Минерва не знала, что и сказать. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился Тони. На мгновение он застыл, глядя на свою семью, сидевшую в другом конце комнаты, — Минерва перед серебряным прибором, Дэвид с большим куском пирога, Люси обнимает за шею графа.
Девушка тревожно посмотрела на брата, и Тони шагнул вперед.
— А, это вы, Линвуд! — произнес граф. — Надеюсь, вам понравилась поездка?
— Ваши лошади великолепны, и вы сами это знаете, — ответил Тони. — Но почему моя семья здесь?
— Я неожиданно явился к вам домой, — объяснил граф. — Мне рассказали о красоте Дуврского дома, который, конечно, должен принадлежать владельцу замка, и я решил, что он входит в мое поместье.
Тони глубоко вздохнул, но не издал ни звука. Граф добавил:
— Когда я познакомился с вашими очаровательными сестрами и братом — кстати, он любит лошадей так же, как вы, — я убедил их приехать в замок и выпить со мной чаю. Думаю, вы присоединитесь к нам?
Тони ничего не оставалось делать, и он сел рядом с Минервой, которая налила ему чаю.
Девушка заметила, что брат хмурится, и испугалась, как бы он не сказал в присутствии графа что-нибудь неподобающее.
Словно заметив возникшее между ними напряжение, граф встал, сказав Люси:
— Пойдем-ка со мной, прикажем лакеям зажечь свечи в канделябрах, чтобы ты посмотрела на комнату, как хотела.
— Это будет так здорово! — откликнулась Люси. Она взяла графа за руку и, пританцовывая, пошла рядом с ним. Они вышли из салона.
— Что произошло? — спросил Тони у сестры. — Ради всего святого, что вы тут делаете?
— Он… приехал посмотреть на Дуврский дом, — объяснила Минерва, — и я подумала… вдруг он его купит! А потом, когда пригласил нас на чай, дети так обрадовались этому, что я не смогла отказаться.
— Понимаю, — согласился Тони. — И все же умоляю тебя, Минерва, не связывайся с ним больше!
Про себя Минерва подумала, что она уже связалась с графом и, если он захочет познакомиться с ней еще ближе, помешать ему будет очень сложно.
Впрочем, сказала себе она, граф скоро вернется в Лондон и забудет семью Линвудов.
Если же он купит Дуврский дом, то, возможно, позволит им остаться там в качестве арендаторов, и тогда будущее будет куда менее мрачным.
Граф вернулся очень скоро. Вслед за ним вошли лакеи с длинными шестами, на концах которых были огоньки.
Когда свечи в канделябрах загорелись, Люси в восторге затанцевала по комнате.
— Как красиво! — щебетала она. — Я так и думала, что будет красиво!
Она вытянула вверх руки и закружилась сначала под одним канделябром, а потом под другим.
— Когда-нибудь, — сказал Минерве граф, — она поедет на бал и станет его королевой, как ее сестра.
На лице Минервы появилось выражение удивления, и она произнесла:
— Я никогда не была на балу… но, быть может, Люси повезет больше!
— Вы никогда не были на балу? — переспросил граф, словно боясь ослышаться. — Но ведь даже в такой глуши должны время от времени устраиваться празднества.
— Когда папа был жив, он ездил на охотничьи балы, просто чтобы не обижать тех, кто приглашал его, — пояснила Минерва. — Но когда я выросла, у нас не стало денег… ни на платье… ни на карету, чтобы отвезти меня.
Последние слова показались ей слишком мрачными, и девушка весело добавила:
— Конечно, я могла бы поискать в вашем поместье тыкву, чтобы превратить ее в карету, и белых крыс, чтобы превратить их в лошадей и запрячь!
— Я хочу предложить вам кое-что получше, — сказал граф. — Однажды, Минерва, вы будете приглашены на бал сюда!
Минерва уже заметила, что однажды он назвал ее по имени. Теперь же, услышав это во второй раз, она заметила, что ее сердце забилось чаще, и назвала себя глупышкой.
Тони ведь уже предупреждал ее, что граф порочен.
Теперь Минерва понимала, что имел в виду Тони, говоря, что граф неотразим в глазах женщин. Девушка заметила в нем что-то магнетическое — она была увлечена им не меньше детей и чувствовала, что все прочнее вязнет в незримой паутине, из которой невозможно ускользнуть.
Эти мысли так взволновали Минерву, что она сказала:
Думаю… нам пора… мы должны вернуться домой.
— Я отвезу вас, — предложил граф.
— Н-нет… не стоит… не нужно снова запрягать лошадей, — отказалась Минерва. — Мы пройдемся пешком.
— По-моему, вы утомлены, — заметил граф, — так что я все-таки отвезу вас.
По его голосу Минерва поняла, что он думает о прошлой ночи, понимая, что она все еще чувствует усталость, хотя и не признается в этом.
Граф позвонил и приказал заложить лошадей. Когда экипаж был подан к парадному входу, Тони нерешительно предложил:
— Я… я отвезу их… если позволите, ваша светлость.
— Я хотел бы сделать это сам, — ответил граф.
Тони ничего не оставалось делать, как только помахать с лестницы Минерве и детям, которые устраивались рядом с ней в фаэтоне.
Граф не стал брать с собой грума, и экипаж тронулся. Минерва отметила, что граф управлял лошадьми очень умело и выглядел просто потрясающе в высокой шляпе, чуть набекрень сидевшей на его темных волосах.
— Кстати, о завтрашнем дне, — сказал он, когда фаэтон ехал по дорожке. — Дети хотели прокатиться верхом, так что в десять я приеду с верховыми лошадьми для них и для вас.
— Для… меня? — воскликнула Минерва.
— Почему бы и нет? — спросил граф. — К тому же мне хочется увидеть вас верхом.
— Но… у меня нет причин… ездить с вами.
— Почему же, есть, — негромко ответил граф. — Я хочу, чтобы вы поехали с нами, а если вы не сможете, придется подождать того дня, когда у вас появится такая возможность.
Минерва понимала, что было бы очень жестоко лишать детей возможности покататься на прекрасных графских скакунах — для них это было бы развлечение, о котором они вспоминали бы до конца жизни.
Она взглянула на графа из-под ресниц.
— Мне кажется, ваша светлость, — произнесла девушка, — что вы добиваетесь своего не слишком приглядными способами.
— Я всегда добиваюсь своего, — заметил граф.
— Значит, это портит вас! — пожурила его Минерва так, словно разговаривала с Дэвидом.
Граф рассмеялся:
— Если вы намерены обращаться со мной так же, как с членами своей семьи, в надежде исправить меня, то предупреждаю: вы взялись за трудное дело.
— Охотно этому верю! — парировала Минерва. — Однако я не собираюсь делать ничего, что было бы мне не по силам, милорд.
— Не уверен, — отозвался граф. — До сих пор вам удалось спасти мою жизнь и придать ей новый интерес, которого не было раньше.
Девушка вопросительно посмотрела на собеседника, но он добавил:
— Я расскажу вам об этом в другой раз.
Граф остановил лошадей у парадного входа в Дуврский дом.
— Спасибо, спасибо вам, милорд! — сказал Дэвид, вылезая из фаэтона.
Люси, сидевшая между ним и Минервой, привстала и поцеловала графа в щеку.
— Ты не забудешь про мой торт? — шепотом спросила она.
— Я никогда не забываю своих обещаний, — ответил граф, — и твоей сестре придется помнить об этом.
Люси выпрыгнула из фаэтона.
— Мне… мне трудно благодарить вас… — тихо произнесла Минерва, — но я очень, очень признательна вам за то, что вы так обрадовали детей.
— А вас? — спросил граф.
— Меня тоже, — ответила девушка, — но я… я все еще колеблюсь.
Она думала о том, как радовались дети подаркам графа и каким серым и скучным покажется им теперь все вокруг.
Пока она размышляла, граф произнес каким-то странным голосом:
— Предоставьте все мне. Как я уже сказал Люси, я никогда не забываю своих обещаний и своих долгов!
Глава 7
Сидя на великолепном скакуне из графских конюшен, Минерва думала о том, что еще никогда не была так счастлива.
Последние три дня они каждое утро катались верхом, причем Дэвид обращался со своей лошадью ничуть не хуже, чем Тони.
К удовольствию Люси, графский грум каким-то загадочным образом раздобыл специально для нее пони. Лошадка была старой и не слишком резвой, но зато, когда девочка в сопровождении грума ехала верхом, Минерва могла не беспокоиться за нее. Впервые в жизни Люси познала такое удовольствие.
Стоило девочке увидеть графа, как она бежала к нему, обнимала и начинала благодарить его за доброту.
Честно говоря, доброта графа удивляла Минерву. Она ожидала совсем не такого поведения — ведь Тони готовил ее к чему-то гораздо худшему.
Дети очень полюбили графа, а Дэвид только и говорил что о его лошадях да о нем самом.
Минерва чувствовала себя так, словно и не было всей прошлой жизни и ей не приходилось принимать решения самой.
Это стало очевидно, когда граф настоял на том, чтобы после полудня, когда дети уходили на уроки, девушка каталась вместе с ним и знакомила его с местными жителями.
Когда Минерва стыдливо попыталась возразить и стала объяснять, что она не годится для этого, граф спросил:
— Кого же вы мне посоветуете? Не думаю, чтобы в этой глуши кто-нибудь знал лучше вас всех фермеров, стариков, учителя и, конечно, викария.
Минерва хотела сказать, что им покажется очень странным, что теперь она занимает такую высокую должность, однако она подумала, что графу необходимо познакомиться со своими людьми и научиться любить их, подобно отцу самой девушки.
Сердце сэра Джона надрывалось, когда он видел, что не в силах помочь старикам, так долго служившим его семье. У него не было денег на то, чтобы построить школы в поместье, — там была всего одна, хотя не хватило бы и трех.
Но Минерва помнила, что недостаток денег ее отец и мать возмещали любовью. Всякий, кто попадал в беду, обращался к ним; им рассказывали о своих тревогах: будь то плохой урожай, погода, дырявая крыша или разбитое окно.
Родители Минервы мало чем могли помочь, но даже одна их забота значила немало, и в этом они не отказывали никому.
Во время поездок девушка рассказывала графу истории тех людей, с которыми они встречались, и, как ни странно, он слушал с интересом.
Граф свободно обращался с простыми людьми. Когда на ферме он, уезжая, пообещал помочь с ремонтом старого дома, фермер и его жена расплывались в улыбках. Они смотрели на графа словно на ангела, посланного им в помощь самими небесами.
Минерве оставалось только молиться, чтобы, когда все вернется на круги своя и граф снова будет развлекаться с прекрасными женщинами, он не забыл о своих обещаниях.
Впрочем, пока что он помнил все.
Его забота о детях не могла не трогать девушку.
Однажды, когда они возвращались с отдаленной фермы, граф сказал:
— Я хотел бы, чтобы сегодня вечером вы пообедали со мной и с Тони. Когда я отвез вас домой, то понял, что обеденный зал выглядит каким-то пустым, когда в нем нет красивой женщины.
Минерва рассмеялась:
— Вы льстите мне! И все же я не могу принять ваше приглашение.
— Почему? — недовольно спросил граф.
— Потому что мне надо присмотреть за Дэвидом и Люси и приготовить им ужин. И потом, мне не хотелось бы оставлять их дома одних.
На мгновение губы графа сжались. Минерва решила, что он сердится, потому что не может получить желаемое.
Наконец он произнес:
— Если вы не можете оставить их одних, я мог бы прислать одного из своих слуг, чтобы тот приглядел за детьми. Или пригласите ту женщину с ребенком, которая помогает вам, когда у вас есть деньги.
Минерва была очень удивлена. Она и не догадывалась о наблюдательности графа и о том, что он был осведомлен о ее домашнем хозяйстве.
— Вы имеете в виду миссис Бриггс, — сказала она. — Думаю, она придет, если я заплачу ей.
— Предоставьте это мне, — распорядился граф, — и скажите миссис Бриггс, чтобы она оставалась с детьми до самого вашего возвращения.
Минерва хотела было поспорить с ним, но потом решила, что это было бы ошибкой с ее стороны.
Она уже решила, что спасти семью может только одно — если граф купит Дуврский дом.
Пока что его светлость настроен так, что в любом случае позволит Линвудам арендовать дом.
К тому же он пока не женат, и дом для сиятельной графини понадобится еще нескоро.
Обдумав все это, Минерва не стала ничего возражать, и дальше они ехали в молчании. Граф остановил фаэтон у клумбы перед входной дверью и произнес:
— В семь тридцать я пришлю за вами карету и заодно пошлю детям ужин.
— Это совершенно ни к чему… — начала Минерва.
Но граф уже поднял свою шляпу и тронул лошадей, так что ее слова потонули в шуме колес.
"Ключ любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "Ключ любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Ключ любви" друзьям в соцсетях.