Дарья Радиенко

Крепче стали, острее меча…

Все глубже сумрак, все длиннее тени.

Ровно горит свеча, и мерцает вода в стеклянном сосуде. Так повелось издревле — «В доме своем я встречаю тебя водой и огнем»…

«Я не огонь зажигаю, а душу и сердце свои зажигаю по тебе навсегда».

«Где будешь ты, там и я».

«Отныне и во веки веков».

* * *

Вечер. Ярко освещенный салон на первом этаже длинного здания, которое тянется вдоль шумного столичного проспекта. Вместо наружной стены — витрина из отдельных стекол, как в теплице. Прохожие с любопытством заглядывают внутрь, а посетителям открывается вид на далекий город внизу, лежащий под светлым небом среди темных древних холмов, мост над улицей и современный торговый центр напротив, с буквами по фасаду: «АТРИУМ». В общем, хорошее место.

Юный мастер татуировки, в джинсах, футболке с крылатым черепом и пестрой бандане, трудился над заказом уже полчаса. Правда, работа была несложной — какая-то надпись латинскими буквами, шрифт простой, образец на флэшке принесла сама клиентка… Его внимание отвлек только небольшой переполох, когда в проем под крышей влетела синица.

— Ой, она сейчас начнет биться и разобьется!.. — рыженькая девушка-парикмахер, сама чем-то похожая на воробья, вскочила с кресла, отбросив журнал «Афиша».

— Да вы ее не трогайте, она вылетит…

— Это хороший знак, вообще-то! На счастье. — Вторая сотрудница, с буйной копной черных кудрей, на миг отвлеклась от разговора по мобильному, потом снова продолжила беседу. «Да короче!.. Не, ну ты напряжный человек… Что ты мутишь? Что „не могу?“ Да не надо мне извиняться…»

Синица подлетела к мастеру и стала заинтересованно наблюдать за процессом, но тут он решил, что должен сделать перекур.

— …Да ладно, хорош свистеть! Чего тебе неудобно? Это спать на потолке неудобно, а все остальное… Ага… Слышишь, родимый, короче, все с тобой ясно. Да все, блин! Конец связи! — черноволосая выключила мобильник, устало выдохнула: «Ох и козлина…» и, потянувшись, встала навстречу вошедшей посетительнице. — Здравствуйте, что вы хотели?…


…И откуда они ведают, что добрый знак? Это же наше поверье. Только у нас говорили — синивица. Сколько лет минуло, иные люди кругом, иная речь. А слово осталось…

* * *

Хорошее слово — фрилансер, правда? Мне тоже нравится. Что-то такое сверкающее, легкое… как полет серебряной стрелы… Да ведь это и значит — вольный стрелок! Или, вернее, копьеносец. Конечно, на самом деле нет у меня никакого копья, да владеть им девушке и ни к чему. Компьютер есть… А говорится так просто потому, что ты сам себе хозяин, и волен наниматься на службу к кому угодно — где платят больше. Например, в бюро переводов.

Такое занятие как раз по мне, — скажу без похвальбы, я с детства легко училась иноземной речи… Английский язык, он простой — куда проще латинского, а с нашим и не сравнить. Да и бумаги эти переводить не трудно, они все похожи: стороны чего-то там обязуются, действуя разумным образом и в надлежащем порядке, соответственно… Иной раз, правда, пишут неясно, так что и десяти строк за час не сможешь перевести. Но тут надо самый смысл уразуметь — и уже на своем языке писать, как внятнее… А ходить на работу не надо, можно вставать и ложиться когда захочешь. И переводить хоть днем, хоть ночью. Чаще, правда, и днем, и ночью, — особенно если срочный заказ, как этот: учредительный договор, двадцать два рабочих дня, триста восемьдесят страниц… Но деньги мне очень нужны. Чтобы побывать в этом городе снова.

Вале, говорили там на прощание. Будь здоров. Сальве — здравствуй, привет тебе…


На такси, на городском транспорте, на крышках люков — буквы SPQR: Senatus Populus Quiritium Romanus, «сенат и граждане Рима». Граждане Рима больше всего любят говорить по мобильному. Толпы народа, бесконечные магазины и кафе, туристы в шортах, с фотоаппаратами и рюкзаками. Всюду полно древнеримских сувениров и тех, кто их покупает: капитолийскую волчицу размером с сигаретную пачку, голову или бюст античной богини, пластиковые легионерские доспехи.

Нормальный современный город, в котором древние руины выглядят как декорации — и впечатление усиливается от того, что они дополнительно украшены декорациями современными, даже живыми. Рядом с Колизеем жуют пиццу и пьют пиво гладиаторы, цезари и центурионы, — на случай, если кто-то пожелает увековечить себя в компании древних римлян. Желающих хватает, особенно женского пола. Иногда кто-нибудь из этих ребят неожиданно замахивается мечом на туристку помоложе и посимпатичнее, та жизнерадостно визжит, окружающие спешно выхватывают видеокамеры. В общем, очень интересно.

Чтобы эффект от созерцания Колизея оказался наибольшим, приходите к его подножию на закате: к этому времени зажигается подсветка.


Тянет меня в этот город, будто силой влечет. И нет покоя.

Будем опять жить… Забудем, кто есть мы…

Что было, что будет… Что еще ты мне нагадаешь, расена, жендча с рода ини?…

Ми не ворожея…

Хоть раз еще свидеться. А больше мне ничего не надо.

* * *

Это написано в любом путеводителе: вода здесь до сих пор течет из горных источников по водопроводам, построенным еще до новой эры.

А вкус у нее другой. Ведь раньше она была дождевая, ее дарил квадратный кусочек неба в кровле атриума. Тысячи невидимых капель срывались с высоты и, на миг сверкнув в полутьме, с ровным плеском падали в бассейн недалеко от очага, так что небесная вода соседствовала с земным огнем — и текла дальше, в подземный колодец… Атриум, мост между небом и землей, сердце каждого дома, обитель родных богов… Так было…

Мерцающий вечерний город — как луг, полный светляков. И не разберешь, где Коллина, где Палатин… если они еще есть. В этом городе и раньше можно было заплутать, а уж теперь, наверно!.. Интересно, Субура хоть в чем-то осталась прежней? Шумная днем, глухая и темная ночью, мешанина домов и кривых переулков, мощеных гравием, толпы лихого сброда… Под вечер, говорили, лучше туда не соваться. «Я не боюсь ходить одна»… А Этрусская улица? По-прежнему ли о ней идет молва, что там живет бессовестный народ и те, кто торгует собой?… Может, название и есть — на карте. А того города нет все равно.

Ну, а этот, другой, — хуже он или лучше? Не разглядеть. Он прячется за мелькающими огнями реклам, за холодным светом витрин, этот новый город, который по-прежнему называют вечным. Красивый столичный город, похожий на все столичные города… Не лучше того. И не хуже. Просто другой.

А его жители? Они такие, как есть, кому-то могут нравиться, кому-то нет. Прежде всего, они не потомки… тех. Разве что наследники — не по крови, а по праву нового жильца, занявшего дом после смерти хозяина. Он открыл кассу в прихожей, за плату показывает найденный им антиквариат и, чтобы развлечь гостей, рядится в одежды прежних владельцев.

* * *

Туристы, туристы — и поодиночке, и с экскурсиями. Посмотрите налево, посмотрите направо, на эти камни, овеянные дыханием веков, хранящие отпечаток седой старины… К Колизею по утрам приезжают несколько грузовиков с битым мрамором — чтобы желающие могли урвать кусочек древнего Рима на память. Ну это пускай, — а то бы и правда остались от него рожки да ножки.

Форум — в основном, реконструкция. Туристы с мороженым и колой лазят по мрамору, как муравьи. Шумная толпа. Хотя ведь и раньше так было… И тоже хватало здесь приезжего люда… Разве что без фотоаппаратов.

«Есть ли что суетливей форума? Но и там можно жить спокойно, если деться некуда. Хотя, если б можно было располагать собой, я бежал бы от одного вида, не то что от соседства форума»… Так было…


Здесь останавливались, провожая человека в последний путь. И его наследник или ближайший родич говорил о нем похвальное слово, рассказывал обо всех его славных деяниях, чтобы запечатлеть их в памяти живых…

«В заключение я скажу, что ты все заслужил, но далеко не за все нам удалось воздать тебе по заслугам. Твоя воля — закон для нас; если окажется возможным еще в чем-нибудь исполнить ее, мы не преминем.

Да хранят твой покой боги… Прощай! Мы все последуем за тобою — в том порядке, который нам назначит судьба».

Женщинам плакать громко и голосить было нельзя, надо было держаться достойно. В законе так и говорилось — «воя на похоронах не поднимать». Даже потом, в тот самый миг… когда зажгут погребальный костер… Считалось, что не слезы нужно проливать по умершему, но кровь, — такая жертва будет угодна его душе. И там, возле костра, заставляли рабов сражаться насмерть. Так было заведено. Это потом уже бои стали показывать в цирке, на потеху толпе. А раньше — только на похоронах…

А поминали на девятый день, как сейчас… так повелось издавна.

«Да вознаградят вас боги, друзья, и да пребудут они милостивы к вам, странники. Идите и возвращайтесь здравыми и невредимыми. А вы, бросающие здесь цветы, да живите долгие годы…»


Когда-то на Форуме стоял камень, от которого начинался отсчет главных дорог страны. Отсюда и поговорка — все дороги ведут в Рим. Особенно в туристический сезон. Вокруг постоянно снуют люди, так что даже не выберешь свободного места, чтобы отснять хоть несколько фотографий… Конечно, в интернете можно найти снимки лучшего качества, чем сделанные самой. Вот разве что тебя на них не будет. А зачем это нужно? Чтобы показать другим — смотрите, я на фоне древнего Рима? На других наплевать. Ну, а для себя — не нужно тем более. Говорят, на память… Как будто иначе можно забыть. Я и так всегда помню о том, что была здесь…


Здесь, где вливалась в Форум улица Аргилет, был храм двуликого Януса, охранителя входов и выходов, покровителя всех начинаний. Во время войны врата храма распахивали настежь — чтобы бог выступил на помощь воинам. И закрывали только после того, как воцарится мир. Так вот, многие за всю свою жизнь не видели этот храм закрытым…

Словно некие силы постоянно толкали их к войне. Говорят, жажда власти над другими народами… Не только. Да, они полагали, что народ, происходящий от самого Марса, призван быть владыкою мира. Но это было потом. А тогда они были вынуждены воевать, чтобы выжить среди сильнейших соседей, — ведь натиск бедствий был таков, словно их и впрямь ниспослали бессмертные боги, желая знать, выстоит ли римская доблесть… И вынуждены были захватывать чужие земли — потому что своей, неплодородной и скудной, не хватало на всех. Так повелось, что лишь земледелие и войну они считали достойным занятием. Хваля доброго мужа, хвалили его как умелого хозяина и славного воина. А все остальные дела считали равно далекими от правды и справедливости, — презирали и торговлю, и ремесло, а ростовщичество было для них хуже разбоя…

И так о них пошла слава, что римляне считают войну прекрасной, потому что война по-латыни — «bellum», а «прекрасная» — «bella». И что проигрывают они сражения, но не войны. А побежденные ими расены из Вей, те, кому довелось полураздетым и безоружным пройти под позорным ярмом, говорили злее: «римляне, как саранча — убьешь одного, придут десять…»

* * *

— …А я хочу себе сделать руны, — рыжая, подойдя к девушке, сидящей на кушетке, рассматривала ее нательную роспись. — Меня вообще прикалывает все такое, древнее… Только не могу решиться…

— Почему?

— Так… как-то… пока не решилась. А очень больно?

— Да нет! Вы попробуйте.

— Ну, как-то…

— Вы же видите, сколько людей это делают. Значит, ничего страшного.

— Ага. — Черненькая обернулась, продолжая водить феном над головой клиентки. — Помнишь того, с волком? Рисунок, наверно, два часа выбирал из каталога, все мозги Лехе продолбал… Короче, выбрал — такой зверский волчара, пипец: типа оборотень, на луну воет, и так из пасти кровь, бэ-э. «О, вот это супер, вот это супер…» А потом потерпел двадцать минут и говорит — все, я больше не могу! Давайте завтра!

— И что, не пришел?

— Ну, тут — куда ты денешься… когда разденешься! — Она хмыкнула. — Пришел, доделать же надо.

— Ой, а я так люблю мистику, где про оборотней, и все такое… — рыжая задумчиво вздохнула. — Нет, я понимаю, это как бы силы зла, но мне их как-то всегда жалко… Особенно этот фильм, где Том Круз, такая лапочка, прям на слезу пробивает! Блин, ну как он называется?… «Интервью с вампиром!» Недавно шел по НТВ, вы не смотрели?

Девушка покачала головой.

— Ну, если будут повторять — посмотрите! А у вас вообще кабельное или спутник?

— Вообще-то у меня нет телевизора…

— Это как?…

— Ну, так… Нет.

Черненькая снова резко обернулась и уставилась на нее, что-то напряженно соображая.