Едва ли кто-то знал, что это вовсе не древняя легенда, а выдуманная каких-то двадцать лет назад история. И едва ли кто-то знал, что не было никогда ни той святой, ни врачевателя.

Это было известно лишь изобретательному создателю этой истории, сколотившему состояние на продаже суеверным морякам амулетов – кожаных мешочков с железной пластиной и смесью дурно пахнущих трав.

И вот уже неделю этот секрет знала и его пятнадцатилетняя дочь – она узнала правду от самого мошенника.

Этого пройдоху, выдававшего себя за потомка лекаря из выдуманной им же легенды, звали Ицхак Калоним ди Негропонте, а его дочь – Юдифь.

Сейчас отец и дочь рука об руку стояли на верхней палубе галеры и с нетерпением ждали момента, когда можно будет попрощаться с капитаном македонского судна. На этом корабле они приплыли с острова Негропонте, когда-то принадлежавшего Венеции, сюда, к берегу Эгейского моря у дельты реки По, где воды были неглубокими и почти пресными.

– Тут ваше плаванье подходит к концу, – говорил капитан. – Вам известен венецианский закон. Евреям не дозволяется входить в порт на корабле.

Ицхак почтительно поклонился.

– Благодарю вас, вы и так сделали для нас больше, чем я ожидал.

– Мы склоняем головы перед вашей славой, – ответил капитан, но вид его не внушал доверия.

Ицхак прекрасно знал, что капитан лжет. Мужчина обвел взглядом собравшихся на палубе матросов. Каждый из этих моряков только и ждал того момента, когда Ицхак и Юдифь сойдут с корабля.

Капитан дал отмашку, и двое матросов спустили на воду шлюпку. Деревянные блоки со снастями заскрипели, в воздухе запахло горелым маслом.

– Ниже, ниже, – командовал боцман, стоя у поручней и следя за тем, чтобы шлюпка с четырьмя гребцами и одним рулевым надежно спустилась на воду.

– Мои люди доставят вас до берега по этой протоке, – говорил капитан, показывая на поросшее камышом побережье. – Вы окажетесь прямо возле города Адрия, одного из древнейших здешних поселений. У стен города есть таверна, где вы сможете переночевать. А затем отправляйтесь на северо-восток. Там Венеция.

– Моя дочь и я всегда будем вам благодарны, – торжественно произнес Ицхак Калоним.

Затем он перевел взгляд с капитана на три огромных сундука, стоявших рядом с капитанской каютой. Сундуки были оплетены толстыми цепями и увешены замками.

– Мы доставим ваши вещи в дом Ашера Мешуллама на площади Сан-Поло, как вы и просили, – заверил его капитан. – Не волнуйтесь.

– Я целиком и полностью вам доверяю, – ответил Ицхак, не переставая глядеть на сундуки, точно не мог расстаться с ними.

Еврей посмотрел на моряков. На их лицах читалась жадность. Суетливые движения выдавали нетерпеливость капитана.

– Я вам доверяю… – повторил Ицхак, но это прозвучало скорее как вопрос, чем как утверждение. Вопрос или просьба, мольба о милосердии.

Капитан попытался улыбнуться, но его губы сами растянулись в нервозную ухмылку.

– Пора… Иначе ночь застанет вас в пути. А мир полон дурных людей.

– Да, – кивнул Ицхак, смиренно опуская голову.

Он подвел дочь к веревочной лестнице, спущенной в шлюпку.

– Пойдем, дитя.

И в этот момент один из матросов, совсем уже старик, бросился Ицхаку под ноги.

– Коснитесь амулета, господин, чтобы я исцелился от болезни, – взмолился он.

Капитан с силой пнул старика под зад.

– Проклятый дурак, – раздраженно прорычал он.

Затем он повернулся к Ицхаку, пытаясь замять инцидент.

– Вам пора…

– Прошу, капитан. Это не займет много времени, – улыбнулся Ицхак.

Склонившись к старику, он увидел кровоточащие десны и ранки на шее.

– Ты все еще веришь в амулет Калонима? – несколько озадаченно спросил мошенник.

– Ну конечно, господин, – ответил старик.

– Ну хорошо, – вздохнул Ицхак, с тоской вспоминая старые добрые деньки, когда каждый моряк в Италии верил в амулет Калонима и готов был заплатить три серебряных монеты за право носить этот мешочек на шее.

– Коснитесь амулета, милостивый господин, – повторил старик.

Моряки принялись нетерпеливо подталкивать друг друга, но никто ничего не сказал.

Ицхак Калоним ди Негропонте протянул руку к амулету, который много лет назад сделал его богачом. Из-за железной пластины мешочек казался тяжелым, но на самом деле это был всего лишь кожаный кошель с полевыми травами, росшими за его домом. Эти травы всего за пару монет зашивала в кошель одна старушка. Та добрая женщина уже умерла.

Закрыв глаза, Ицхак пробормотал:

– Во имя святой, чье имя утеряно в веках, силою крови моей, той самой, что текла в жилах моего предка-чудотворца, врачевателя Калонима, я возвращаю сему амулету его целебную силу.

Закрыв глаза, Ицхак отпустил амулет и положил обе ладони на голову моряка.

– Прими мою браха[2], – торжественно произнес он. – Теперь ты благословлен и спасен.

Ицхак повернулся к дочери, и по его лицу скользнула улыбка – немного смущенная и в то же время заговорщицкая, ведь Юдифь знала его тайну.

Надев заплечную сумку – девушка сама сшила ее из пестрого персидского килима, – Юдифь до колен приподняла юбку, чем привлекла внимание всей команды к своим стройным ножкам, спустилась вниз по веревочной лестнице, болтавшейся на боковой стороне галеры, и ловко спрыгнула в шлюпку. Ее отец еще раз попрощался с капитаном и последовал за ней.

– Приготовились… И раз! И два! – крикнул рулевой, и гребцы одновременно спустили весла в воду.

Вначале шлюпка плыла медленно, скрипели уключины, но вскоре она понеслась по морю навстречу мерным водам реки.

Юдифь оглянулась на галеру и увидела, как капитан и команда набросились на набитые ценными вещами сундуки. Она взволнованно повернулась к отцу.

– Я знаю, малыш. Саранча налетела на свою добычу, – тихо прошептал Ицхак, чтобы его не слышали гребцы.

– Но как же наши вещи? – обеспокоенно спросила она.

Отец осторожно коснулся ладонями ее лица и повернул ее голову так, чтобы девочка смотрела в сторону реки, а затем обнял ее.

– Гляди вперед, – сказал он.

Юдифь не сразу поняла его. Она чувствовала, как от ярости у нее сдавило грудь, и отчаянно мотнула головой, точно пытаясь воспротивиться несправедливости.

– Они же воры, отец! – горячо зашептала она.

– Да, милая, – спокойно ответил Ицхак.

Юдифь попыталась высвободиться из объятий своего отца.

– Как ты можешь мириться с этим? – прошипела она.

Ицхак силой удержал ее.

– Прекрати! – осадил он дочь.

– Но папа…

– Прекрати, говорю тебе!

Он заглянул Юдифь в глаза. Они были черны, словно ночь.

Девочка опять попыталась вырваться, но отец держал ее так сильно, что ей было больно.

Тем временем шлюпка зашла в устье реки По, скользнув по волне в том месте, где в соленые воды впадали пресные.

Впереди раскинулась величественная река, манящая и таинственная, как будущее.

Берега реки, заболоченные, поросшие камышом, были неровными – выбраться здесь из воды было трудно. Когда лодка подплыла поближе к суше, мимо пролетела птица с длинной тонкой шеей. В устье стояла плоская лодка с несколькими худыми рыбаками. За лодкой тянулись сети. За зарослями камыша едва виднелась рыбацкая лачуга, грубо сколоченная из бревен и крытая камышом и соломой.

Солнце быстро катилось к горизонту, заливая все вокруг багряными лучами. Над рекой поднимался туман, но из-за холода он стелился над водой, не затягивая берега мутной пеленой.

И только тогда, оглянувшись на галеру, Ицхак равнодушно сказал:

– Цепи и замки сделали свое дело. Мне удалось обвести этих дураков вокруг пальца.

Юдифь почувствовала, как хватка отца ослабела. Оглянувшись, она увидела, как капитан – в сумерках он казался всего лишь черной точкой – отчаянно размахивает руками, пытаясь привлечь внимание гребцов и рулевого. Вскоре рядом с капитаном принялись махать руками и другие моряки. В этот миг галера напоминала диковинное многорукое чудовище. Наверное, все матросы что-то кричали, но корабль был слишком далеко, и ветер не доносил их крики.

Юдифь изумленно воззрилась на отца.

– Мне жаль, что пришлось оставить этим глупым пиратам три таких красивых сундука. – Он вздохнул. – И столько прекрасных булыжников с нашего чудесного острова…

– Булыжников?

– А ты что думала? Что в этих сундуках серебро и золото? – Замолчав, Ицхак опять приобнял дочь.

Юдифь взглянула на профиль своего отца – благородный точеный нос с горбинкой, покатый подбородок с острой бородкой. Мир Ицхака Калонима ди Негропонте был намного сложнее, чем она думала. Сильной, теплой руки отца на ее плече было достаточно, чтобы девочка успокоилась. Пускай она и узнала, что ее отец – шарлатан и мошенник.

Девушка нахмурилась, ее густые, черные как смоль брови сошлись на переносице. Склонив голову, девушка уперлась лбом в плечо отца. Ее старая жизнь была в прошлом, теперь начиналась новая. С новыми правилами.

– Булыжники, ну надо же… – тихонько рассмеялась она.

Глава 4

Их высадили на узкие, колыхающиеся на воде сходни. Рулевой махнул рукой на северо-восток.

– Венеция. Город, – на ломаном итальянском произнес он.

Матросы вновь взялись за весла.

– Дорога. Две мили. Таверна «У медведя». Желтая шапка! Евреи! – Рулевой похлопал себя по голове.

Ицхак и Юдифь остановились на сходнях, глядя, как шлюпка уплывает в туман.

Они остались одни. Одни в этом мире.

Ицхак махнул рукой на северо-восток.

– Венеция. Город, – подражая акценту рулевого, сказал он.

Юдифь неуверенно улыбнулась.

– Рибоно шель олам[3], Владыка мира, защитит нас. Не волнуйся.

Юдифь точно таким жестом вытянула руку в сторону северо-востока.

– Таверна «У медведя». Кушать.

Ицхак печально улыбнулся.

– Мне жаль, солнышко, но мы не можем туда пойти.

– Но… почему?

– Капитан не очень-то обрадуется нашей шутке с булыжниками, – объяснил отец. – Я решил, что матросов так заинтересуют наши сундуки, что им не придет в голову перерезать нам глотки. Они думали, что им в руки попало настоящее сокровище, потому не стоит рисковать виселицей. Понимаешь, о чем я?

– Нет. – Голос Юдифь срывался, глаза ей затуманили едва сдерживаемые слезы.

– Малыш, они могут покинуть корабль и отправиться в таверну искать нас, чтобы отомстить за этот розыгрыш. – Ицхак обнял дочь. – А мы ведь не хотим, чтобы толпа вонючих македонцев в итоге одержала верх, правда?

– Нет… – Юдифь все-таки расплакалась.

– Ну вот и хорошо. И поэтому мы пойдем туда, где нас не станут искать.

– Куда?

– Прочь от Венеции.

– Но…

– Через пару дней мы вернемся. Такой крюк пойдет на пользу нашему здоровью, как думаешь?

Кивнув, девочка спрятала лицо на груди отца и всхлипнула.

– Эй, ты решила измазать мне рубашку соплями? – с упреком осведомился Ицхак.

Юдифь тут же отстранилась.

– Папа! Какая гадость! Нельзя говорить такое женщине! Только мужчине! Вот будь у тебя сын…

– Так ты измазала мне рубашку соплями или нет?

– Нет!

– Нет?

– Нет!

– А если я проверю?

– Папа! – возмутилась Юдифь, отшатываясь. От былого испуга и горя не осталось и следа. Девочка улыбнулась.

– Все, все, иди сюда, – ухмыльнулся Ицхак.

– Нет уж…

Тем не менее девушка вернулась к отцу, сцепив пальцы за спиной.

Ицхак что-то вытащил из сумки и передал дочери.

– Ты же слышала. Желтая шапка. Евреи. – Он похлопал себя по голове, подражая жесту рулевого.

Торжественно надев на голову свой странный головной убор, Ицхак проследил, чтобы дочь последовала его примеру.

– С этого момента мы официально становимся европейскими евреями. Теперь меня будут звать Исаак, а тебя – Джудитта.

– Джудитта…

– Хорошо звучит, верно?

– Да…

– А тебе эта дурацкая шапочка даже идет.

Обретшая новое имя Джудитта покраснела.

– Нет-нет, только не красней! Терпеть не могу, когда женщины краснеют! – вдруг прикрикнул на нее Исаак.

Девушка уставилась на отца, не понимая, шутит он или нет.

– И я не шучу.

Джудитта уже вся залилась краской.

– Прости, я не хотела, – поспешно извинилась она.

Фыркнув, Исаак закатил глаза и ступил на берег.

Он указал на узкую грязную тропинку, ведущую на восток.

– Куда-нибудь мы по ней да выберемся.

Но прежде чем уйти, он намеренно оставил следы на дороге, ведущей к таверне «У медведя», а потом вернулся к дочери, ступая по траве.

– Скорее всего, матросы будут настолько пьяны, что не заметят следов. Но всегда лучше подходить к любому делу тщательно, запомни это.

– Где ты такому научился, пап? – спросила Джудитта.

– Пускай это останется для тебя тайной, – немного смущенно ответил Исаак.

Стараясь не ступать на грязную дорогу, они направились на запад.