— Ну, так что же вы ответите? — прислонившись к стене, де Жерве ждал ответа, внимательно поглядывая на девочку.

— А почему с вами нет племянника? Наверное, должны быть причины, по которым вы его не взяли с собой. Скажите честно: он плохо воспитан, или горбат, а может быть, с бельмом на глазу?

Де Жерве рассмеялся.

— Нет, нет и нет. При встрече вы обнаружите, что это на редкость воспитанный молодой человек без всяких изъянов. Просто поездка сюда очень долгая — добрая неделя пути в одну только сторону, а на нем лежат обязанности, которые он, как человек долга, обязан выполнять. Я представляю его здесь и имею поручительство на совершение помолвки, которая должна состояться раньше, чем мы покинем этот замок. Ну, так что же вы скажете?

— Как его зовут?

Де Жерве потер подбородок. Он и не рассчитывал получить ответ, прежде, чем его собеседница удовлетворит свое любопытство, а любопытство это могло быть совершенно определенного рода.

— Эдмунд де Бресс. Его отцом и моим единоутробным братом был господин Жан де Бресс, вассал властителя Пикардии, а матерью — дочь герцога де Гиза.

— Но как он попал под вашу опеку?

— Они с матерью были взяты в заложники английского короля года четыре тому назад, после того, как мой брат погиб в битве. Мадам де Бресс вскоре скончалась, и мальчуган оказался на моем попечении.

Магдален покусала нижнюю губу. Интересная головоломка! Почему этот рыцарь являлся вассалом английского короля, в то время как семья его брата родом из Франции? И чего это ради нее отцу вздумалось породниться со знаменитым семейством из соседней страны? Лорд Беллер не принимал непосредственного участия в войне между двумя королевствами, тянувшейся последние тридцать лет, для этого он был слишком занят обороной западных рубежей Англии от набегов валлийцев. Но, поскольку политика никогда ее не волновала и основание для выбора будущего супруга являлось не ее заботой, она перешла к вопросу, имевшему для нее решающее значение.

— А сколько ему лет?

— Четырнадцать.

— Какой у него характер?

— Вам понравится. Он тоже не очень любит уроки, за что часто и попадает под розги, — де Жерве улыбнулся девочке. — Зато он обожает состязания, прекрасно владеет копьем, стреляет из лука, готов целыми днями гонять оленей и охотиться с соколом. А вот танцевать и заниматься музыкой — не любит.

— Он оруженосец?

— Да, находится при мне и через год получит рыцарские шпоры.

— Но, если война снова начнется, за кого ему придется воевать: за Англию или за Францию? — Магдален наморщила лоб, не в силах распутать клубок взаимоотношений своего предполагаемого супруга с правителями двух стран.

— Это уже не женского ума дело, — сказал Гай де Жерве, решив, что пора положить конец этому разговору, все более походящему на допрос. — Итак, я бы хотел услышать ответ на мой вопрос, если вы еще не успели забыть его.

Пораженная внезапной переменой его настроения, Магдален подумала: уж не слишком ли она доверилась этому человеку?

— Если мои вопросы показались вам бесцеремонными, прошу прощения, милорд, — сказала она, срывающимся от обиды голосом.

— Вовсе нет, просто их было так много! — пояснил Гай. — Ответив на них, я бы хотел наконец услышать какого ваше решение.

— Я поеду одна с вами?

Лорд де Жерве вздохнул.

— Леди Элинор и ваши слуги составят вам компанию, а леди Элинор останется в моем имении до тех пор, пока не убедится, что вы благополучно устроились под опекой моей жены.

Ну, разумеется, у него должна была быть жена, хотя Магдален почему-то хотелось, чтобы он оказался холостяком.

— А… мой отец? — продолжила она.

— Он исполняет поручение короля и, безусловно, не может покинуть замок.

— Значит, он останется здесь?

— Да, — сказал де Жерве, избегая лишних объяснений. Ведь на венчании надо будет присутствовать настоящему отцу.

— Когда нам надо выехать?

— Это надо понимать как ваше согласие?

Магдален поглядела между зубцами на блеклую, хмурую равнину. До нее доносились снизу тоскливо знакомый шум и звуки крепостной жизни. Отец, по крайней мере, иногда имеет возможность выезжать в Лондон, чтобы засвидетельствовать свое почтение сюзерену — английскому королю. Ей же до смерти надоело это однообразие, мрачный и безлюдный пейзаж за стенами, а потом… должна же она в конце концов выйти замуж? Разве плохо увидеть Лондон, пожить там? Она еще ни разу не выезжала из замка. Вероятный муж казался ей достаточно приятным человеком, и в конце концов всякая девушка должна однажды выйти замуж!

Она повернулась к рыцарю, и он увидел ее искрящиеся глаза и сияющую улыбку.

— Я готова ехать с вами, милорд, когда вы посчитаете нужным.

Де Жерве засмеялся, заразившись ее настроением.

— Тогда позвольте проводить вас обратно в замок. Помолвка состоится сегодня же после вечерни.

Внезапная мысль поразила ее, когда они спускались обратно во двор.

— А этот Эдмунд де Бресс, что он обо мне знает, сэр?

— Что вы красивы, из знатного семейства, с хорошим приданым, — охотно отозвался он, — этого вполне достаточно.

— Но как он мог знать, что я красивая, если ни разу не видел меня? А вдруг я оказалась бы рябой, кривоногой или дурочкой?

— Тем не менее вы ни то, ни другое, ни третье, — возразил он. — Мне подробно описал вас лорд Беллер в письме, которое я получил несколько месяцев назад. Вы напрасно думаете, что мы действуем в спешке, ничего не обдумав.

— Странно, что мне ничего обо всем этом не сказали, — пробормотала она, чинно спускаясь с ним по ступенькам. — И по-моему, это верх несправедливости — высечь меня в день помолвки! Если бы я знала о вашем приезде, то не пошла бы к Сумасшедшей Дженнет и не стала бы просить ее сделать что-нибудь, чтобы изменить мою жизнь.

Лорд де Жерве нашел логику ее рассуждений безупречной и даже обронил несколько утешающих слов, уклонившись, впрочем, от разговора о причинах, по которым ее не поставили в известность о столь важном событии в ее жизни.

Когда они вернулись, в большом зале царило оживление, все было готово для пира в честь знатных гостей. Леди Элинор, заметив вошедшего де Жерве с девочкой, оставила хлопоты по сервировке стола и поспешила им навстречу.

— Магдален, теперь тебе придется уйти и тихонько посидеть в моей гостиной. Сегодня тебе будет разрешено пообедать в зале, но до того момента, пока за тобой придут, я бы хотела быть уверенной, что ты ничего не выкинешь. А вас, милорд, я сейчас отведу в комнату для гостей. Брат будет ждать вас в южной башне, но не спешите, вам наверняка хочется освежиться после дороги.

— А давайте я проведу милорда в его комнату, — с воодушевлением сказала Магдален и тут же вложила свою ручку в могучую, облаченную в рыцарскую перчатку ладонь. — Я принесу из садика розмарин, чтобы милорд мог положить его под подушку.

Леди Элинор испуганно заморгала, но Гай де Жерве только рассмеялся.

— Если вы разрешите ей, миледи, это было бы для меня великой честью. Такое внимание и предупредительность к гостю отца могут только льстить.

— Что ж, сэр, вы, вероятно, правы, — сказала леди Элинор. — Хотя как-то это необычно… Но поскольку не стоит подрезать на корню благие намерения… Ладно, иди, племянница, но сразу же после этого — в гостиную.


Замок Беллер создавался для обороны, а не для приятного времяпрепровождения, но лорду де Жерве едва ли могли бы не понравиться те покои, которые были для него приготовлены. Простыни на кровати — из тончайшего полотна, изящно расшитого хозяйкой дома и ее служанками. Портьеры — плотно закрыты и надежно защищают от сквозняков. Мягкие шкуры расстелены на полу, а в дымоходе гудит разожженный огонь. Паж де Жерве уже ждал его с лавандовой водой и свежей одеждой в руках.

Гай, забавляясь, следил за маленькой провожатой, подробно объяснявшей ему, где что расположено, — ни дать ни взять, маленькая хозяйка замка.

— Не хватает лишь розмарина, — объявила она. — Я его сейчас мигом принесу.

Она убежала, и паж тут же выступил вперед, чтобы помочь хозяину снять портупею, плащ и кольчугу.

Гай стаскивал кольчугу, когда дверь с шумом распахнулась и на пороге вновь возникла девочка с веточкой розмарина в руке. Бережно уложив ее под подушку, она с улыбкой повернулась к рыцарю.

— Теперь все в порядке, правда?

Де Жерве передал тяжелую кольчугу пажу и стащил через голову мягкую холщевую рубашку с чудесной вышивкой — работа жены — по воротнику и по манжетам.

— Все в порядке, мадемуазель, признателен вам за вашу доброту.

Тон ответа подразумевал, что девочке пора идти, и рыцарь пришел в некоторое замешательство, когда она уселась на высокую табуретку у огня, по-прежнему одаривая его лучезарной улыбкой.

— Я посижу и поболтаю с вами, пока вы одеваетесь. Потом я покажу вам, как пройти в комнату отца в южной башне.

— А как вы объясните свое отсутствие вашей тетке, когда она придет в гостиную и обнаружит отсутствие племянницы? — он взял у пажа кусок полотна, смоченный в теплой благоухающей воде, и, приложив к лицу, с наслаждением растер обветренную за время поездки кожу.

— По-моему, это нормально, если дочь хозяина дома поможет гостю устроиться после дороги, — с невинным видом ответила она, болтая ногами.

— Не думаю, что такого рода софистика спасет вас от неприятных объяснений, — заметил де Жерве, пропуская руки в широкие рукава зелено-золотистого наряда.

— Но ведь вы попросили меня остаться…

— Разве я просил вас об этом?.. — он управился с большими золотистыми застежками. — Подай портупею, Эдгар.

Тяжелая, усыпанная изумрудами перевязь с золотой пряжкой была застегнута на бедре.

Паж уже откровенно веселился, поглядывая с ухмылкой на Магдален, от чего она почувствовала себя совершенно несчастной и соскользнула с табуретки.

— Когда я выйду замуж, — объявила она, — я буду ходить куда захочу и когда захочу.

— Когда вы выйдете замуж, — в тон ей ответил Гай де Жерве, четко выговаривая каждое слово, — вам придется жить под моим кровом до тех пор, пока вы с мужем не станете достаточно взрослыми, чтобы обзавестись своим хозяйством. И порядок в моем доме, вы в этом скоро убедитесь, не покажется вам менее строгим, чем здесь… Эдгар может подтвердить мои слова.

Улыбка до ушей появилась на лице пажа.

— Истинная правда, милорд. Леди Гвендолин при случае может быть самим воплощением суровости.

Магдален подозрительно посмотрела на них, пытаясь понять, не подтрунивают ли они над ней, и вдруг услышала, как кто-то зовет ее в коридоре. Она в ужасе открыла рот.

— Боже! Это моя тетка. Я спрячусь в комоде!

— Ну уж нет! — де Жерве засмеялся вслед за пажом, и, быстрым шагом направившись к двери, распахнул ее. — Вы ищете Магдален, миледи? Она только что вернулась из садика с розмарином, и я уговорил ее составить мне компанию еще на несколько минут.

И он поманил девочку к себе. Магдален в эти мгновения была прямо-таки влюблена в рыцаря. Послушавшись, она поднялась следом за ним по лестнице.

— Я как раз собиралась идти в гостиную, мадам. Но кто же проводит милорда в южную башню?

— Как кто? Конечно же, Жиль, — сказала леди Элинор, кивнув на пажа лорда Беллера, караулившего около дверей. — Ну, а теперь, быстро иди куда тебе сказано, дитя мое. Не досаждай гостю своей болтовней.

Лорд де Жерве с улыбкой следил за маленькой фигуркой, медленно бредущей по направлению к винтовой лестнице, откуда можно было попасть на второй этаж донжона. Если Эдмунд хотя бы часть своей энергии потратит на невесту, они, пожалуй, споются. Во всяком случае, Гая де Жерве не смущали те «странности», о которых с такой озабоченностью говорил ему лорд Веллер. Славный вояка просто не привык к детям в отличие от де Жерве. Хотя их брак с Гвендолин оказался бездетным, под его опекой находились, помимо племянника, две кузины и младшие единоутробные братья и сестры от третьего, последнего по счету брака его матери. Де Жерве видел в дочери Изольды де Боргар всего лишь существо, которому непереносима любая форма притеснения, а это качество перешло к ней, вероятно, от матери, а может быть, и от отца. Плантагенеты, английская королевская династия, всегда славилась строптивым характером.

Через десять минут, облаченный в зелено-золотистый наряд, изумрудно-зеленые чулки, в куртку и плащ, подбитые мехом куницы, де Жерве проследовал за Жилем в круглую комнату южной башни. Помещение предназначалось для работы и было обставлено просто: дубовый стол, несколько стульев, на каменном полу только шкура медведя перед камином. Свечи лили свой свет на гору пергаментов на столе, за которым сидел секретарь лорда Беллера, ссутулившись и держа перо наготове.