— Не-а. Это когда на маму найдёт. Но я очень это любила, — и откусила ещё одно печенье в форме звёздочки.

Некоторое время в комнате мы просто жевали молча.

— Какие у нас на сегодня планы? — первым заговорил Костя.

— Ты так и не надумал сегодня уезжать? — противненьким голосом протянула я.

— Не-а. — такой же интонацией ответил он.

— Тогда просто гулять. Хотя завтра у деда день рождение, наверное, нужно будет помочь готовить.

— И я бы мог.

— Конечно.

Доев печенье, мы распрощались. Костя вышел за дверь ждать меня с пустой посудой в руках, а я в темпе быстро собиралась.

Мне очень хотелось по привычке нацепить просторные джинсы и домашнюю рубашку, я даже достала, но с печальным вздохом убрала обратно в комод и достала красный сарафан до колен с белым воротничком, и тонким поясом дополнила одним белым носком.

Костя уже начал скучать, рассматривая все те же фотографии. И я ещё раз мысленно начертила крестик на руке — не забыть убрать фотографии с моим участием, забежала в ванную комнату, умылась, причесалась, почистила зубы. Я готова.

Если судить по заинтересованному взгляду, которым Босс Всего одарил меня, я не прогадала с нарядом. И не сдерживая довольной улыбки, радостно попрыгала вниз, хромая и опираясь на перила лестницы. За столько дней я стала уверенней ощущать себя с гипсом и даже иногда передвигаться без поддержки.

На кухне мы застали только маму, которая строила башни из кастрюль, видимо, для удобства переноса.

— Доброе утро. Это куда ты?

— К тете Вере. Нужно овощи поставить отваривать.

— Мы помочь хотели.

— Да что вы, дети, там делов — то. Сходите лучше на речку или к бассейну — позагорайте.

— Позвольте. — Костя подхватил посуду, — командуйте, Марина Петровна.

— Ой, Костик, не надо было, — кокетливо проговорила мама, одновременно выходя из кухни увлекая своего помощника за собой.

Внезапно возникшая тишина начала неприятно давить на мое разбалованное вниманием эго. Недолго думая, я пошла обуваться.

Дом тёти Веры и дяди Стаса внешне был клоном дома родителей, но содержание имел иное — современный скандинавский стиль и этим все сказано. Много открытого пространства, полки цвета орех, небольшие зеленые коврики, зеленые же портьеры и прочие атрибуты этого стиля.

Наведалась я к дамам на кухню, но от туда меня прогнали словами: «Болезным положено отдыхать, а не работать».

Кости с женщинами уже не было. Ушёл искать меня, по словам тёти Веры.

Я наведалась к папе и дяде.

Они пытались смастерить из кучи металлического хлама большие качели для отдыха, по заказу моей матушки. Я им здесь только мешала. Пришлось удалиться. Оставались девочки, потому что дед и Игорь с утра отправились на рыбалку, по словам папы. Я добралась до беседки во внутреннем дворе, перед которой Соня и Маша пытались научить Нюфа приносить палку.

— Тётя Наташа, доброе утро.

— Привет, девчонки. Как успехи?

— Пффф. Пару раз палку даже взглядом проводил, — рассмеялась Маша, указывая на лениво поднявшегося пса, направляющегося в мою сторону.

— О! Ну это конечно успех. Меньше бы вы его кормили, а то ожирение ещё никому пользы не приносило.

Я присела на стоявший рядом с беседкой шезлонг и с наслаждением стала наглаживать бока этого колобка, то есть пса. Нужно ограничить его в кормлении. Его раздуло, как шарика. Неудивительно что он за палкой не бегает — скоро себя-то поднять не сможет.

— Сонь, а капельки вам Костя давал для него.

— Давал. Мы ему с утра накапали.

— Молодцы.

Я так и осталась лежать на удобном шезлонге, подставив лицо утреннему солнышку, одной рукой поглаживая Нюфа (прижилось таки это имя), и в полглаза наблюдала, как девчонки достали ракетки и принялись играть в бадминтон весело смеясь.

Незаметно для себя заснула.

Проснулась я от шума и смеха звучавших совсем рядом. Такое чувство, что глаза отекли, с таким трудом я их разлепила. Было тепло и уютно — потянулась, сдвинув коричневый плед в шотландскую клетку. Кто это у нас такой заботливый?

С удовольствием заметила, что родственников на лугу прибавилось. А точнее все решили выйти на свежий воздух. Задний двор родительской части представлял собой небольшой участок газона, которого как раз хватало для развлекательных игр вроде тенниса или даже футбола, рядом с домом небольшая беседка, чуть в стороне мангальная зона, сложённая из красного кирпича, мне от сюда было хорошо видно серый поднимающийся в высь дым — там кипит работа.

От беседки зона была отделена небольшой изгородью оплетённой диким виноградом, которая закрывала большую часть самого «вкусного» участка заднего двора.

Эстафету в бадминтоне перехватили Настя с мужем. У них получалось что-то вроде заигрываний. Играли на поцелуй. Настя проиграет — целует Игоря, проиграет Игорь, в свою очередь, целует Настю. В чем логика?

Хотя… я оглянулась, Костя стоял за моей спиной, подпирая плечом беседку, тревожно крутя в руках телефон. Заметив мой интерес — улыбнулся, убрав аппарат связи в задний карман, направился ко мне.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет, — ответная улыбка стала ещё более лучезарной. Он присел рядом. Нюф же расщедрился на движения и сел возле моих ног. Ног???

— Боже мой, что это?

Я подтянула плед, на себя оголив ноги. На одной ноге по-прежнему была надета чёрная балетка, а вот гипс на второй синел на фоне зеленой травы нарисованными фломастерами туфлями с замочком из наклеенных страз в виде бабочки.

А если чуть наклониться, то сразу видно "туфли" — то не простые — лабутены. Красная подошва, блин!

Костя стоял рядом и хохотал над моим выражением лица.

— Прости. Я не смог им помешать. Они успели до моего прихода. Ух. Весьма мило, кстати.

— Мило… это же кошмар какой-то! В люди я выходить в ближайшее время не буду. А то чувствую себя идиоткой, — тихо проговорила я, представляя реакцию на новый образ.

— Ну, все не так страшно. Можно пакет надеть поверх гипса или закрасить.

— Издеваешься. Да?

Я не сдержалась и рассмеялась, заметила, как эти Эвелины Хромченко выглядывают из-за винограда. Подметили наше веселье, Маша довольно кивнула и сказала Соне:

— Я же говорила — ей понравится.

— А я говорила, что она будет в восторге, — поддакнула Соня, и они скрылись за углом.

— Они не подряжаемы. Впрочем, у них есть в кого.

Я говорила, наблюдая, как дед несет уже почищенную рыбу в сторону мангала. Костя перестал смеяться и сказал.

— Здесь вообще все необычно. Особенно сад грибов. Я нигде такого ещё не видел.

— Какой сад? Первый раз слышу.

— Ты не видела? Странно. Мне сегодня про него рассказывали.

— Не видела и все молчат. Пошли, сходим?

Буквально через несколько минут мы подходили к узкой тропинке, которая тянулась, разрывая заросли многотравья к самому берегу небольшого, круглого озера и маленькому пирсу, предусмотрительно построенному старшими мужчинами семьи и спроектирован женщинами.

Сейчас же среди зеленого много уровневого ковра трав, везде, куда хватало взгляда стояли грибы — большие, маленькие, кривые, косые, поганки и мухоморы в разноцветный горох, десятки грибов.

Мне тут же припомнилась статья из журнала "Дачник", которую в позапрошлый приезд подсовывала всем мама: статья описывала, как украсить сад и огород — грибами. И ву-аля!

По тропинке я шла первой, и что бы посмотреть в смеющиеся глаза пришлось оглянуться.

— Это, видимо, мама постаралась, — подвила итог размышлений.

— Весьма интересная задумка.

— Она может. Мне особенно вон тот синий в красный горох нравится.

— К гипсу подходит, да? Себе что ли забрать — будет дополнять ансамбль.

— Ага. Забирай, когда гипс снимут, я его тебе отдам — в квартире поставишь.

Я поймала себя на том, что бездумно улыбаюсь.

— Думаю, нам нужно возвращаться. Как раз должны успеть к рыбке.

— Давай я тебе помогу.

— Я сама.

Опёрлась на предложенный локоть и медленно пошли в сторону дома, к небольшой калитке, к уже едва заметному дымку, который поднимался над крышами и деревьями, бесследно растворяясь в лазурном небе.

Листья лопухов неприятно били по лодыжке правой ноги так, и тянуло приостановиться и почесать задетые места.

Неожиданно Костя освободился от моей руки и со словами: «я сейчас» скрылся в ближайших кустах. Ничего не понимая, я осталась одна на узкой тропе, меня со всех сторон обдувало прохладным ветром. Конец августа — солнце ещё припекало оголённые плечи, но и прохладный ветер давал о себе знать, особенно возле берега.

Я старательно вглядывалась в кусты, где скрылся Константин, но кроме непонятного хруста и шуршания про него ничего не напоминало. Прошло несколько минут, и он вынырнул с небольшим "измотанным" букетиком дикорастущих цветов. Я готова была танцевать за каждый цветок — мне так давно ничего не дарили с таким серьёзным видом.

Засушу. Засушу каждый цветок. Я который раз поднимала со стола и вдыхала неповторимый запах своего букета.

Мы все расположились за овальным столом, лишь девочки быстро перекусив, убежали по своим неотложным делам.

Загадочные улыбки и взгляды, достававшиеся мне от родных и довольный взгляд Кости грели и бросали в жар.

Мама долго и со вкусом рассказывала про новые качели, под неодобрительный взгляд папы, потягивая шампанское и иногда чокаясь с тётей Верой. Настя, напустив на себя загадочный вид от алкоголя отказалась, а Игорь, сидевший рядом, поцеловал ее в макушку, непрерывно поглаживал по плечу. Видимо, тут тоже какой-то секретик.

От шампанского я тоже отказалась и сидела, потягивая мамин компот из яблочек.

— Рыба невероятная, — похвалил Костя.

— Следующий раз пойдёшь с нами на рыбалку. Думаю, ты вольёшься в наш рыбацкий коллектив. Игорь вообще раньше тяжелее ручки ничего не держал, а сегодня и меня перещеголял, — скрипучим голосом ответил дед.

— Я бы с радостью. Правда не знаю, получится ли следующий раз.

— Получится. Наталья, каждый месяц к нам наведывается и тебя привезёт. Только мы организованно подойдём с палаткой, лодкой, наливочкой и шашлычком — с ночёвкой.

— Вот никогда не понимала мужчин, — фыркнула мама, — идут за рыбой, но при этом берут с собой корзину мяса.

— Да, да, Марин. Видать рыбаки такие… — тётя Вера рассмеялась, облизывая пальцы после очередного кусочка рыбы.

— Мужчинам нужно хорошо питаться, что бы добычу поймать, — дядя Стас похлопал по своему круглому животу.

— Ну…ну… по тебе и видно. Добытчик! — тётя Вера не осталась в долгу.

— Это я с голоду пухну. Не кормит меня жена, — пожаловался он Косте.

Все присутствующие зашлись хохотом, а дед при этом ещё и хлопал рукой по столу.

— Ой, не могу! Вера, хватит возмущаться, не замороженную же рыбу он с рыбалки привозит. Вот если б замороженную… тогда да…

— Верунь, а не выпить ли нам за добытчиков.

Мама подняла вверх фужер.

— За пухнущих с голоду добытчиков. Несчастных.

Тётя Вера поддержала и осушила дно фужера.

— Доча, ещё раз купишь маме алкоголь — накажу. Тут клуб феминисток организовывается после каждой выпитой бутылки.

— Вот оно что! Мам, налейте и мне! За женскую независимость. Мой любимый тост… только половинку.

Я протянула пустую кружку, мама усмехнулась, но немного налила.

***

Утро. Я всю ночь проспала крепко, но в неудобной позе, а ведь уснула вчера раньше всех, даже девочек.

Не то что бы я планировала лечь рано просто… просто струсила.

Вечер вчера провела прекрасно, нас обняли сумерки и начали атаковать насекомые. Устав воевать с надоедливой летучей мелочью мы всей толпой переместились под защиту беседки. А точнее, под защиту противомоскитной сетки, очередное мамино творение из дешевой органзы синего цвета.

Мы как-то так неудачно с Костей зашли, что очутились в самом дальнем углу беседки, на половину скрытыми ото всех присутствующих широкими спинами дяди Стаса и тёти Веры. Мама разместилась возле входа, удобно приспособив под опору папину грудь, рядом Маша и Соня; напротив Настя и Игорь, повторившие позу моих родителей, дед рядом с дядей, дядя соответственно перед Костей.

Костя подставил свою руку мне под спину и чем дольше мы сидели, тем я сильнее смущалась. Поначалу меня смутила сама рука, которая без спросу подставилась под мою спину, затем она начала легонько, едва касаясь, поглаживать мое плечо постепенно поднимаясь выше, к моей чувствительной шее, вызывая этим волну взбесившихся мурашек по коже. Я сидела, замерев, боясь пошевелиться и не знала — или спугнуть мужчину, или притянуть и поцеловать.