Черт!

Я заметил мобильник на куче досок, бросился к нему, подхватил и попытался разблокировать его. Он не отреагировал.

– Твою мать, разрядился. Где она? – рявкнул я.

Два часа. Уинтер уже два часа рожает?!

Кай просто засмеялся.

– В больнице. Идем.

Почему он смеется? Может, забыл уже, как сам паниковал несколько месяцев назад, когда родился его ребенок.

Вылетев из помещения, я услышал, что Кай сказал парням запереть склад в пять вечера, после чего мы поспешно двинулись к моей машине.

* * *

В больнице сразу ринулись на третий этаж, где располагалось родильное отделение. Бэнкс родила здесь в мае. Я даже не знал, что Уинтер собиралась сегодня в Меридиан-Сити. Черт, что со мной такое? Она, наверное, написала мне, только я забыл зарядить телефон вчера и понятия не имел, как давно он отключился.

Мы пулей вылетели из лифта и направились к медсестринскому посту, но я заметил Бэнкс, сидевшую на стульях для ожидающих. Она держала на руках их с Каем сына.

Мэдден.

Или Мэдс, если сокращенно. Мэдс Мори. Бедный ребенок, его имя звучало так, будто он какой-то наемный убийца.

Проходя мимо, я провел ладонью по щеке сестры. Бэнкс широко улыбалась, радуясь за меня. Мэдс жевал ее щеку своими беззубыми деснами, издавая милые звуки и все такое.

Внезапно воздух пронзил громкий крик, завершившийся всхлипом. Послышался мужской голос, затем наставления Алекс:

– Я с тобой!

Не теряя ни секунды, я ворвался в палату. Мое сердце норовило выпрыгнуть из груди. Я никогда не слышал, чтобы Уинтер так кричала. Господи. Такие звуки – это нормально?

Подбежав к кровати, на которой она лежала, помог Алекс поддержать ее, пока доктор руководил потугами.

– Шесть, семь, восемь… – продолжила отсчет медсестра.

– Детка, – прошептал я, поцеловав Уинтер.

– Дэймон, – поняв, что я рядом, всхлипнула она.

– Девять, десять.

Уинтер выдохнула и опять жадно втянула воздух.

– Я боялась, что ты не успеешь. У меня воды отошли, когда мы ходили по магазинам. Он так торопится родиться.

– Я была с ней, – уточнила Алекс.

Крепче обняв Уинтер, я поцеловал ее лоб, щеки, губы, чтобы она чувствовала мою близость.

– Спасибо, – поблагодарил я Алекс.

Уинтер вздрогнула. Изучая ее лицо, заметил, как она прикусила губу, а в уголках ее глаз скопились слезы.

В мгновение ока я словно вернулся в прошлое, в тот домик на дереве. Пальцы восьмилетней девочки вновь грозили выскользнуть из моих, и я ничем не мог ей помочь.

– Почему она плачет? – рявкнул я на врача.

– Потому что мне больно, мать твою! – выкрикнула Уинтер вместо него.

– Ну, так дайте ей что-нибудь!

– Уже поздно, – пробубнил мужчина из-под маски, после чего выглянул из-за ее ног. – К тому же вы хотели родить естественным путем, верно?

– Черт, зачем? – выпалил я, посмотрев на Уинтер так, будто у нее выросли две лишние головы. – Мы это не обсуждали.

Она зарычала, опершись на локти.

– Ладно, глубокий вдох и тужимся! – скомандовал доктор. – Раз, два, три, четыре…

– А-а-а-а-а! – процедила Уинтер сквозь зубы. Все ее тело напряглось. Несмотря на желание понаблюдать за процессом, я не хотел от нее отходить.

– Пять, шесть, семь…

Кожа Уинтер раскраснелась, над бровями выступили капли пота.

– Восемь, девять…

Ее лицо исказилось, по щеке скатилась слеза. Она тихо вскрикнула. Не в силах отвести от нее глаз, я сжал кулаки. Господи, твою мать. Почему Уинтер отказалась от вполне легальных наркотиков, черт возьми?

– Хорошо, головка вышла! – сообщил нам врач.

Воздух покинул мои легкие, желудок сделал сальто. Когда я двинулся в сторону, чтобы посмотреть, она потянула меня обратно.

– Не бросай меня.

Нагнувшись, поцеловал ее, однако не смог сдержаться и засмеялся.

Не знаю, почему на меня накатило такое потрясающее чувство, чем бы оно ни было.

– Готова поспорить, это мальчик, – сказала Уинтер, глубоко дыша.

– Если ты ошиблась, тебе придется повторить для меня ту штуку с ванной, – напомнил я о нашем пари.

Мы не стали выяснять пол ребенка, решили устроить себе сюрприз.

Вопреки своему состоянию она тоже рассмеялась, парировав:

– Я в любом случае повторю, ты же знаешь.

– Ладно, тужимся еще разок, – произнес доктор.

Вместе с Алекс мы опять помогли Уинтер приподняться. Сделав несколько глубоких вдохов, она задержала дыхание, зажмурилась и стала тужиться под счет.

– Раз, два, три…

Обуреваемый потоком эмоций, я смотрел на ее лицо, но больше всего хотел просто держать Уинтер в объятиях. Мне не верилось, что это действительно происходит.

– Четыре, пять…

Я все испорчу, наделаю столько ошибок с ней и этим ребенком.

– Шесть семь, восемь…

И все же, черт возьми, я буду их любить. Плевать на идеальность. Единственное, чего я желал, – стать полной противоположностью своему отцу. Я хотел пережить подобный опыт с Уинтер еще миллион раз. Пусть у меня в душе до сих пор оставалось немало дерьма, я уже понимал, что был лучше Гэбриэла.

– Девять, десять…

Врач выпрямился, Уинтер рухнула на постель, а палату наполнил пронзительный крик.

– Это мальчик! – объявил доктор.

Глянув в сторону, я увидел красные крошечные руки и ноги, пока медсестры осматривали его и прочищали рот, затем поднесли к Уинтер и положили ей на грудь, накрыв маленьким одеялом.

Она улыбалась сквозь слезы, обняв нашего сына. Я стоял на месте, на минуту утратив способность дышать.

– Мальчик, – произнесла Уинтер. – Говорила тебе.

– Господи. – Улыбнувшись, я слегка коснулся головы малыша, практически боясь дотрагиваться до него. – Черт побери.

Я сосчитал его пальцы и подхватил одну ножку, когда он брыкнулся.

– Пятьдесят шесть сантиметров, три килограмма и девятьсот сорок один грамм, – сказала одна из медсестер где-то на заднем плане.

– Большой, – прокомментировал врач. – Он будет играть в баскетбол, Дэймон.

Не отрывая взгляда от своей девочки и нашего малыша, я вновь улыбнулся.

Твою мать, сейчас я немного жалел, что мы не поженились. Из-за открытия бизнеса, танцевальной карьеры Уинтер и беременности мы приняли решение не торопиться, сделать все правильно. Мне хотелось организовать торжество под стать нам.

Алекс вышла, наверное, чтобы рассказать ожидавшим, что малыш родился здоровым, а потом я вспомнил Уилла. Мысль, что его сейчас нет рядом, заставила меня осечься. Он должен быть здесь. Из всех моих друзей именно ему следовало присутствовать при этом событии.

– Как он выглядит? – хрипло прошептала Уинтер.

Проведя ладонями по их головам, я ответил:

– Так, словно уже через год будет бегать в фонтанах вместе с нами. Он идеален, детка. Черные волосы, немного разъяренный…

Она прыснула от смеха, в то время как я задумался, каким наш сын станет в годовалом возрасте, когда научится ходить, бегать, смеяться, играть. Я хотел, чтобы отныне этот шум постоянно наполнял дом.

– Поздравляю, – сказал врач, пока медсестры наводили порядок.

Не сводя глаз со своего ребенка, я спросил:

– Как скоро ей можно опять забеременеть?

– Дэймон… – Уинтер тихо засмеялась.

Доктор обратился к ней, тоже хохотнув:

– Думаю, ему нравится быть отцом.

Однако я лишь повернул голову и встретился с ним взглядом. Его лицо вытянулось.

– О, ты серьезно, – произнес мужчина, сообразив, что я не шучу. Он открыл рот, но подобрать слова удалось не сразу. – Эм, через несколько месяцев, я бы сказал, – наконец ответил врач. – Беременность протекала без патологий. Только ей нужно время на восстановление. – Затем он повторил еще раз, медленнее и тверже, будто предупреждая: – Ты должен дать ей время восстановиться.

Уголок моего рта приподнялся в ухмылке.

Он что, считал меня монстром?

* * *

К ночи Уинтер перевели в другую палату, а ребенка забрали для первого купания. Когда его вернули, мне и моим друзьям удалось подержать малыша на руках, после чего Бэнкс, Кай, Майкл и Рика ушли. Я попросил Алекс остаться на случай, если Уинтер что-нибудь понадобится. Мы не хотели бросать ее одну. Дежуря возле колыбели, я наблюдал, как сын дышит.

Мне, в отличие от него и его матери, не спалось. Нужно бы размяться немного. Подойдя к Уинтер, отсоединил свой телефон от зарядного устройства и прошептал ей на ухо:

– Пойду прогуляюсь. Скоро вернусь.

Едва слышно застонав, она кивнула. Я вышел, закрыв за собой дверь.

Спустившись на лифте, направился на улицу. Августовский воздух казался густым и приятно обволакивал кожу. Вытянув руки над головой, я зевнул, вдохнул запах остывающего асфальта и аромат свежего хлеба, принесенный из пекарни ниже по улице. Затем набрал номер Уилла, однако вызов сразу же переключился на голосовую почту.

Покачав головой, я уже собирался прервать звонок, но внезапный порыв злости заставил меня выпалить:

– Ты знал, что мой ребенок должен родиться в этом месяце. Почему тебя здесь нет? Ты все пропустил. Серьезно, ты просто гребаный…

Я умолк и сбросил вызов, стиснув зубы, потому что не знал, что еще сказать.

Говнюк.

Спустя несколько мгновений мной овладело чувство вины. Я не имел права срываться на него.

Вновь набрав номер, дождался сигнала автоответчика.

– Я скучаю по тебе. Мы все скучаем. Ты нам нужен, ясно? Ты нужен моему сыну. Ты его любимчик, я уже это чувствую. Просто…

Положив трубку, опять покачал головой.

Мне не следовало сердиться. Ведь я сам совершил изрядное количество глупостей, думая, будто нуждаюсь в этом.

…Просто сегодняшнее событие очень важное. Я хотел, чтобы Уилл был частью этого воспоминания. Развернувшись, двинулся к дверям, но в ноздри ударил смутно знакомый терпкий аромат, и я остановился. Когда сообразил, чем пахнет, улыбнулся, на минуту забыв про Уилла. Заметив облако дыма, поднимавшееся из-за угла, я свернул туда и обнаружил Рику, сидевшую на парковочном столбике. Она вытянула ноги, скрестила лодыжки и курила Davidoff[1]. Подойдя ближе, остановился рядом с ней. Девушка не глядя протянула пачку с зажигалкой, будто ждала меня.

Что Рика замышляла? Она вела себя чертовски странно последние несколько месяцев. Я даже подумывал опять похитить ее, угнать яхту Майкла в открытый океан и оставаться там до тех пор, пока Рика наконец-то не выяснит отношения со мной. Нам не удалось поговорить сегодня, но она явно вернулась по какой-то причине.

Взяв сигареты, вытащил одну и прикурил, упиваясь долгожданным, знакомым вкусом. После очередной затяжки отдал пачку и зажигалку обратно.

– Я расскажу ей, что у нее появился внук, – заявила Рика, устремив взгляд вперед.

Так вот зачем она сидела тут в четыре часа утра? Пыталась разобраться в ситуации, хоть это и не ее собачье дело?

– Рассказывай, если хочешь.

За все время после того, как мне стало известно, что у нас с Рикой общая мать, я не разговаривал и не искал контакта с Кристианой Фэйн. Она позаботилась, чтобы меня не посадили за убийство отца. Что ж, по-моему, она была обязана сделать хотя бы это, так что нет, я не испытывал чувства благодарности. Пошла она.

Победа – не главное, главное – борьба. Кристиана совершенно не боролась за меня. Общение с ней не принесет абсолютно никакой пользы.

Однако Рика продолжила гнуть свою линию:

– Дэймон, ты не можешь так поступить с ней. Она заслужила возможность присутствовать в его жизни.

– Ты действительно в это веришь? – спросил я. Девушка даже не посмотрела в мою сторону. – А если бы отец так и не рассказал мне правду? Она бы призналась? Не похоже, что это входило в ее планы.

– Может, его смерти она и ждала, – выпалила Рика в ответ, после чего встала и подняла взгляд на меня. – Правда в том, что она тебя хотела. Она не сделала аборт, не отдала тебя в детский дом. Кристиана была не самой лучшей матерью, но она никогда не причиняла мне боли, в жизни не поднимала на меня руку и всегда любила.

Я покачал головой. Мне плевать.

Или я старался делать вид, будто плевать.

Наперекор моим словам в мыслях всплыл образ Кристианы – юной, в слезах, – прежде чем отец вырвал меня из ее рук. Даже представить не могу, какая это боль.

Но я моргнул, покачав головой. Нет. Я сам теперь отец и знаю без тени сомнения – ничто не встанет между сыном и мной. Она слишком долго была слабой. Моему ребенку не нужен подобный пример.

– К тому же мама не единственная твоя родня, – подметила девушка. – У нее целая армия родственников в Африке и Европе. Разве ты не хочешь дать своим детям большую семью?

– Нет, – отрезал я без колебаний. – У моих детей есть мы с Уинтер. – Затем посмотрел на Рику. – И ты.

Она прищурилась.

– А еще Бэнкс, Алекс и парни, – добавил я. – И ваши будущие дети. Вот их семья. Именно та семья, какую я хочу для них.