– Тебе подрумянить бублик? – спросила Лиз, стоя спиной к Рэйли и вытаскивая тарелки из шкафа.

– Сделай мне так же, как себе. – ответила Рэйли. – Нужно чем-нибудь помочь? Я хорошо обращаюсь с ножом.

Лиз обернулась через плечо и улыбнулась. – Сядь. Ты, наверно, устала.

Рэйли выдвинула стул из–за маленького стола, хотя и не чувствовала усталости. Обычно когда она приходила домой после ночного дежурства, она была слишком взвинчена, чтобы заснуть, даже, несмотря на то, что морально и физически она была абсолютно истощена. В это же утро у нее совсем не было чувства разбитости, потому что ночь была легкой. Почти до пяти утра она оперировала молодого человека, который пострадал в несчастном случае, катаясь на водных лыжах. Быть рядом с Лиз – это было что–то новое. Рэйли уже много лет не была с женщиной наедине и забыла, какое это удовольствие просто смотреть, как женщина уютно ходит по своей кухне, и о том, что мимолетная улыбка может казаться великим даром небес.

Лиз работала быстро, не забывая, что Рэйли смотрит на нее, но и не обращая на это особого внимания. Это удивило ее, потому что обычно внимательное наблюдение делало ее настороженной. Обычно, когда ее в упор разглядывали в зале суда, это означало, что оппонент ищет слабое место в ее выступлении, или что–то такое в выражении лица, что может ее выдать. Было бы разумно быть настороже, и она так и не смогла решить, почему с Рэйли она чувствует себя так расслабленно. Она плохо знала ее… тогда, может быть, это потому что Рэйли уже видела ее в самом худшем виде? На коленях и в обнимку с унитазом.

– Боже, – пробормотала Лиз, почувствовав отвращение к себе.

– Что?

– Ох. Ничего. – Сказала Лиз быстро, недоумевая, когда она начала разговаривать с собой вслух. – Ничего. – Когда Рэйли непонимающе вскинула бровь, она добавила. – Я просто оплакиваю тот факт, что ты сегодня утром видела меня в такой неприятный момент.

– Да ладно, такое со всеми случается.

– Да, но многие предпочли бы притворяться, что с ними не происходит определенных вещей.

– Как, например, заболеть иногда?

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Сказала Лиз, подавая Рэйли тарелку.

– Мне кажется, что тебе не нравятся ситуации, за которые отвечаешь не ты, и ты предпочитаешь все делать сама. – Сказала Рэйли.

– А ты нет? – нанесла встречный удар Лиз, предпочитая не спрашивать, как Рэйли пришла к такому умозаключению. Возможно, оно было верным, но увести разговор в другую сторону было лучше, чем ступать на скользкий путь, который мог привести к раскрытию персональной информации.

– Люблю ли я ответственность? Да, очень. Я думаю, это зависит от профессии.

– Может быть. Но я думаю, мы выбираем профессии так, чтобы они подходили к характеру, а не наоборот.

– По крайней мере, так говорят психологи. – Рэйли надкусила бублик. – Это самые вкусные бублики в городе. Можно мне немного содовой?

– Ах да, извини. Я не особенно хорошо умею принимать гостей.

– Вряд ли ты делаешь это хуже, чем я.

Когда Лиз открыла другой шкафчик, чтобы достать стаканы, Рэйли заметила пустые полки. Шкаф с тарелками тоже был почти пустой. Выглядело так, будто кто–то только что съехал отсюда. Лиз повернулась и, очевидно, заметила вопросительное выражение на лице Рэйли.

– Я живу одна, но только с недавних пор.

Рэйли взяла стакан, который Лиз протянула ей.

– Спасибо.

Лиз кивнула и села за стол.

– Никогда не знаю, что говорить в таких случаях. Можно было бы сказать, что я сожалею, но вдруг ты сама выгнала ее? Или может быть, она была просто соседкой по квартире, тогда мои слова будут чересчур дерзкими.

– Нет, не то и не другое, – сказала Лиз без всякой интонации. – Она была моей партнершей, и она бросила меня.

– Тогда – сожалею.

– Спасибо. Правда, я и сама не знаю, сожалею ли я, – задумчиво ответила Лиз.

– Это хорошо.

– Может быть. – пожала плечами Лиз. – Хотя я точно бешусь из–за того, что она ушла к женщине, которая моложе меня.

– Моложе? Ей что, двенадцать лет?

– Ты мне льстишь. Ты такая льстивая.

– Вообще-то я к этому не склонна, – сказала Рэйли. – Но спасибо. И я не шучу. Сколько тебе? Двадцать девять? Тридцать?

– Мне тридцать пять. Джулия завязала роман с двадцатитрехлетней.

– У Джулии явно какие-то проблемы.

– Звучит куда мягче, чем я это называю.

Рэйли усмехнулась. – Ну, я же не знаю Джулию. Если бы знала, может быть, сказала что-нибудь и похлеще.

Лиз засмеялась. – Мои подруги возмущены по этому поводу, и я обожаю их за это, но ни одной из них не удавалось заставить меня смеяться над этим. Я очень это ценю.

– Всегда пожалуйста. И я правда сожалею. Я знаю, каково это.

– Да… – Лиз стояла у раковины, притворяясь, что моет тарелку, когда вдруг почувствовала, что вот–вот расплачется. Что с ней такое? Она рассказывает все малознакомому человеку и теперь еще собирается расплакаться перед ним?

Надеясь перевести разговор в более безопасное русло, Лиз вытерла посуду, и когда снова была в состоянии себя контролировать, повернулась к столу.

– А что насчет тебя? У тебя есть девушка, или ты из тех хирургов, которые меняют партнеров как перчатки?

– Ни то и ни другое.

Лиз задала вопрос, особо не задумываясь, но неожиданно увидела боль в глазах Рэйли.

– Извини. Я не хотела переходить на личности.

– Ничего. Рэйли вздохнула. – Мы что–то постоянно говорим о личных вещах. Это странно.

Лиз кивнула, но промолчала, понимая, что это нужно выслушать молча.

Рэйли встретилась взглядом с Лиз.

– Она умерла.

– О, Рэйли, – прошептала Лиз, – мне так жаль.

– Это было довольно давно. – Рэйли встала. Она никак не могла продолжать говорить об этом. – Пожалуй, мне пора позволить тебе вернуться к делам. Спасибо за завтрак.

– Пожалуйста, – ответила Лиз, не зная что сказать. Это случалось с ней редко, и она даже удивилась. Рэйли было плохо, и она хотела…чего? Успокоить ее? Сделать так, чтобы грусть исчезла из ее глаз? Дотронуться до нее? В этот момент она осознала, что они стоят на расстоянии всего нескольких дюймов друг от друга.

– Ты в порядке?

– Да, – Рэйли улыбнулась немного кривоватой улыбкой, которая сразу же сделала ее привлекательной. – Тебя отвезти на работу?

Лиз взглянула на часы. – Я не собираюсь обратно в офис. У меня каждый понедельник и среду обеденная встреча с подругами.

– Здорово, – сказала Рэйли, с заметным облегчением по поводу смены темы. – Те самые лучшие подруги, которые возмущены тем, что с тобой случилось?

– Именно они – сказала Лиз, провожая Рэйли к двери. – Мы знакомы еще со времен колледжа и уже тогда окрестили себя «Клубом Одиноких Сердец». Мы часто сидели так, соболезнуя друг другу по поводу отсутствия отношений или последнего расставания. – Она вдруг резко остановилась. – Боже, я никак не могу перестать говорить об этом.

– Это вполне объяснимо.

– Ну да, мне наверно просто нужно отвлечься. Мне самой от себя скучно.

Рэйли засмеялась. – Приходи на наши игры в софтбол, если тебе нужно развлечься. Вечером в пятницу, субботу и воскресенье.

– Когда твоя следующая игра? – необдуманно спросила Лиз.

– Завтра вечером. В шесть. Поле на вершине плато, – медленно ответила Рэйли.

Лиз осознала, что на протяжении последнего часа она даже не думала о Джулии или о работе. Даже расслабляясь вместе с Кэндис и Брен, она никогда не забывала о том, что время идет, и о том, что ей еще нужно сделать в этот день. Когда же она была с Рэйли, она забывала обо всем на свете.

– Кто знает, может быть я и последую вашим предписаниям, доктор Дэнверс.

– Если последуете, обязательно найдите меня.

– Конечно, – сказала Лиз спокойно, но в уме спрашивая себя, что она делает.

Когда Лиз, стоя перед домом, смотрела, как Рэйли идет к машине, она решила, что нет ничего плохого, если она позволит себе немного развлечься.



* * *

– О Боже! – драматично воскликнула Кэндис, усаживаясь напротив Брен и Лиз. – Я все утро бегала туда–сюда как сумасшедшая, представляете? Проспала и чуть не пропустила открытие торгов.

Брен засмеялась.

– Дай угадаю. Субботний вечер… видимо, не удался? Вряд ли это был боулинг. Может быть, бал?

Лиз безуспешно пыталась не смеяться.

Кэндис оскорблено посмотрела на них.

– Чтобы вы знали, я работала допоздна в офисе. А потом… – она сделала паузу для пущей эффектности и продолжила, когда убедилась, что все внимание Лиз и Брен направлено на нее, – я пошла домой, приняла ванну с пузырьками, и… легла читать книгу.

– Дай угадаю, – сказала Лиз. – Мелани Ричардс?

– Я ненавижу эту женщину. – горячо сказала Лиз. – Сначала я не ложусь допоздна, чтобы дочитать ее книгу, а потом… ну, знаете, не могу заснуть из–за возбуждения.

– Я думала, мы договорились, что не будем обсуждать работу за обедом, – сказала Брен, – а книги – это моя работа.

– Вряд ли книги Мелани Ричардс относятся к категории редких, – заметила Лиз.

– Да уж, – согласилась Кэндис, подзывая жестом официантку. – Кровавую Мери. Двойную. Сейчас ее книги везде, куда ни посмотришь. Тебе стоит почитать их, Брен.

– В любом случае, это книги, а я и так вижу их целый день, – настаивала на своем Бренда. Она чувствовала себя некомфортно, как и всегда, когда кто-нибудь при ней упоминал Мелани Ричардс. Обычно она не чувствовала себя виноватой из–за того, что держит это в секрете, кроме тех случаев, когда ей приходилось придумывать отговорки для друзей. Казалось, что ее личное пространство стоит такой цены, которую ей платить не хочется.

– Я бы отдала все за одну ночь с Джей Блэкмен, – продолжила Кэндис, равнодушная к дискомфорту Брен. – Боже, она настолько сексуальна. И что–то в ней есть такое, о чем Мелани нам не рассказывает. И я знаю, что это как–то связано с сексом.

Брен согласилась про себя. Джей была более чем сексуальна. Она вложила в нее все то, что находила привлекательным в женщинах – и это заключалось не только в том, что она была безумно красива и знала, как обращаться с женским телом. У нее были секретные душевные раны, и она была необычайно чувствительна, и не боялась признавать свои физиологические потребности. По мере того как Бренда развивала характер Джей, делая его все глубже с каждой книгой, она становилась все более притягательной.

– Кэндис, милая. Почти все у тебя связано с сексом.

Кэндис посмотрела на нее каменным взглядом.

– А тебе-то что?

– Ладно, ладно, – сказала Лиз, – мы об этом уже спорили. Мы с Кэндис обсудим, что мы сделали бы с Джей Блэкмен, как-нибудь в другой раз.

– Боже, ты такая скучная, – сказала Кэндис, притворно надувая губы. Потом она перегнулась через стол и заботливо похлопала Лиз по руке. – Итак. Как ты себя чувствуешь?

Лиз состроила гримасу. – Ну, в большинство дней я как будто просыпаюсь в чужом теле.

– Тошнит по утрам? – спросила Брен.

– Тошнит утром, днем и вечером. И ночью. – Лиз играла с соломинкой в лимонаде и старалась выглядеть более оптимистично, чем чувствовала себя. – Но есть и хорошие новости – это будет продолжаться еще только пару недель, по крайней мере, так я прочитала.

– Что сказала врач? – спросила Брен.

– Ну что она может сказать? Это нормально.

Кэндис и Бренда дружно вздохнули.

– Ты ей не звонила, да? – сказала Кэндис.

– Мне назначено на следующей неделе. Кроме того, я знаю, что она мне скажет. Избегать острого, не есть крекеры перед приемом пищи, не пить лимонад – это поможет желудку.

– Детка, – сказала Кэндис, используя обращение, которое Лиз не слышала от нее уже много лет, – это не та ситуация, в которой ты должна брать на себя всю ответственность. Ты раньше никогда не была беременной, и ты… ну… ты немолода.

– Спасибо, Кэндис, что напомнила, – сухо сказала Лиз. – Джулия тоже об этом подумала, я так понимаю.

– Кэндис волнуется за тебя, Лиз, – перебила ее Бренда. – И я тоже. Обещай, что ты не будешь рисковать.

– Я не буду, обещаю. Не беспокойтесь.

– Лиз, – осторожно сказала Брен, сначала взглянув на Кэндис. – Ты хочешь этого ребенка? Ведь мы все знаем, что все идет не так, как ты планировала.

Лиз переводила взгляд с Кэндис на Брен.

– О черт. Вы действительно чересчур беспокоитесь. Она сосредоточенно наклонилась вперед, устанавливая зрительный контакт с каждой из них по очереди. – Я очень хочу этого ребенка. Я хотела его до того, как Джулия ушла, и я хочу его сейчас. Просто обстоятельства немного оттеняют радость от того, что у меня будет ребенок.