Виктория Эшли

Кейл

Пролог

Кейл

Шесть лет назад…

Схватив Райли за талию, я падаю назад и тяну ее за собой в ледяную воду. Я чувствую, как она сжимается в моих руках и взвизгивает, когда холодная вода окружает нас, вызывая онемение кожи, пока мы опускаемся ко дну. Я все еще держу ее. Завтра она уезжает в Мексику и это может быть наша последняя встреча. От этой мысли болит грудь, когда я притягиваю ее еще ближе, разрывая водную гладь. Мы оба хватаем воздух, наши тела замерзли.

Она делает глубокий вздох, прежде чем закричать.

- КЕЙЛ! – Повернувшись в моих руках, она прижимает руки к моей груди и толкает меня, одновременно пытаясь не стучать зубами. – Вода лед… яная.

Она сильно трясется от холода, и я использую это в качестве оправдания, чтобы согреть ее. У меня были чувства к Райли, сколько я себя помню, но, кажется, время никогда не было на нашей стороне. Если я не могу получить ее… то я подожду. Она значит для меня больше, чем могла бы значить любая другая, и у меня есть план, как показать ей это – это обещание данное самому себе. Вот только я не знаю, как сказать ей, что я хочу ее, но не разрушить при этом нашу дружбу. Но я покажу ей, когда придет время.

Положив одну руку ей на затылок, я притягиваю ее тело к своей груди и оборачиваю обе ее ноги вокруг своей талии, отходя к стенке бассейна.

- Я держу тебя, Райли. – Убрав ее мокрые, каштановые волосы с лица, я улыбаюсь и касаюсь ее дрожащей нижней губы. Должен признать, она чертовски восхитительна, когда мерзнет. Я должен себя плохо чувствовать за то, что мучаю ее, но это не так. Не совсем. Знаю, что ей нравится, когда я дразню ее. – Если эта губа не перестанет дергаться… я укушу ее.

Я замечаю намек на улыбку, прежде чем она толкает меня в грудь и смеется.

– Иногда ты можешь быть таким кретином, Кейл.

– Знаю, – признаюсь я. – Поэтому ты меня так любишь, Райли Рейнс.

Весь смех и игривость исчезают, когда наши глаза встречаются. Кажется, она хочет сказать что-то, но открывая рот, останавливает себя. На ее лице читается вина и мне это ненавистно. Ненавижу этот вид.

– Что, Райли? – Я поднимаю ее подбородок, когда она отводит взгляд. – Скажи, – шепчу я. – Ты ведь знаешь, что можешь сказать мне все.

Она на мгновение закрывает глаза, машет головой и кусает губу. Кажется, что ей больно, но она не скажет мне того, что я хочу.

– Ничего, – говорит она мягко. – Просто… Я буду скучать по тебе. Вот и все. – Она выдавливает из себя улыбку и теребит края моих волос. – Не грусти, большой жеребец. Ты не пропадешь без меня, и даже забудешь чуть ли не мгновенно. – Она отворачивается, пряча от меня свои глаза.

– Не правда. Никогда так не говори. – Мое сердце так сильно бьется напротив ее груди, что я удивляюсь, как она еще не спросила меня, не получу ли я сердечный удар. Она единственная, кто может заставить мое сердце биться так часто, а эти слова, слетающие с ее губ, причиняют дикую боль. Как она не понимает, насколько сильно я буду скучать по ней? – Сложно не грустить.

Я делаю обиженное лицо, пытаясь заставить ее почувствовать себя плохо. Это выражение лица всегда действовало на нее.

– Придется ждать твоего возвращения, одному, чтобы отдать тебе свою девственность.

Мгновение она выглядит ошеломленной, после чего разражается смехом и извивается, пытаясь выбраться из моих объятий. Ее смех такой красивый.

– Ты придурок. Я почти почувствовала себя плохо из-за тебя… и мы оба знаем, что ты не девственник. Хватит шуток. – Она пытается выбраться из бассейна, но я не даю ей, хватая за талию.

– Ты куда?

Она смотрит на меня сверху вниз, по изгибам ее тела стекает вода. Так сильно хочется взять ее прямо здесь и отдать себя всего, но время сейчас не на моей стороне, как и всегда, когда дело касается Райли.

– Уже поздно. Я пообещала маме, что приду рано, чтобы закончить паковать чемоданы.

– Подожди, – прошептал я, притягивая ее обратно в бассейн ко мне. Положив руки на ее лицо, я прижимаюсь так близко к ней, что наши губы почти соприкасаются. – Не оставляй меня здесь.

– Что? – Она машет головой и целует меня в щеку, ее губы задерживаются на секунду. – Не могу. Я нужна бабушке. Нужно идти, Кейл. У меня нет выбора.

Я смотрю, как она вылезает из бассейна и берет мою сухую рубашку, сжимаясь, чтобы сохранить больше тепла, прежде чем натянуть ее через голову. Не уверен, но похоже, что она понюхала ее. Мне это нравится.

– Я забираю ее, кстати. – Она улыбнулась, но глаза ее были грустными. – Я вернусь. Обещаю. Время быстро пролетит. Вот увидишь. – Ее голос грустный и нерешительный, потому что мы оба знаем, что это ложь. Время обязательно будет сукой, пока ее не будет рядом. И я уверена, что без ее улыбки и прекрасного смеха оно превратится в вечность.

Я киваю и отворачиваюсь от нее, когда она уходит. Не могу видеть, как она уходит из моей жизни. Это еще больнее, когда происходит на самом деле, особенно при понимании того, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить ее, кроме… Она должна узнать кое-что, прежде чем уйдет. Одну вещь, которая, надеюсь, будет значить для нее что-то в будущем.

– Я все еще девственник, между прочим, – говорю я, желая, чтобы она знала, что я не лгал об этом. Я никогда не солгу ей. Не смогу.

Я слышу, как она останавливается, затем раздается короткий, болезненный смешок.

– Да, я тоже, – произносит она. Она шепчет что-то еще, но я упускаю это, боясь смотреть в ее сторону. Слышу звуки шагов по траве, когда она продолжает свой путь, и это так сильно ранит, что я не могу дышать.

К тому времени, как я набираюсь смелости оглянуться, она ушла… из моей жизни и, вскоре, ее уже не будет в Чикаго. Она единственная, кого я когда-либо любил, и у меня так и не появилось шанса сказать ей это.

Жизнь может быть сукой… 

Глава 1

Кейл 

Настоящее время…

Аллея Позора заполнена людьми, тусующимися и отрывающимися по полной, но если честно, я просто не могу настроиться на это место.

В мыслях только одна единственная мысль – Райли. С тех пор как Аспен сказала, что Райли возвращается, я не мог думать ни о чем другом. Все время проигрывал нашу последнюю встречу перед ее отъездом, и кажется, что это было вчера. Боль все еще сдавливает мне грудь.

Мы не разговаривали более двух лет, но я не забыл ее. Не думаю, что когда-либо смогу, а знание о том, что она возвращается, напоминает мне об обещании, данном себе шесть лет назад, когда я все еще был глупым подростком.

Мы поддерживали связь первые четыре года, разговаривая по телефону по меньшей мере раз в неделю поздно вечером, пока она однажды не упомянула, что встретила человека, интересующегося ею. Было адски больно, но я понял, что учитывая тот факт, что какое-то время ее не будет, мне нужно было позволить ей жить так. Не было ни единого шанса, что я бы удержал ее, сломавшись, словно телка и сказав ей, как сильно я ее люблю. Просить ее дождаться меня, как сам планировал ждать ее, было бы эгоистично.

Вскоре звонки стали реже, пока мы не дошли до той стадии, что разговаривали раз в несколько месяцев. Тогда… они и вовсе прекратились. Думаю, это было необходимо для нас обоих, чтобы мы могли продолжать жить, потому что при каждом нашем разговоре я слышал боль и желание в ее голосе. Я должен был облегчить жизнь ей и надеяться, что это облегчит жизнь мне.

Знание того, что она вернется со дня на день, а может уже вернулась, мешает мне нормально функционировать.

Я держался в стороне от всех других женщин, удовлетворяя их лишь орально, потому что она для меня была важнее, чем простой бессмысленный секс. Я думал, что после того, как мы перестали общаться каждую неделю, я забуду свое обещание ждать ее, но этого не случилось. Оно всегда оставалось у меня в памяти, прожигая мозг и делая невозможным попытки отвести любую девушку в кровать и отдаться ей. Хочу, чтобы ее успокаивало знание, что, когда мой член войдет в нее, она будет единственной женщиной, внутри которой я был, и удовлетворять которую я планировал снова и снова, пока она не сможет меня больше выдержать. Остановиться я не смогу и определенно не планирую.

Встав, я провожу рукой по волосам, разочарованно вздыхая и возвращаясь в реальность. Я не много пью, но сейчас… хочется забыться в виски.

Пытаясь направить мысли обратно на выступление, я накручиваю на руки цепь, висящую над головой, и качаю бедрами в медленном ритме, позволяя расстегнутым джинсам спадать с каждым движением ниже и ниже. Крики толпы подталкивают меня натянуть на лицо фальшивую ухмылку и окунуться в происходящее достаточно, чтобы закончить мое последнее выступление этой ночи.

Я нахожусь близко к краю сцены. Девушки тянутся, пытаясь коснуться меня, пока я устраиваю для них шоу. Я чувствую, как пот стекает по моему телу, капая на мраморный пол, пока я делаю вид, что трахаю каждую девушку в этой комнате.

Это то, чего все они хотят. Это все, чего они хотят. Все эти девушки находятся здесь, потому что хотят ощутить, что я хочу их, так что… в это я и заставляю их поверить. Как бы хреново это не звучало, домой они приходят счастливые. Это и важно здесь, в Аллее Позора.

- Сюда! Кейл!

Я открываю глаза и вижу брюнетку внизу возле сцены, которая активно машет наличкой у себя над головой. Отпустив цепь, я подхожу к краю сцены, беру ее за голову и пихаю свою промежность ей в лицо, прежде чем начать толчки. В мгновение ока мои джинсы оказываются на полу, и я остаюсь только в белых просвечивающих боксерах.

Я медленно качаю бедрами, позволяя ей запустить руки мне назад и засунуть наличку за резинку моих трусов. Чувствуя, как она исследует мою задницу, я протягиваю свои руки к ее и достаю их, прежде чем спрыгнуть со сцены.

Крики женщин становятся заметно громче, когда мои ноги касаются пола. Это почти конец моего представления и сегодня я закончу его чем-то особенным.

Протиснувшись через толпу, я останавливаюсь возле рыженькой девушки, которая, как я надеюсь, поможет мне прочистить голову позже. Встав так, чтобы она оказалась между моих ног, я качаю бедрами, проводя ее руками по моей обнаженной груди, прежде чем опустить их ниже по моему телу и остановиться у резинки трусов.

Я слышу тихий вздох, слетающий с ее губ, когда я отпускаю ее руки, позволяя дальше исследовать мое тело, пока я делаю в ее сторону толчки, словно трахаю ее грубо и глубоко; очень грубо и глубоко.

Ухмыляясь, я встаю и поворачиваюсь, прежде чем быстро встать на руки таким образом, что мой член теперь находится у ее лица. Я продолжаю движения бедрами по кругу, подстраиваясь под ускоряющуюся музыку, заканчивая представление.

Все женщины кричат, когда я долблю воздух своим достоинством и заканчиваю толчком в ее лицо, перед всеми деньгами, окружающими меня. Даже вверх ногами и с мыслями далеко отсюда, мое тело точно знает, что делать.

Уходя, я направляюсь к задней комнате, чтобы переодеться, когда Кэш, новый парнишка, собирает заработанные мной деньги. Он появился здесь неделю назад в поисках работы, и Линкс, новый владелец, решил сделать его нашим слугой на первые несколько недель, чтобы поиздеваться.

Я стою почти голый, натягивая чистые джинсы, когда слышу в комнате шаги Кэша и звук пачки банкнот, брошенной на стол.

– Святое дерьмо, брат. – Он бросает деньги еще несколько раз и усмехается, когда я застегиваю джинсы и натягиваю белую тенниску. – Те девчонки нафиг чокнутые. Никогда в жизни не видел настолько похотливых женщин. Это работа мечты. Клянусь, меня схватили за член минимум пять раз только что.

Забирая свои чаевые у Кэша, я ухмыляюсь и отсчитываю пять двадцаток, которые кладу ему на ладонь. Он еще нихрена не видел.

– Что же, будь готов обрабатывать эту сцену на следующей неделе, новичок. Сначала придется научиться трясти своим членом. Тебе еще многое нужно узнать.

Он кивает, засовывая деньги в задний карман.

– Я знаю, как им работать, брат. Не волнуйся.

– Хорошо, мужик. – Я ударил его по спине. – Я валю отсюда. Увидимся позже.

– Пока, – слышу его голос, снова возвращаясь в толпу женщин. Мне нужно лишь пару секунд, чтобы заметить ту рыжеволосую. Она смотрит на меня так, словно ждала, пока я выйду.

Милая брюнетка, для которой я танцевал немного ранее, делает глоток своего коктейля, и обе они имеют меня взглядом, пока я иду к бару.

Сара машет головой и толкает мне разливное пиво по барной стойке.

– Черт возьми, Кейл. Не думаю, что когда-либо видела тебя таким на сцене. - Она вытирает лоб и трясет руку, словно сбрасывая с нее капли. – Такой горячий сегодня, детка.