— Чего стоите, делайте что-нибудь, вас же столько учили…

— Петрович, не могу, нужен спец по голове. Я же учился только в брюхе ковыряться.

— А если вертолёт, вызвать? — не унимался Петрович.

— Не довезут, а неприятностей нам всем с макушкой обеспечено.

— Андрей, хрен с ними с неприятностями, только скажи: спасут или нет? — принял решение и Иван.

— Нет, он уже отходит. Успокойтесь. Все когда-нибудь умирают…

— Им хорошо было вместе, хоть немного, хоть чуть-чуть…,- вытер слёзы Петрович. — Это она его забрала. Пусть идут голуби с миром, если им вдвоём так сладко. Вот ведь как бывает, искорками прогорели…

Я, чувствуя, что бледнею, потрясённая сидела на стволе дерева служившей нам в пещере лавочкой. Всё слилось в одно, радость от такой необыкновенной находки напрочь смела первая потеря. А утром ещё Настя узнает о смерти сестры…

— Кто их? — спросил Василий. Он сидел на коряге сгорбившись, зажав между коленями руки и, поникнув головой, тихо плакал.

— Мы можем только предполагать… — Развёл руками Андрей.

— Всем максимум осторожности. И чтоб без страховки не выходить. — Насупился Иван. — А сейчас, мужики, отойдём немного от лагеря и похороним. Валера, найди место. Ксюха, иди спать.

Я повиновалась, но спать не могла. Утром всех насторожил лай собак. Мужики взялись за оружие. Было ясно, что шла облава. Но собаки, покружив по месту, ушли в сторону к реке. Иван, вопросительно посмотрел на охотника. "Что?"

— Я обработал место нашей стоянки.

— Валера тебе нет цены.

— Охота, это моя жизнь.

— Как ты думаешь, сегодня можно идти в посёлок или лучше выждать?

— Лучше пару дней подождать. И ещё… Я видел вертолёт…

Я вздрогнула. Неприятностям главное начаться. Безногий видно даже оттуда сторожит тайну погибшей империи.

— Что ты этим хочешь сказать?

Андрей с Иваном вопросительно посмотрели на него.

— Ребята, это тот же вертолёт, я охотник и мой глаз намётан.

— Думаешь, зеки рассказали о карте и они поверили?

— Всё может быть. Откидывать такой вариант нельзя. Место они не знают вот и шарят надеясь наткнуться на нас. Иван, это опасно. С золотом они нас не выпустят живыми.

— Опасности давят с двух сторон. Здесь староверы, впереди непонятно что…

— Эти хуже бандитов Ваня, потому как при чине и службе.

— Ты прав, но будем отбиваться.

— Рискнёшь?

— У нас нет выхода, охотник.


Утром Иван отдал Насте медальон сестры и рассказал о случившемся. Она, расстегнув пуговицы на кофте, достала и показала почти такой же с иконкой и крестом свой. Иван, повесив ей на шею и второй, велел спрятать и никому никогда больше не показывать. Два дня лежали, как медведи в берлоге. Утешали Настю и рассказывали ей про шумевшую за вековой тайгой жизнь. Слушали, как долбил дождь по деревьям. Он хлещет и хлещет с утра, сосновые ветки шелестят над лазом, наводя тоску. В ночь, взяв рюкзаки, небольшим отрядом отправились в посёлок. Пошёл Валера, Андрей и Иван. Решили больше никого в тайну не путать и держать язык на запоре. Где золото, там на лицо безумие. К тому же решили сокровища иеромонаха не трогать. Слитки не ковырять, а обойтись монетами. Церковь мрачной каменной глыбой нависла над деревянным посёлком. Валера опять остался на охране, а Иван с Андреем спустились вниз. Решили взять только немного монет и больше ничего не трогать. Вынеся три рюкзака всё вернули на место.

— Вань, а нам этого хватит? — не выдержал Андрей, подкидывая рюкзак на спину ему.

— Хватит.

— А на что хватит? — не унимался он под хмыканье охотника.

— На банк.

— То есть? — аж встал Андрюха.

— Помнишь, что сделали чехи с вывезенным от нас золотом. Напоминаю для беспамятных. Организовали банк. Так чего же не воспользоваться хорошей идеей.

— А нам никому ничего…

— На что тебе надо?

— Мало ли… Квартиру хочу, машину хорошую, а не старую тарантайку.

— На машину получишь, а на квартиру кредит в нашем банке возьмёшь беспроцентный.

— Да! — обрадовался он, но, помолчав, опять завёл… — Вань, а не проще поделить это всё поровну и все дела? К тому же вон его тут сколько, ещё придём.

Охотник захихикал.

— Нет не проще. О том что здесь имеется забудь. Понял. Жадность до добра не доводит. По одиночке теряют все и всё. Выжить можно только вместе. И такие деньги преступно бросать коту под хвост. Если растянуть, уйдут на ерунду. Акулы пронюхав враз сожрут. А так будет мощное дело. К тому же, если не забыл, это золото народа. Вот и будем стараться в этом направлении. Ты вообще-то чего распетушился. Я думал ты стоящий мужик и не заболеешь золотой проказой?

— Прости. Это так. Нашло просто. Ты прав, прав. Мужики берегли для России. Мы сделаем фонд.

— Молодец!

— А кто встанет над банком?

— Петрович. Он умный и расторопный мужик. Но мы торопимся нам надо довезти груз до дома.

— А что может случиться? — удивился Андрей. В его представлении самое сложное было, это найти ценности, а уж всё остальное фигня.

— Валера же видел вертолёт. Тот самый. Ты что забыл?

— Может опять зеки сбежали?

— Всё может быть, а может и нас пасут.

— С чем мы возвращаться будем, — крякнул охотник дополняя Ивана.

— Могут отобрать? — не поверил Андрей.

— Это тайга, мил человек, заровняют, никто не догадается, что мы были. — Влез опять Валера. — Тем более люди те гнилые. Трухлявый народишко, с двойным дном и ходом.

— Чёрт! И что ты Иван собрался делать?

— Будем отбиваться. Пойдём прежним путём.

— Но почему? Среди людей им труднее будет убить нас?

— Ошибаешься. Ерунда на постном масле получается. Они объявят, что мы бандиты и нас местное население веря им загонит, как зайцев. К тому же мы не сможем открыто защищаться. А на тайной дороге у нас, как и у них развязаны руки. Мы в равных условиях, понимаешь.

— Наверное, ты прав. Будем ориентироваться пока на возвращение. А все мечты оставим на потом. Мечтам палец класть в рот опасно. Откусят и все дела.

— Вот и отлично, хирург, — опустил свою широкую ладонь на плечо Андрея Валера. — А теперь ноги в руки и помогай нам бог.

Они благополучно добрались до лагеря. Перед входом прислушались и оглянулись. По-прежнему стеной чернел молчаливый лес. Кажется тихо. В пещере произвели пересмотр и перегруппировку вещей. Всё ненужное оставили, аккуратно сложив в пакет. Вещи, которые тащили раньше охотник, Андрей и Ваня разделили между всеми. Те несли рюкзаки с ценностями. Все, конечно, догадывались, что в них, но молчали. Лагерь снялся и отправился в обратный путь. Было тревожно. Лично у меня ломило грудь, а висок расшибали набатом колокола. Мы оставляли здесь могилу ставшего нам родным парня…Но я понимала: хандрить нельзя. Вошли в густой, толстоствольный лес, где можно пройти только гуськом топая друг за другом, по узенькой тропинке прокладываемой Василием, которая то исчезает, то возникает вновь, петляя и извиваясь. Я, держась хвостиком за Иваном, чтоб отвлечься пытаюсь рассмотреть верхушки деревьев. Потом понимаю, что затеяла ерунду. Они такие высокие, что здесь и днём поди полумрак. Под ногами хрустят сухие ветки. В рот и горло лезет мошкара. Прямо выедает глаза. Она облепляет лицо и шею. Сущий ад. Мы отплёвываемся, отбиваемся и идём вперёд. Золотое блюдце луны выплыло из облаков, освещая дорогу равнодушным зеленоватым светом и какое-то время вела нас, но потом устав скрылась, оставив с темнотой наедине. Но, слава Богу, не надолго. Незаметно подкрался рассвет. Куски неба над головой начали светлеть, а потом резко вспыхнули розовым светом. Вот и утро! Все, конечно, догадались, что какие-то ценности нашли. Но усиленно делали вид, что не в курсе. Один возбуждённый Петька бегал вокруг Ивана и просил показать хоть что-нибудь. Тот мигнул Валере, разрешая покрутить перед его носом царский золотой. Парень изобразил танец индейца и, получив затрещину от охотника, убрался на место. Шли, сколько хватило сил. Выдохшись, сделали привал. Я лежала на груди Ивана и слушала, как шепчутся сосны. Боже, как хорошо! Впереди, за разведчика, шёл привычный к тайге Василий. Последними — Петька с Настей. Петька ей о чём-то рассказывал, а та его слушала, кивая. Мы переглядывались: "Интересно, какую лапшу на уши вешает он ей". До машин добрались почти благополучно. На замыкающих ребят выскочила ватага детей, собирающих ягоды. Конечно, не радостное известие, но прикинули, пока те добегут до скита, пока то да сё — успеем. До реки прошли на максимальной возможной скорости ни от кого не прячась, торопясь. Переправились через Белую благополучно. Правда, не без ЧП. Когда вторая машина была на середине реки, на берегу появилась погоня. У Андрея дрогнула рука и он опять чуть не свернул в сторону. Но Валера, продемонстрировав кулак, быстро привёл его в норму. Поняв, что брод, погоня было сунулась за ними, но тут же поплыла. Без карты или проводника не пройти. Иван боялся, что будут стрелять и попадут в канистры с бензином, но те замешкались, машина успела выскочить на берег и уйти в трещину в скале на безопасное место. Собственно какие у них к нам претензии? Одна Настя. Больше они не в курсе. Не будут же они из-за одной девчонки увлекаться погоней. Но всё равно перестраховываясь, гнали во всю прыть. К концу дня свернули в лес, на отдых. Похоже, решили тут заночевать. Сил на дальнейший путь уже не было. Там, откуда они пришли, над тайгой повисли подсвеченные заходящим солнцем грязноватые облака. Тревожно, но ничего, терпимо. Женщины занялись ужином, мужчины палатками и костром. Некоторое время работали молча и слаженно. Позже напряжение отпустило. А сумерки себе знай сгущались, пугая и обнадёживая. После ужина я заползла в свою палатку и, уткнувшись в подушку, заскулила. Выходит по всему, дозу романтики я получила — на всю оставшуюся жизнь. Если она будет только. Вспомнив о бегающих по берегу староверах, зябко передёрнула плечами. Иван, плюхнувшись рядом, поймав моё настроение, тревожно спросил:

— Ты чего, киска?

Я всхлипнула и уткнулась ему в плечо.

— Устала? Потерпи. Это не самое страшное. Впереди может быть трудно…

"Откуда?" возник вопрос в моей голове высушив слёзы и разогнав ерундовские тучки.

— Может быть трудно. — Повторил он. — Видишь, я не скрываю от тебя это. Поэтому держись всё время за моей спиной.

— Ваня, но с чего трудностям взяться. Впереди одно приятное возвращение?

— Пока это только наше предположение и догадки…, но похоже зеки рассказали охране про насторожившую их старую карту. Те время от времени прочёсывают предполагаемые районы нашего пребывания и возвращения. Скорее всего, зеки, слава богу, не запомнили ничего конкретного. Ищут наугад. Так что всякое может случиться.

— Кому угадать свою судьбу?…

— Так оно солнышко, так…

— Ты знаешь, когда я смотрю на ребёнка и слышу его смех, мне страшно как хочется думать, что человек создан только для хорошего. Но к сожалению очень скоро иллюзии рассеиваются. Дай волю и человек превратиться в дикаря — убийцу. Золото опасно. Я удивляюсь, как ещё в нашем маленьком лагере нет бунта, и кому-то не приходит в голову идея забрать всё и смыться. Куда ты всё это дел?

— Наверное, ты, солнышко, права. Человеку в душу не залезешь. Откуда можно узнать, что у человека делается на органе делающего человека, человеком. Я вон думал Василий опустившаяся личность, а он талантливый поэт и совсем не плохой мужик… А червонцы у Валеры. Он самый крепкий из нашего табора. Эта дорога возвращения будет для нас всех испытательной колеёй. Устоим против соблазна, будем сильной монолитной командой.

— А нет?

— Погибнем. У золота третьего хвоста нет.

— Если нас накроют, те с вертолёта, то золото отдавать нельзя. Тогда нас просто сотрут в порошок и размажут по земле, но… мы можем его спрятать.

— Куда? — Посмотрел на меня внимательно Иван.

— Например, в пустые канистры из-под бензина. Упаковать в резиновые мешки и залить бензином.

— А что это шанс… Ты почему ничего не ела и бледная вся, как поганка… Тебе что плохо?

— Я не знаю, как тебе сказать…

— Что такое?

— Вдруг ты рассердишься…

— Так, не тяни резину, что с тобой?

— Вань, я, кажется, беременна.

— Что? Кажется или беременна? Только без вранья.

— Беременна.

— И давно?

— А какая разница?

— Давно?

— Угу. С самого похода.

Он, вскочив на колени, закрутился по палатке.

— Ксюха, ну как это называется, что с тобой делать. Ты обалдела. А что если б выкидыш был. Сколько тебе лет, курица. Как ты могла так рисковать. Рюкзак такой тяжелющий таскать, а если б скинула? — Выдохшись, устало спросил:- Почему промолчала?