Владимир Николаевич все сидел и сидел в кресле, не в силах двинуться.

А в голове стучало: откуда? Откуда у его тетки ТАКИЕ ДЕНЬЖИЩИ?

Украла?..

Вероятнее всего. Как? У кого?..

И вот пока Владимир Николаевич размышляет и допытывается у своей сообразительности, что и как, расскажем историю теткиных сокровищ.

ОТСТУПЛЕНИЕ. ИСТОРИЯ ТЕТКИ И ЕЕ БОГАТСТВА

Они были погодки: Лариска и Аллочка, именно так: одна - всегда Лариска, другая только - Аллочка.

Они были очень разными, вовсе не похожими друг на друга. Никто и никогда не подумал бы, что эти девочки - сестры.

Лариска была толстенькая, здоровенькая, веселенькая и хорошенькая. Аллочка - заморенная худышка, и хороши у неё были только глаза - как у несчастного безмамкиного теленка: большие, темные и грустные. И потому все внимание в семье было отдано Аллочке, бедняжке, а Лариска росла, как трын-трава, нимало не беспокоя своих родных. И характер у неё сложился независимый и простой - контактный.

В Аллочке же всегда существовали зажатость, робость и недоверие к людям. Но, как ни странно, в девичьем возрасте Лариска, пышущая здоровьем и весельем, совсем не имела кавалеров, тогда как Аллочка, так и оставшаяся "бледной немочью", водила за собой хвост парней, ничего для этого не делая.

Возможно, каждому хотелось стать её защитником и опорой, а Лариска отпугивала своей бурной жизненностью. Так и казалось, что эта веселая красивая девка на второй день станет лупцевать своего благоверного.

Аллочка очень скоро выскочила замуж за красивого бравого парня, который буквально на руках её носил и пылинки сдувал, а Лариска осталась девственницей и не потому, что совсем уж никто не домогался её, а потому что домогались всегда пожилые, солидные и не бедные, а ей такие не нравились. Ни один молодой парень серьезно не ухаживал за ней, так, прихватит за мягкое место и вся любовь.

У Лариски характер подпортился, но она не давала этого замечать, была не дура.

Вскоре Аллочка забеременела, и её бравый муж расстроился неимоверно: оказывается, ему совсем не нужны были какие-то там дети, он хотел иметь жену-ребенка и ничего более.

Бравый бросил беременную Аллочку, которая в муках родила маленького Владимира Николаевича и рыдала над ним так, что у неё пропало молоко.

От огорчений матушку сестер хватил смертельный удар, отец очень быстро женился на другой и укатил с ней куда-то на её родину, в деревню.

Сестры остались одни, и тут Лариска показала, на что она способна.

Она выходила очень маленького и дохленького мальчонку и стала как бы его матерью, потому что Аллочка после измены так и не пришла окончательно в норму и все рвалась куда-нибудь уехать.

В конце концов она завербовалась в Норильск в какую-то строительную контору, Лариска её не отговаривала, хотя это решение при аллочкином-то здоровье было, естественно, губительным.

Аллочка уехала, бросив на руки Лариске младенца и, написав одно письмо, неясное и непонятное, сгинула навечно.

Лариска не пыталась её разыскивать. Сама же она устроилась работать приемщицей в химчистку, рядом с домом, чтобы всегда быть в курсе событий Вовчиковой жизни, который стал для неё светом в темном мире.

Никто не знал, как завидовала Лариска богатым людям, которые могли поехать с детьми на море, могли купить любую игрушку, любую сладость, доставлять ежедневные радости своим детям.

Она со всеми была ровной и веселой.

В химчистке её любили, потому что она заменяла девчонок, когда тем надо было бежать на свидание, и могла почистить сама какую-то вещь вместо запившей мастерицы и вообще была человеком нужным и безотказным.

Начальство всегда выписывало Лариске премию, а на то, что она за срочность иной раз берет деньги себе в карман, закрывало глаза.

Все знали, что Лариска одна воспитывает племянника, сына сбежавшей несчастной сестры, и мальчик ухоженный, вежливый и хорошенький.

Очень хорошо относилась к Лариске и Татьяна Сергеевна, старенькая одинокая учительница на пенсии.

Когда-то Вовчик у неё учился, и у Татьяны Сергеевны и у Лариски остались общие интересующие их разговоры о воспитании.

Иной раз и не надо было что-то чистить, но старушка находила какую-нибудь вещичку и шла в химчистку, чтобы поболтать с Ларисочкой.

Татьяна Сергеевна часто приглашала Ларисочку к себе, и та стала к старушке заходить.

Рассказала учительница Лариске о своей маленькой тайне: у неё есть приемный сын, но он все время живет за границей, секретно там работает и бывает здесь очень редко. К ней, конечно, заезжает, привозит подарки, денежек дает... ... У всех какие-то деньги водятся, только не у них с Вовчиком, с горечью думала Лариска и ещё подумала, что никакой не дипломат старушкин сын. А,поди, мафиози или рэкетир. Но это мужик. А им с Вовчиком что делать?

Судьба же кое-что предпринимала...

Как-то к концу рабочего дня, (дело было зимой, в холодный темный декабрь,) в химчистке остались двое: Лариска и самая дурная мастерица, тетя Клава, всегда полупьяная и вечно обвешенная жалобами клиентов, а сейчас прикорнувшая на мешках с моющими средствами.

Тут вдруг и приплелась в химчистку Татьяна Сергеевна.

Лариска не очень вникала в её рассказ о том, что приехал сын, куда-то умчался на часок и нет его уже второй день...

Это Лариску не взволновало - у неё самой хлопот полон рот, но когда старушка сказала, что хочет почистить сыново пальто, она несколько заинтересовалась, - какой-никакой куш будет. Тем более, что старушка сказала, что сын только что вернулся из-за границы ( Лариска про себя хмыкнула - "заграница"! Та еще, наверное!) поэтому она ласково Сергеевне сообщила, что сама почистит пальто.

Татьяна Сергеевна порадовалась тому, что пальто почистит сама Ларисочка, - и в этом было обоюдное удовольствие: Лариска чистила на совесть и за это получала от добрейшей бабульки конфетки и денежки.

Но на этот раз все оказалось сложнее, и Татьяне Сергеевне было даже перед Ларисочкой неудобно.

Пальто у сына, ну, просто неподъемное, ей самой его не стащить, а грязное! В шкаф этакую-то грязь не повесишь. Может ли Ларисочка зайти к ней и пальто взять? Сын бы помог, но как приехал, как забросил в каморку это пальто, тут же исчез, сказав, что ненадолго, а самого вторые сутки нету. Татьяна Сергеевна заплакала.

Лариска тут же усадила её за чаек, который всегда у них был в термосе и уверила, что сын или загулял или пошел по начальству, мало ли какие сведения он

привез из этой заграницы! Бабка успокоилась.согласилась, и, довольная, уползла.

Наконец-то Лариска смогла уйти и бойко запрыгала к бабульке.

Та приняла её по-царски, завернула тортика ещё и Володечке и дала пальто.

Оно действительно было грязное и тяжеленное, даже для Лариски. ... Что, он туда кирпичей насовал? подумала она, и мысль эта что-то задела, черканула внутри.

Лариска попросила какую-нибудь сумочку, и бабка живо вынесла ей симпатичную большую сумку.

Вовчик, на счастье, отсутствовал, когда Лариса притащила пальто домой. Она тут же поняла, что кирпичи - не кирпичи, а в пальто что-то зашито, что-то похожее на бумаги... Может, секретные документы, подумала она. А за них и отступного можно взять! Не бросай, где ни попадя!

Она закрылась в своей комнате, вспорола ножницами подкладку, бортовку, короче, - распатронила пальтецо и увидела... пачки иностранных денег! долларов.

Она ошалело смотрела на это невиданное богатство, и в голове у неё пронеслось: вот тебе и бабулька, слепая, хромая!

Но тут же поняла, что бабулька ни фига не знает, иначе не собралась бы пальтецо в чистку отдавать...

Да ещё и без квитанции, так, - прямо Лариске в руки!..

Ну, надо же такое! Это, конечно, её сынок-придурок припрятал ворованное! А теперь скрывается...

Происшествие взбудоражило её до полной паники. Что делать? Как все рассчитать? Ведь именно тогда, когда, казалось, все плохо и впереди беспросвет, - тут вдруг и подоспела, откуда ни возьмись, подмога! Конечно, деньги чужие...

Но если судить здраво и откровенно: кому они нужны? Бабе Та Отслюни малость - до конца её жизни с лихвой хватит. Ее сынку названому? Этому да! Но. Но денежки-то уворованные. Точно. Поэтому малой и скрывается...

Его найдут, - не ходи к гадалке! И денежки попадут опять к тому, у кого их и так немерено. Значит, как ни крути, - эти доллары должны принадлежать им с Вовчиком.

Все как по-писаному сложилось: старуха со своей просьбой притащилась к ней в химчистку чуть ли не в ночи, никого там не было, одна пьянчуга дрыхла в подсобке...

Таким вот логическим путем Лариска подобралась к итогу: бабке эти деньги, как рыбке - зонтик, парень - не жилец, как он ни прячься. А они с Вовчиком - нищие.

Но встала во весь рост проблема, о которой и думать было страшно: баба Таня знает, что отдала пальто Лариске почистить и не знает, что там деньги.

Пальто можно почистить и отнести бабе Тане.

Ну, и что дальше?

А дальше, к примеру, появляется её сынок названый... ... Куда, старая дура, пальто подевала? Ах, в чистку отдала? В какую? Кому? И придет конец мечтаниям и самой ларискиной жизни.

Она задрожала.

А если так: сына бабитаниного взяли, допросили, как надо, он раскололся, и опять та же картинка, - куда, старая дура, пальто подевала?..

Но вариант есть.

Такой жуткий, что потом Лариска изошла, когда о нем подумала. ... Вот, если бы с бабой Таней вдруг удар случился! И её бы не стало... Тут и спросу нет. С кого спрос? Кто знает, куда она таскалась вечером и кто к ней приходил? С соседями она не знается, говорит, любопытные, во все нос суют... Кто еще? Никто. Значит... Значит, пора бабе Тане на упокой. Никто о ней печалиться не будет, никому она не нужна.

А Лариска поминать её станет добром, - каждый божий день!

И цветочки на могилку принесет, и свечечки поставит, и на себя епитимью какую-нибудь наложит - за грех.

Опять заколотило Лариску, но она уже знала, что сделает ЭТО. ... А как? Как получится... Только по-быстрому надо.

Она, наконец, посчитала, сколько же денег, - оказалось ровно миллион..

Лариска вынула почему-то сто тысяч и засунула под матрац на кровати. Остальные положила в драный чемодан, прикрыв сверху старыми журналами и газетами.

Так что, если кто залезет, то увидит старые журналы...

Но это, конечно, смешные "прятки"! А что делать? Куда класть?..

Если уж придут, то найдут, извините, и в прямой кишке.

Итак, завтра до работы она зайдет к бабе Тане и... там будет видно.

Лариска улеглась в постель и лишь под утро её сморило, и не сном, а каким-то бредом с ужасами, о которых она заставила себя утром забыть.

Вовчик ещё спал, когда она поднялась, выпила чаю, надела самое красивое почему-то свое платье, сильно, правда, поношенное, но сохранившее яркий васильковый цвет.

Взяла летние тонкие перчатки (не забыла об этом!).

Сложила как следует пальто, запихнула его в ту же иностранную сумку и отправилась.

В это утро она все замечала и отмечала: и мороз с промозглостью, и сероватый туман, и каждого встретившегося ей человека.

Татьяна Сергеевна открыла ей сразу и обрадовалась: как? Уже, моя дорогая, вычистила? - Нет, что вы, Татьяна Сергеевна! Только иду, забежала вот... К вам погреться, мороз страшенный, а я мимо иду... - бормотала Лариска, бочком пробираясь в комнату. - И молодец, что зашла! - Похвалили баба Таня. - Я как раз чай пить собралась, у меня сухарики ванильные есть... Сейчас чайник...

Лариска не дала ей встать. - Что вы, Татьяна Сергеевна, я все сделаю... - И пошла на кухню.

А ей вслед бабка говорила, что спасибо Ларисочке за заботу, потому что у неё самой так болят руки, что она ими и пошевелить не может. А что сына по сию пору нет как нет...

Это порадовало Лариску и как-то её отпустило немного: совсем инвалид бабка, на кой ей такая жизнь, - благодеяние Лариска совершает. Да и сынка уже прибили, поди.

На кухне Лариска сняла с плиты чайник, сделала заварку (зачем?!), насыпала в тарелку сухарики, не соображая уже ничего. В кухонном столе, с ножами и вилками, лежал металлический молоточек для отбивания мяса.

Лариска подержала в руке - тяжелый...

Обернула его полотенцем зачем-то, сунуть было некуда, платье без карманов. Сообразила: надела фартук, там оказался большой карман, пихнула молоток туда, полотенце свисало из кармана все вроде бы, как надо.

Пошла в комнату, неся чайник и сухари.

Баба Таня всполошилась: зачем же ты в тарелку, да ещё в такую некрасивую! Там у меня в шкафчике вазончик есть.

Не до вазончиков было, силы Лариску оставляли, кажется, умчится она отсюда через минуту, плюнув на все!

Нет, задумала - делай!

Лариска бормотнула что-то о чашках, вытащила из кармана фартука молоточек и шарахнула бабу Таню по темечку.