- Она пыталась отнять у меня подругу, теперь я вынуждена за ней следить.

  - Это серьезно, - качает головой парень, - в таком случае вот мое признание: мой друг по уши влюблен в Васю, и я слежу за ним, чтоб, он не утонул в ее глазах.

  - Ладно, мы учимся в одном классе, - признаюсь я - а теперь ты мне просто обязан рассказать, кто он, этот друг.

  - Так ли уж обязан?

  - Ты издеваешься? - я кидаю картошку в парня и, конечно, промахиваюсь.

  - Боже, ты кидаешься едой, такой кармой ты не заработаешь себе хорошей следующей жизни, - Антон слегка качает головой и резко бросает в меня три картошки.

  - Эй! Это подло говорить о карме и кидаться едой!

  - А кто кидается-то? - невозмутимо пожимает плечам Антон и в меня снова летит картошка, правда, как и предыдущая не попадает. Подозреваю, в отличие от меня он так кидает специально. Но выходит забавно.

  - Ну, все, - смеюсь я, - перестань!

  - Ладно, - парень улыбается и откидывается на спинку, - чем же ты занимаешься в свободное от слежки время?

  - Учусь, ещё люблю смотреть сериалы.

  - Сериалы? - Антон поддается вперед.

  - Я знаю это очень странно, но сейчас я подсела на " Сверхъестественное".

  - Это очень - очень странно, - слегка округляет глаза парень, затем принимает более расслабленную позу, - и кто тебе больше нравится душка Сэм или герой любовник Дин?

  - Эй, ты тоже сморишь!

  - Я? - Антон тихонько смеется, - окей, признаюсь, меня подсадила сестра, и она тащится от Дина, ведь он такой душка, - последние слова он произнес с надрывом в голосе явно пародируя сестру, чем снова смешит меня.

  Мы с ним проводим ещё два часа в кафе за пустой болтовней. Где я узнаю, что Антон, Семен (парень с красным ирокезом и, как оказалось влюбленный в Васю) и Влад играют в группе, где Лена, девочка, которая постоянно молчала их солистка. Антон играет на барабанах. Ещё он учится на втором курсе филологического факультета, очень любит собак и стихи. От последнего я потеряла дар речи. Я впервые была знакома с парнем, который признался в своей любви к поэзии. И я не замечаю времени, что мы сидим, мне настолько легко с ним. Я и не знала, что так бывает с незнакомыми людьми, тем более парнями. Ну, детство не в счет. Ведь там все намного проще.

  - Как ты относишься к слэму? - спрашивает неожиданно он меня, когда уже провожает к дому.

  - А что это? - не понимаю я.

  - Ладно, - Артем улыбается, - я тебя приглашаю в среду на слэм, и ты посмотришь что это. Идет?

  - Боже, - я на мгновенье задумываюсь, - только пообещай, что там не приносят в жертву младенцев.

  - Нет, только маленьких, беззащитных щенят, - дразнит меня Антон.

  - Фу, как мерзко, я с тобой никуда не пойду, - я подбегаю к подъезду и удерживаю за кем-то зашедшим вовнутрь дверь, чтоб она не захлопнулась.

  - Слушай, а я твой номер не взял, - вспоминает Антон, остановившись на расстояние.

  - Если очень будет нужно, найдешь. Пока, маньяк! - я с глупой улыбкой скрываюсь в подъезде. Как раз когда поднимаюсь, слышу, что лифт приезжает на первый этаж.

  - Придержите, пожалуйста, двери! - прошу я, и кто-то любезно придерживает, - Спасибо... - я осекаюсь, когда вижу, с кем из соседей мне предстоит ехать в лифте

  - Всегда пожалуйста, - ухмыляется Егор. И тут я чувствую, что вся легкость исчезает, появляется напряженность, и мое сердце выстукивает с такой силой, что мне кажется его слышно по всему дому. Надеюсь, что это не так. И вообще, так глупо. И почему я так реагирую на человека, отвернувшегося от меня? Обидевшего и не желающего общаться. Почему сейчас, как никогда? Так, нет, все, Женя, соберись, нужно просто не обращать на него внимание. Ну, это трудновато, учитывая замкнутое пространство. И вообще, с каких пор крутые парни ездят на лифте?

   Он стоит в расслабленной позе, руки в карманах спортивных штанов, одно плечо опирается о стену лифта. Я отворачиваюсь и нажимаю кнопку своего этажа. Я чувствую его взгляд на себе и молю, чтоб лифт ехал быстрее. И чуть ли не считаю про себя этажи. Нет, что уж там, я считаю: вот второй...третий...вот... Неожиданно лифт пошатывает, и он тормозит, выключается свет. И мы некоторое время просто стоим молча.

  - Может, ты нажмешь кнопку вызова лифтера? - спрашивает Смоленко, сам не шелохнувшись.

  - Может, здесь не так видно, где эта кнопка? - огрызаюсь я и клянусь, слышу смешок. Он подходит ко мне, я тут же чувствую, как мурашки пробегают по моему телу, по мере его приближения. Он включает мобильник, протягивает свою руку через мое плечо и светит на панель кнопок. Слишком близко от меня.

  - Так лучше? - интересуется.

  - Намного, - в тон ему отвечаю я и нажимаю кнопку вызова лифтера. И неожиданно включается свет, но лифт стоит. Егор убирает телефон и отходит к боковой стенке. Воздух. Я дышу. Я снова нажимаю вызов лифтера. Потом снова, снова и снова. И панель заговаривает.

  - Пшшш...здравствуйте...пшшш...чем могу помочь?

  - Здравствуйте...- начинаю я, - мы застряли в лифте...

  - Пшшш...на..зови..те а..д...- голос пропадает и связь смолкает.

  - Твою мать! - Егор отворачивается и резко бьет по стенке лифта, не сильно, но я вздрагиваю. Я снова нажимаю кнопку вызова лифтера. Но это не помогает. И поскольку я не знаю, куда себя деть, то проделываю это бесконечное количество раз. Столько, что надоедает даже мне.

  - Ты хочешь не оставит и следа от этой кнопки? - спрашивает Егор уже совершенно спокойно за моей спиной. Я поворачиваюсь, он сидит на присядках, облокотившись спиной о стену лифта, и наблюдает за мной. А вечер так хорошо начинался.

  - И что ты предлагаешь? - выдыхаю я.

  - Я уж думал, ты не спросишь, - ухмыляется Смоленко, медленно оглядывая меня с ног до головы. Я невольно вся сжимаюсь под его взглядом и в защитном рефлексе скрещиваю руки на груди. Хотя от дрожи это не помогает. И сотый раз, почему он на меня так действует?!

  - Ты придурок, - закатываю глаза я, стараясь выглядит при этом, как можно беспечнее.

  - Точно, - Егор встает на ноги, - помни об этом.

  Он поднимает руки и открывает люк, резким ударом.

  - Нет, - говорю я, поняв его задумку.

  - Да, - отзывается Смоленко и, подпрыгивая, цепляется руками за края. А я не могу оторвать взгляд от его задравшейся майки, обнажившей его живот, и натянутые мышцы, но кое-что ещё привлекает мое внимание. Это скорпион вытатуированный на пояснице справа, он изображен в боевой стойке с поднятым хвостом. Он великолепен и его точно там не было. Блин, мне стыдно признать, но мне хочется протянуть и провести по нему рукой. Вскоре все тело парня скрывается в проеме, затем показывается его голова и он спускает руки - теперь ты.

  - Ну, уж нет, я лучше здесь подожду.

  - Мы почти на твоем этаже, я открою двери лифта, я уже сто раз так делал, вперед, - Егор шевелит пальцами.

  - А если лифт вызовут на девятый этаж?

  - Тогда мы умрем в один день, - усмехается Смоленко, наши взгляды встречаются, и я чувствую приятное тепло внизу живота,- я не вернусь и не пойду за помощью. Выход один. Или если хочешь, встречай здесь рассвет.

  - Да пошел ты, - говорю я и протягиваю руки, мы сцепляем наши ладони, чувствую привычный небольшой разряд внутри себя и даже не удивляюсь. И черт, он меня затягивает на крышу лифта, словно я вешу полкило. На крыше он сразу отступает от меня. На пыльной и грязной крыше

  - Здесь наверняка полно пауков, - оглядываюсь я, но слабый свет из-под ног не дает увидеть всей картины. И поэтому мой мозг рисует огромных черных тарантулов.

  -Ага, - ухмыляется Егор, - не жмись ко мне, - бросает он через плечо тут же. А вот и царь вернулся.

  - Вот ещё! - я делаю небольшой шаг в сторону, - открывай скорее!

  Егор возится две минуты и вскоре действительно растворяет створки, пропускает меня вперед. Прямо-таки джентльмен, ну или что-то вроде того. Я только собираюсь перелезть, но тут же чувствую, как его руки сжимают мою талию и он меня подтягивает наверх. Когда я встаю на ноги, он уже выбирается сам. Я отряхиваюсь, делаю вид, что от пыли, на самом деле мысли о пауках засели в моем мозгу. И о тату. О тату и пауках. Слава Богу, что никто не умеет читать мысли, иногда я думаю странные вещи.


  Егор


  - Егорушка, будешь идти домой, купи хлеб, - просит моя мама, когда я выхожу утром в понедельник на кухню. Когда она не пьет, а таких дней становится все меньше, она становится сладко приторной. Я, молча открывая холодильник, достаю молоко и тянусь за хлопьями. Сажусь и слежу за суетой мамы. Она моет плиту, а до этого, судя по всему, перемыла всю посуду. Прям праздник какой-то. Она изменила отцу, разрушила нашу жизнь и будь моя воля, возможно, я бы ушел вслед за отцом. Я иногда спрашиваю себя, что я здесь делаю, почему я ещё рядом с ней? Почему мне есть дело с кем она и что делает, и видит Бог, я не знаю что ответить.

  - Как дела в школе? - спрашивает она.

  - Все хорошо, - отвечаю я. Встаю и оставляю тарелку в раковине.

  - Ты хороший парень, - неожиданно говорит она мне вслед, когда я практически выхожу из кухни, - и у тебя будет все хорошо.

  Как оригинально. Но какая разница, что она говорит, если вечером она вновь будет под градусом и, возможно, не вспомнит даже моего имени.

  Когда я захожу в класс, чувствую Женены глаза на себе. Но стоит мне бросить короткий взгляд в ее сторону, она делает вид, что слушает свою странную рыжую подругу. Но вся проблема в том, я знаю Женю. Ее поведение выдает с головой, и самое фиговое, то, что мне не безразлично.

  - Привет, - Костя обменивается со мной рукопожатием, - ты в субботу ушел рано.

  - Готовился к школе, - лениво откидываюсь на спинку стула и смотрю на ровную спину в первом ряду на третьей парте.

  - Говорят, пацаны поспорили.

  - На тему? - перевожу взгляд на друга и понимаю, что он говорит про Кирову.

  - Кто первый закадрит Женю.

  - Что за херня?

  - Ну, она ведь больше никого не интересует, - Костя смотрит на меня, - а она ничего так, и долго такая девушка одна не будет.

  Твою мать.

  - Будет, - уверяю я и пихаю его, - кто?

  - Пошел ты, - трет ушибленное плечо Костя, затем наклоняется ещё чуть больше, - Ракушкин, Повелецкий и Маров.

  - Откуда знаешь?

  - Андрюха Валере рассказывал, на тусе после боя, - объясняет мой друг и тоже откидывается на спинку стула, - а что такое, тебя это волнует?

  Я долго смотрю в его невинные серо-зеленые глаза. Возможно, он единственный слишком долго был рядом, чтобы знать меня как облупленного.

  - Мудак, бля, мне похер, - говорю я, и заходит учитель.

   Ракушкин Олег, мудило прыщавое, он Жени никогда не нравился, но сейчас он вытянулся, она может и поменять свое мнение, Маров идиот, она точно на него и не взглянет. А вот Денис Павелецкий ей когда-то нравился. Но он разве не встречается с белокурой девчонкой из ашников? По-моему в классе восьмом, я пытался разок подкатить к ней...как ее зовут? Ригина? Нет, нет...Рита, точно. Она мне тогда ещё отказала, парень у нее и бла бла. Недотрога, вроде как. Или я плохо старался.

  На большой перемене выхожу во двор, захожу за угол, в местную курилку. Подхожу к уже стоящему там Савушкину и еще парочке ребят из параллелей. При виде меня они смолкают. У Андрея глаза из-под челки горят, я прям, чувствую, что его распирает. Я молча протягиваю руку и один из парней протягивает мне сигарету.

  - Благодарсвую, - говорю я и щелкаю зажигалкой.


- В этот момент к курилке подходит Повелецкий с парочкой парней из своего класса.

- Хорошо в субботу на матах повалялся? – усмехается он, когда закуривает свою сигарету.

- А то, - отзываюсь я и выпускаю дым.

- Когда в следующий раз выйдешь?

- В конце недели, - отвечаю, делаю вторую затяжку.

- А ты не хочешь Егору предложить участвовать? – наконец не выдерживает Андрей.

- Ты про пари? – вновь ухмыляется  Денис, - слушай, а я и не подумал.

- В чем участвовать? – устало интересуюсь я, словно не в чем ни бывало.

- Да пацаны поспорили, - вмешивается парень из ашников.