимая нож и вилку.

Когда Брайан привел меня обратно в квартиру Маргарет, мы с ней просмотрели вещи в шкафу Кэрри. Как оказалось, у нее были белая блузка и черная юбка, которая не достигала моих колен, но Маргарет подмигнула мне и заверила, что чем короче юбка, тем больше чаевых.

Маргарет и я рано поужинали. Еда была жестковатой и довольно безвкусной по сравнению с блюдами миссис Литтлбелл, но я все равно была очень благодарна и съела все до единой крошки. Потом Маргарет пригласила меня посидеть и посмотреть с ней телевизор, но я отказалась, сказав, что устала, и спросила, есть ли у нее чистая бумага и конверт. Она порылась в ящике и дала мне блокнот и конверт. Я поблагодарила ее и вернулась в свою новую комнату. Я сидела на кровати и писала письмо Николаю. Я рассказала ему о том, что теперь свободна, что живу в Лондоне и в течение нескольких месяцев приеду за ним. Мы будем вместе жить в Лондоне. Я сложила письмо и положила его в конверт. После этого я легла в постель. Закрыла глаза и все, что я могла видеть, это Гай и его выражение лица. Он думал, что вызвал у меня отвращение. Но это не так. Нисколечки. Если уж на то пошло, я ожидала гораздо худшего после того, как увидела его жену и ребенка. На самом деле я была потрясена красотой одной стороны его лица. Я задалась вопросом, что он мог делать сейчас, и вдруг почувствовала себя настолько потерянной и так сильно скучающей по нему, что зарыдала, засунув голову под подушку, и рыдала до тех пор, пока не уснула.

Глава 25

Хоук

Ночь подходила к концу. Еще один душераздирающий день ждал своего часа. Я вспомнил, как в последнее время она заставляла ночь длиться вечно. Я открыл дверь и вошел в ее комнату. Окна были заперты, а шторы задернуты. В комнате было тихо, как на кладбище. Меня накрыло такой сильной волной печали, что я прислонился к стене, еле дыша. В руке я держал бутылку бренди и бокал. Это всегда помогало обезболить мой разум. С этим я больше не чувствовал запах их горящих тел, или не слышал их крики, или не видел пламя, облизывающее их кожу, их плоть. Горели. Горели. Горели. Пока я пытался разорвать своими руками искореженную сталь.

Я сжал бутылку сильнее и наполнил бокал.

Мой взгляд блуждал по замкнутому пространству. Ее частичка все еще оставалась запертой в этой комнате. Она где-то нашла старый музыкальный проигрыватель и принесла его сюда. Она сорвала цветы в саду и поставила их в голубую вазу. Она достала платье, которое собиралась надеть тем вечером на ужин. Оно лежало на кровати. Я подошел и посмотрел на него. Симпатичная вещь. Оно было сшито из блестящего желтого материала, верх был покрыт черной сеткой, а маленькие цветочки из зеленого материала были рассеяны по всей юбке и уплотнялись по мере их приближения к подолу платья.

Я протянул руку и коснулся его. Боль была внезапной, неожиданной и сильной. Было такое чувство, что она разрывает меня изнутри. Ощущения были именно такими.