— А-а-а-а-а-а!
Ей было очень хорошо. В этот момент зверь обернулся, посмотрел на нее хрустально-серыми глазами, подмигнул и улыбнулся во всю свою страшную зубастую пасть.
Тася проснулась и поглядела на будильник. До звонка оставалось еще пять минут. Она выключила ненавистное бесовское изобретение и со вздохом выбралась из-под одеяла. Пока она тащилась в ванную, в голове мелькали образы из только что увиденного сна. Особенно хитрая и наглая улыбка сказочного зверя.
«Вот гад! — думала она, начищая зубы. — Раньше ведь никогда не улыбался и глаз не показывал!»
Дело в том, что сон этот про серебристо-фиолетовый мир Тася видела уже не один раз. И каждый раз ей открывались все новые и новые детали. Например, как сегодняшнее лицо ее зверя. Именно лицо, а никакая не морда. Морда не может быть настолько понимающей и наглой. Во сне Тася себе очень нравилась. Там она действительно была Анастасия, а не Тася, как в обычной жизни. И волосы там у нее были необычайно красивые и вьющиеся, в точности как у непутевой мамаши. Они очень красиво развевались за спиной Анастасии во время езды на странном звере. Так-то у Таси Зайцевой была короткая мальчишеская стрижка, и никакой такой особой ловкости у нее тоже не наблюдалось. Наоборот, Тася считала себя самой настоящей неуклюжей тетехой. Она все время падала, подворачивала ноги, задевала углы локтями, что-нибудь роняла и разбивала. Какая уж тут верховая езда! Тася-то и в свою машину садилась, периодически стукаясь головой о крышу. Правда, машину она водила хорошо. Что да, то да. Хотя пока она научилась так хорошо ездить, пришлось не одну машину сменить. Первый ее автомобиль был по-настоящему многострадальным. Тася на нем задним ходом в забор въехала, потом пыталась бодаться с троллейбусом и, в конце концов, была побита трамваем. Никакой зверь такого безобразия не вынес бы. Зайцев, в бытность свою Тасиным мужем, постоянно убеждал ее в том, что женщины на автомобилях ездить категорически не могут в силу своего мозгового устройства, а именно безграничной тупости. Поэтому, когда Тася, наконец, освободилась от присутствия Зайцева в своей жизни и рассчиталась с долгами, в которые она попала по милости бывшего мужа, она первым делом купила себе автомобиль. И какое-то время даже считала, что Зайцев хоть и дурак дураком, а насчет неприспособленности женщин к вождению автомобиля был все-таки прав.
Сейчас, конечно, Тася ощущала себя асом, но не далее как позавчера она с трудом унесла ноги из-под снегоуборочной машины. Вернее, не ноги, а колеса.
Своим теперешним автомобилем Тася очень гордилась. Это была ее первая абсолютно новая машина, купленная не с третьих рук, а в автомобильном салоне. Знамо дело, не гоночный автомобиль престижных европейских марок, но и не какая-нибудь китайская дребедень. Вполне даже пристойный японец. Тасе ведь что самое главное в автомобиле? Скорость, надежность и всепогодная проходимость! Чтоб и на дачу зимой доехать можно было, и по трамвайным путям скакать. На поребрик опять же заехать иногда бывает просто необходимо. А это все ее джипообразный полноприводной япончик делает легко, можно сказать, шутя-играючи. И цвет у него хороший. Серебристо-серый, почти как шкура ее замечательного зверя из сна. И грязи никакой на нем не видно.
В ванной Тася встала под душ, прислонившись к кафельной стенке, и закрыла глаза. Так стоять под льющейся теплой водой она могла бесконечно долго. Главное было опять не заснуть. Но в это утро заснуть не давали мысли о новом финансовом директоре. Вернее, директрисе, которую Кислицкий вот уже скоро год как взял на ее, Тасину, голову. Директриса эта была непроходимой дурой, делала арифметические ошибки, писала неграмотно, а что самое неприятное — была непропорционально своим умственным способностям амбициозна и занимала теперь Лилькин кабинет.
Нет, об этом она подумает потом, а то так и простоит весь день под душем, строя коварные козни для этой воинственной дурищи. Тася выключила воду, выбралась из ванной и поглядела на себя в запотевшее зеркало. Из тумана на нее глянуло вполне даже симпатичное лицо. Тася повеселела. Подумаешь, проблема! Какая-то наглая какашка расселась в кабинете Лили Тимофеевой, которая покоилась теперь на Волковском кладбище родного города. Как-нибудь мы ее всем миром поборем. Коллектив на предприятии, слава богу, дружный, и Лильку любили практически все. Больше всего в этой ситуации Тасю раздражал и возмущал Кислицкий, который, ни с кем не посоветовавшись и не согласовав, привел эту дуру и усадил в Лилькин кабинет, когда Лилька была еще жива и тихо умирала в больнице. И Лилька, которой врачи до последнего момента полоскали мозги и не говорили, что у нее рак, именно тогда, в тот самый момент, все поняла. И моментально свернулась, как будто ее выключили. Вот этого Тася Кислицкому никогда не простит.
Лиля Тимофеева умерла от рака в самом расцвете сил и женской красоты. Ей было чуть больше сорока. Случилось это все внезапно, очень быстро, и Тася до сих пор никак не могла поверить, что это правда, и хохотушка и непоседа Лилька Тимофеева никогда не заглянет к ней в кабинет со словами:
— Ну что, зарплату конвертировать или деревянными возьмешь?
Покончив с немудреной укладкой своих стриженых волос и с наведением боевой раскраски, Тася сварила себе кофе. Скоро придет ее помощница по хозяйству, она же няня, она же воспитательница, она же домоправительница Татьяна Алексеевна, разбудит Дуську, и в доме начнется обычный утренний переполох. А пока в полной тишине можно выпить кофе, выкурить сигаретку и прочитать страницу-другую какого-нибудь незамысловатого женского романчика. Тася уже и не помнила, когда читала какую-нибудь серьезную литературу. Серьезными вещами ее жизнь была наполнена и так, поэтому во время чтения хотелось отдыхать и радоваться за героев, у которых в конце романа обязательно все получалось, и мечты их непременно сбывались. Герои любимых Тасиных романов ездили на родстерах, пили настоящее шампанское и носили «лабутены». Эх, хорошо, наверное, прогуляться в этих самых «лабутенах» где-нибудь по набережной Круазетт, непременно под ручку с каким-нибудь известным миллионщиком. И чтобы вокруг шептались толпы восхищенных поклонников.
По дороге на работу, выехав на слегка занесенный снегом, обледеневший Лиговский проспект, Тася вдруг представила, что мчится она на своем волшебном скакуне из сегодняшнего сна. А шипы на колесах ее резвого япончика стучат о ледяную поверхность дороги, как когти серого зверя.
«Интересно, к чему опять этот сон?» — задумалась Тася.
Обычно сон про серо-фиолетовый мир, каменистую дорогу и зверя снился Тасе только тогда, когда в ее жизни назревали перемены. А перемены Тася не любила. Как древние китайцы, у которых главным проклятием было пожелание врагу жить в эпоху перемен. Конечно, перемены в жизни Таси случались никакие не эпохальные и приводили в конце концов все-таки к лучшему. Но при этом они почему-то требовали от Таси больших энергетических затрат, слез и всяческих страданий. Сколько она себя помнила, любые перемены ее чрезвычайно напрягали.
Около офиса Тасю ждал неприятный сюрприз. На ее парковочном месте красовался маленький ярко-красный автомобильчик, окна которого были практически увешаны разными милыми игрушками. Из заднего окошечка Тасе улыбался розовый медвежонок. По всему видать, владелица машины с помощью этих игрушек сообщала всем окружающим, какая она милая девушка. Эти милые девушки на маленьких красненьких автомобильчиках неимоверно раздражали Тасю и доводили до белого каления. Они постоянно пытались пролезть куда-нибудь без очереди, словчить, схитрить и пристроиться. При этом все свои маневры на дороге они осуществляли с грубейшими нарушениями правил дорожного движения, резко перестраивались из одной полосы в другую, подсекая остальных автовладельцев, пытались поворачивать из крайнего левого ряда направо и из крайнего правого ряда налево. Короче, подтверждали своим непристойным поведением все эти мужские инсинуации по поводу того, что баба за рулем — это обезьяна с гранатой. Тася не раз видела, как такая увешанная игрушками машинка кидалась наперерез движению и совершала опасный для жизни окружающих маневр. Милые девушки, видимо, считали, что все окружающие должны пропускать их вперед, так как барышень обычно в повседневной жизни все пропускают вперед, открывая перед ними двери. И не просто пропускать вперед, но еще и улыбаться и слать им вслед воздушные поцелуи, умиляясь и пуская слюни. Вот и сейчас на Тасином месте расположилась такая милая девушка. Если бы еще Тася не знала, что милую девушку корчит из себя именно новая финансистка!
«Вот сучка!» — подумала Тася, припирая красненький милый автомобильчик своим япончиком. Рядом с маленькой машинкой япончик казался огромным королем дороги. Ставить свою машину на место Лили Тимофеевой новая финансистка категорически не хотела. Это место было с краю крытой парковки для руководства и днем частично заметалось снегом. В свое время руководство в составе Таси, Лили, самого Кислицкого, технического директора Орешкина, главного инженера Эммы Эдуардовны и главного бухгалтера Алевтины тянули жребий, разыгрывая парковочные места. И новой финансистке вместе с замечательным Лилькиным кабинетом досталось и ее не очень хорошее парковочное место. Однако та делала вид, что не поняла, и в те моменты, когда приезжала на работу раньше Таси, норовила занять Тасину парковку. Тасино место было в углу около стенки, рядом располагалось парковочное место автомобиля Орешкина, который обычно торчал на работе до поздней ночи, поэтому запертый Тасиным япончиком красный автомобильчик смог бы теперь выехать только после ухода Таси с работы. А сегодня Тася собиралась как раз подзадержаться. Опять же снега синоптики не обещали, так что можно было не бояться, что после работы придется откапывать свой автомобиль.
Тася выбралась из япончика и направилась к дверям родной конторы, занимавшей очень даже симпатичный особнячок внутри питерских дворов. Это было ценно, так как давало возможность организовать парковку для автомобилей персонала. Персонал Тасиной конторы в основной своей массе пешком на работу не ходил. Еще бы! Ведь Тася работала в питерской дочерней компании крупнейшего московского строительного холдинга «Монтажспецстрой».
В свое время дед через хорошего московского друга, занимавшего в компании должность старшего вице-президента, пристроил Тасю на работу в только-только организованный маленький филиал на должность офис-менеджера. А на какую должность еще прикажете определить толком ничего не умеющую девочку с инженерным образованием? Так — подай, принеси, достань, размести и устрой. Короче, сделай всем красиво.
Надо сказать, что непутевая мамаша в свое время была права, когда ругала Зайцева за его никчемность. Дедушка действительно в то же самое время пристроил на работу и его. Оператором автозаправочной станции крупной нефтяной компании. И не просто оператором, а с перспективами дальнейшего роста. Но оказалось, что не царское это дело — быть простым оператором, Зайцев сразу хотел поступить в начальники. А еще лучше, чтобы дедушка устроил его не кем-нибудь, а прямо директором. Поэтому Зайцев на АЗС проработал недолго и со словами «Ну не могу я, Тася, лакеем быть» уволился, дабы опять угнездиться на любимом диване с видом принца в изгнании.
Тася же никакой работы не чуралась, ни лакейской, ни халдейской. Лишь бы денежки платили. А если к работе еще и мозги приложить, то вполне можно приличную карьеру сделать. Долго ли, коротко ли, но в результате Тася постепенно прибрала к рукам всю контору во главе с генеральным директором Кислицким. Прибрала к рукам в том смысле, что стала в компании абсолютно незаменимой. На данный момент питерская дочерняя компания московского строительного холдинга «Монтажспецстрой» со всеми своими подразделениями насчитывала шестьсот человек, и Тася занимала там должность исполнительного директора. Конечно, пришлось слегка подучиться. Благо бизнес-образование в холдинге всячески приветствовалось и оплачивалось.
Леонид Александрович Кислицкий появился в конторе гораздо позже Таси. Она к тому времени уже прочно закрепилась на своей нынешней позиции. Кислицкий поначалу всем очень понравился. Вежливый, обходительный, с импозантной внешностью, благородной сединой на висках и большими печальными еврейскими глазами. Очень красивыми и очень добрыми. Кислицкий хорошо и дорого одевался, умел организовать работу, и Тася сразу прозвала его Ленни на американский манер. Видать, унаследовала от непутевой мамаши стремление переиначивать имена окружающих на свой лад. Однако Ленни оказался внутри не так прекрасен, как снаружи. Он, как говорится, был падок на женский пол. Не давал проходу всем мало-мальски симпатичным девушкам, даже главного инженера Эмму Эдуардовну как-то попытался ущипнуть за попу. Ну а когда он стал откровенно домогаться Таси, пришлось его грубо отшить и пожаловаться деду. Так, на всякий случай. Дед, конечно, стукнул своему московскому другу, и Кислицкому дали по ушам. С тех пор Кислицкий оставил сотрудниц в покое, а с Тасей предпочитал и вовсе не связываться. И вот теперь он, видимо, нашел инструмент, с помощью которого он Тасю достанет. Да уж! Эта финансовая гадина достанет любого. Еще и деда не стало. Правда, дедов приятель, старший вице-президент холдинга Викентий Павлович, ни куда не делся и по-прежнему остался Тасиным покровителем. Он позвонил ей сразу после гибели дедушки с бабушкой, выразил соболезнования и обещал всяческую помощь. Но не будешь же звонить большому боссу в Москву и жаловаться, что твое парковочное место регулярно занимает какая-то дура. И вообще, не мешало бы выяснить, чьих эта дура будет. Кто за ней стоит? Ведь за всеми, кто работал в холдинге на ключевых постах, обязательно кто-то стоял. С улицы людей на работу не брали.
"Кикимора болотная" отзывы
Отзывы читателей о книге "Кикимора болотная". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Кикимора болотная" друзьям в соцсетях.