— Может быть, ему нечего сказать, — предположил Майлс Бэрри.

Его злость на Кита, казалось, достигла своего предела. Только представить себе, порядочный Недди писал своему неблагодарному брату каждый месяц из года в год, и что в результате? Кит сам написал адвокату и обвинил брата в слабоумии.

— Это правда. Там каждый день похож на все остальные. — Недди печально покачал головой.

— Вы слышали о синдикате Эдди Флинна? Я думаю, они заходили к вам.

— Да, был такой малоприятный визит.

— И что же вы сказали им, Недди? — Майлс Бэрри затаил дыхание.

— Я сказал, что не считаю возможным иметь с ними дело и мы не возьмем такую крупную сумму.

— И что же они сказали на это? — Голос Майлса превратился в шепот.

— Вы не поверите, Майлс, но они предложили еще больше! Как будто они меня не расслышали.

Майлс почесал лоб. Никогда в жизни он не свяжется с подобным клиентом. Благодарю покорно.

— И что же будет, Недди?

— Мы определимся с этим, когда придет время — когда будет принято решение о принудительном приобретении недвижимости. — Недди, похоже, это мало волновало.

— Понимаете, я полагаю, что правительство заплатит вам сумму, несравненно меньшую той, которую предлагают Эдди и его дружки. Видите ли, эти люди из синдиката достаточно сильны — они скупили небольшие участки земли повсюду.

— Да, я знаю об этом, но если я продам им землю, это будет уже их собственность, и я не буду иметь права голоса при решении каких-либо вопросов.

Майлс Бэрри не знал, говорить ли Недди Нолану, что он потеряет право голоса при любом покупателе, как только он продаст ее. Но вряд ли стоило это делать.

— Так что же мы скажем Киту? — спросил он с чувством безысходности.

— Нет необходимости что-либо говорить Киту — он не имеет здесь никаких прав ни на что, за исключением того, что я выделю ему сам. — Недди гордо оглядел обновленную кухню в когда-то полуразрушенном жилом доме на отцовской ферме.

— Ну хорошо, я согласен, что ему будет трудно доказать законность своих притязаний, но, как сын вашего отца, он, конечно, сможет…

— Нет, Майлс. — Недди по-прежнему был очень спокоен. — Когда я второй раз устроил его выход под залог, я был вынужден разобраться с этим вопросом. И я нашел английского адвоката, очень приятного пожилого человека. Как бы то ни было, он заставил Кита подписать бумагу, в которой говорится о том, что взамен денежного залога он отказывается от своих прав на семейное имущество. Я объяснил адвокату, что это всего лишь несколько акров неплодородной земли, но, тем не менее, это имущество. — Он улыбался, вспоминая это.

— И этот документ по-прежнему у вас, Недди?

— Да, конечно. Видите ли, Кит удрал, и я потерял деньги, а когда он опять попался, залог не вернули, так что нет дела до его вопросов.

— Я могу взглянуть на этот документ?

Недди подошел к небольшому дубовому шкафчику в углу. Внутри находились аккуратные папки, которые сделали бы честь любому офису. Через несколько секунд он нашел нужную бумагу. Майлс Бэрри взглянул на полку с папками. Он увидел, что папки были подписаны: «Страхование», «Пенсии», «Школа Святой Иты», «Медицина», «Бытовые расходы», «Ферма»… Все это принадлежало человеку, чей брат думал, что тот ничего не смыслит в серьезных делах.


Себастьян Слэттери доказал, что может составить прекрасную компанию. Джуди обнаружила, что с ним очень легко разговаривать, и к тому же он очень интересовался ее работой. Как долго она занималась иллюстрированием детских книг? Встречались ли книги, которые ей не нравились, и было ли труднее с ними работать?

Он спросил, ездила ли она во Францию на поезде под Ла-Маншем. Это было то, что он постоянно обещал себе устроить, когда в следующий раз будет в Лондоне. Он сказал ей, что у него почти нет родственников. Он был единственным ребенком, а его родители умерли. У него есть двоюродные братья, которые живут в нескольких милях отсюда, в небольшой деревне Дун, очень милом местечке. Его приглашали на открытие Центра здоровья имени Денни О’Нейла, в память об одном ирландце, который уехал в Америку. Его внук, наполовину поляк, затеял строительство Центра в его честь. Может быть, Джуди тоже захочет поехать на открытие?

— Почему вас зовут Сканк? — неожиданно спросила она.

— Честно говоря, Джуди, я не знаю. Это прозвище появилось в школе да так и приклеилось. Может быть, тогда от меня плохо пахло. Сейчас ведь от меня не пахнет плохо?

— Нет, Себастьян, нет, мне нравится ваш запах.

В этот момент вошел Кэтел Чамберс, управляющий банком.

— Добрый вечер, Сканк, добрый вечер, Джуди, — любезно поздоровался он.

— О, Кэтел, мы как раз сейчас говорили об этом. Отныне он будет называться своим настоящим именем — Себастьян. — Джуди Флинн сказала это таким тоном, как будто обращалась к классу непослушных подростков.

— Конечно, извини, Сканк, то есть Себастьян, больше этого не повторится.

И Сканк Слэттери, который носил это прозвище более тридцати лет, великодушно простил его.

На следующий день, после того, как они застелили постель миссис Флинн и усадили ее в кресло, Джуди подверглась допросу с пристрастием со стороны своей невестки Китти. Дела сейчас шли заметно лучше. Миссис Флинн в конце концов неохотно признала свою дочь и так же неохотно преодолела свою необъяснимую неприязнь к невестке. Это было заметным успехом.

Конечно, были обычные жалобы на то, что кто-то украл ее одежду, когда Джуди быстро распаковала выстиранное в салоне «Чистота и свежесть» белье.

— Ну, рассказывай! Сканк не распускал руки? — спросила Китти.

— Его зовут Себастьян, и он просто очарователен, — недовольным тоном сказала Джуди.

— Сканк? Очарователен? — Это было выше понимания Китти.

— Говорю же тебе, он больше не откликается на это дурацкое школьное прозвище.

— Потребуется время, чтобы все об этом узнали, Джуди.

— Да, и он начнет уже сегодня, он рисует новую вывеску над своим киоском.

Миссис Флинн переводила глаза с одной на другую.

— Тебе повезло, Сканк накопил много денег, — сказала она.

— Не нужно выбирать человека только потому, что он много накопил, — укоряюще заметила Джуди.

— А за что же еще ты могла его выбрать? Он хорошо бьет чечетку? — спросила мама, и почему-то, по какой-то непонятной причине, это показалось всем очень смешным.


Кэтел Чамберс был озабочен, поскольку Недди Нолан брал взаймы такую сумму. Конечно, в качестве гарантии служила его ферма, но, тем не менее, это были большие деньги. И это совершал человек, всегда хорошенько размышлявший перед тем, как купить пару обуви в магазине дешевых товаров.

— Можно мне узнать, для чего это, Недди? — спросил Кэтел.

— Это для моих консультантов, — объяснил Недди.

— Господи, какого рода консультацию вы хотите получить за такую сумму? — Кэтел был в замешательстве.

— Хорошие эксперты стоят дорого, — сказал Недди, словно считая это достаточным объяснением.

— Смотрите, чтобы это не оказались недобросовестные консультанты, которые просто вытянут у вас деньги. — Кэтел искренне переживал за Недди, так же как и за свой банк.


Кэтел пришел к адвокату Майлсу Бэрри.

— Майлс, я не хочу вмешиваться в отношения между адвокатом и клиентом, но кто эти консультанты у Недди Нолана?

— Консультанты? — Майлс Бэрри не понимал, о чем идет речь.

— Ну да, люди, которым он, по-видимому, собирается выплатить крупный гонорар.

Майлс почесал в затылке.

— Бог его знает, кто это. Я не посылал ему ни одного счета, он вряд ли пригласит другую юридическую фирму, не сообщив мне. Я не знаю, о чем идет речь, Кэтел, я действительно не знаю.


В день посещений Лили Райан и ее сын Донал пришли в тюрьму. На этот раз они решили пойти без священника.

— Если я вам понадоблюсь, я буду недалеко. Мне нужно повидать в тюрьме еще одного человека, — предупредил он.

Отец Флинн был очень недоволен беседой с бедной Беккой Кинг, которая, похоже, сходила с ума. Она была приговорена к очень длительному сроку заключения за соучастие в убийстве соперницы в любовном треугольнике. Она совершенно не испытывала раскаяния, повторяя вновь и вновь, что это должно было быть сделано. Он надеялся, что она не будет опять просить его договориться о разрешении сыграть в тюрьме свадьбу с этим молодым человеком, мысли о котором превратились в навязчивую идею. С молодым человеком, который ни разу не навестил ее в тюрьме, не говоря уж о свадьбе. Но сегодня что-то изменилось. Она написала обращение к святой Анне и хотела, чтобы ее записка была прикреплена у статуи на всеобщее обозрение.

Она показала ее священнику. Это была фотография Габриель Кинг, ее матери, под которой было написано: «Святая Анна, пожалуйста, жестоко накажи эту женщину за то, что она погубила жизнь своей дочери. А если кто-то из твоих поклонников встретит ее на улицах Россмора, пусть плюнет в нее от твоего имени».

Отец Флинн почувствовал себя очень старым и усталым. С серьезным видом он заявил, что сделает это сегодня же, в первую очередь.

— Она должна висеть на таком месте, чтобы каждый мог ее увидеть, — обратилась к нему Бекка, когда он уходил.

— Я повешу ее на достойное место, Бекка, — пообещал он.

Когда он уходил, к нему подошла Кейт, одна из надзирательниц:

— Вы добрый человек, святой отец, не расстраивайте ее.

— Вы считаете, что я это выброшу? — спросил отец Флинн.

— Конечно, считаю, но подождите, пока не придете домой, а там сожгите в печке. Это лучше, чем оставлять ее здесь, где каждый может ее подобрать.

Отец Флинн положил фотографию в бумажник, рядом с чеком, который прислали из Лондона этим утром. Это были деньги, оставленные умершей женщиной, Элен Харрис. Она хотела поблагодарить святую Анну за то, что она вняла ее молитвам по поводу благополучных родов двадцать три года назад. Пусть священник потратит так, как считает нужным в ее честь.

Он сел на деревянную скамейку на случай, если позже понадобится Лили Райан, и стал размышлять о роли священника в современном обществе. К тому времени, когда вышли Лили и Донал, к каким-либо удовлетворительным выводам он не пришел.

— Все хорошо? — озабоченно спросил он и ощутил неловкость. Что может быть хорошего в семье, в которой отец сидит в тюрьме за жестокое обращение с женой и в которой четверть века назад был похищен ребенок?

Но, к его удивлению, Лили кивнула, будто бы он задал совершенно естественный вопрос:

— Все хорошо, святой отец. Я понимаю теперь, что он просто очень слабый человек. Видите ли, я этого не знала, он казался таким большим и сильным, он попрекал меня глупостью. Но на самом деле он слабый и нервный, я теперь это ясно вижу.

— Именно потому, что мама его понимает и прощает, она понимает также, что государство не может его простить и отпустить домой. Он должен досидеть свой срок, — добавил сын.

— Да, и Донал был так добр, хотя это было ему не по душе, он, чтобы сделать мне приятное, пожал отцу руку и пожелал ему бодрости духа. — Усталое лицо Лили было теперь более спокойным.

— Итак, можно сказать, что мы кое-чего добились? — спросил отец Флинн.

— Всего, что возможно в этих обстоятельствах, — согласился Донал.

— Что ж, будем надеяться на лучшее, — сказал отец Флинн.


Клэр привезла своих учениц в художественную галерею для выполнения учебного задания. Эмер, директор галереи, была ее подругой. Они завели девочек в галерею, чтобы те искали ответы на вопросы задания, а сами решили выпить по чашке кофе.

Эмер недавно вышла замуж за канадца по имени Кен, который ей давно нравился. Она считала, что потеряла его. Но неожиданно, как гром среди ясного неба, он явился к ней с огромным букетом цветов, и все получилось прекрасно.

Отец Флинн, как всегда, был готов помочь. Эмер предположила, что священник бывает очень рад, когда кто-нибудь заходит в церковь в наши дни или венчается.

— Он сам себе хозяин, — сказала Клэр.

— Конечно, — согласилась Эмер. — Вас с Недди венчал он?

— Нет, венчал каноник, но он присутствовал, чтобы в случае чего помочь канонику или вернуть его к теме, если того слишком уведет в сторону…

— В последние дни я часто вижу твоего Недди, у него какой-то бизнес в офисе рядом с офисом Кена. Они переделывают какую-то старую мельницу, — сказала Эммер.

— Недди? Бизнес?

— Ну да, я так поняла. Я видела его сегодня, когда приносила Кену ленч в его офис. А вчера…

Клэр молчала. Недди не упоминал ни о каком бизнесе. Ее сердце вдруг сжалось от страха. Но нет, только не Недди. Никогда.