— Ты хочешь немедленно отправиться в свою спальню, детка? — спросил он.

— Да, сэр, именно так, — сказала Дженни. Кивнув, он осмотрел зал, а затем снова встретился глазами с Дженни.

— Тогда я прослежу за тем, чтобы тебя не побеспокоили, — вымолвил он.

Хью стало скучно, поэтому, как только закончилась пьеса, он не стал тратить время на прощание с хозяином. Ему не хотелось еще час обмениваться вежливыми фразами с остальными гостями. Впрочем, большинство из тех, кто жил неподалеку от замка, уже мечтали поскорее оказаться дома, а остальные — отправиться в отведенные им комнаты.

Было еще не поздно, поэтому Хью пока не собирался на покой, тем более что он делил комнату с младшим братом. Решив подышать свежим воздухом, Хью вышел из замка, позаботившись о том, чтобы не оказаться во внутреннем дворе, через который будут выходить покидающие замок гости.

Воздух был чист, высоко в небе сиял восковой полумесяц, где-то вдалеке был слышен шум прибоя, потому что Аннан-Хаус стоял на вершине холма, выходящего на залив Солуэй-Ферт. Пройдя совсем немного, Хью увидел в воде отражение полумесяца. Поднимался прилив.

С Аннан-Хилла открывался вид на темную долину, уходящую на север, и на золотые огоньки городка Аннан, примостившегося на берегу широкой серебристой ленты, именуемой рекой Аннан. На востоке поднимались темные леса и крутые взгорья, а на юго-востоке можно было увидеть невысокие холмы, отделявшие область Аннандейл от Нитсдейла. В свете полумесяца они казались серыми. На юге раскинулся песчаный берег залива Солуэй-Ферт с его сверкающими водами, а где-то далеко, прячась за высокими темными горами, протянулось английское побережье.

После двух дней, проведенных в компании, приятно было оказаться в одиночестве. Правда, Хью не чувствовал особого напряжения, но все же приятно расслабился, наблюдая, как полумесяц рисует на водной поверхности серебристые дорожки. Этот вид напомнил ему об Элле и о том времени, когда он однажды привозил ее в Аннандейл, чтобы познакомить со своей сестрой.

Хью считал себя обязанным представить ей Эллу, так как Фелина не смогла присутствовать на их венчании. Свадьба была скромной, потому что и Элла была весьма робкой. Да и сам Хью терпеть не мог помпезности, и ему не пришлась бы по нраву церемония, которую непременно устроил бы его отец в честь женитьбы своего наследника, несмотря на то что его милость не одобрял невесту сына.

Единственным, что понравилось покойному лэрду в Элле, было ее приданое. Как единственная дочь богатого барона Лотиана, она — с помощью своих денег, разумеется, — существенно пополнила денежные сундуки Торнхилла. Несмотря на это, лэрд считал ее долю слишком маленькой.

Но Хью горячо любил Эллу. Она была милой и спокойной и верила в то, что он не может совершить плохой поступок, не в состоянии ошибаться. Робкая с остальными, Элла никогда не была робка с мужем.

Она была нежной девочкой, которая ни о ком не думала плохо. Когда она умерла, Хью решил, что все нежное и мягкое в нем умерло вместе с ней. Все остальное умерло вместе с его наследницей неделю спустя.

Хыо больше ничего не чувствовал, не испытывал никаких эмоций и сомневался в том, что когда-либо сможет снова вернуться в прежнее состояние. И вот теперь, наблюдая за игрой лунного света на воде, он вновь ощутил терзающее его горе и знакомое, непроходящее чувство потери.

Мейри и Фиона, ушедшие вслед за Дженни, хотели остаться в ее комнате, однако она заявила, что не нуждается в их защите.

— Поверь мне, Мейри, — сказала она, когда они поднялись на первый лестничный пролет, — даже если Рид был бы настолько трезв, что сумел бы найти мою комнату, на двери у меня мощный засов.

— Я подумала, что тебе, может, захочется поговорить, — промолвила Мейри, вынимая шпильки из чепца и высвобождая копну длинных шелковистых волос песочного цвета.

— Знаешь, его было бы проще прогнать, если бы мы были вместе с тобой, — заметила Фиона.

— Все, что мне сейчас нужно, — это постель, — сказала им Дженни. — Так что спокойной ночи, мои дорогие. Увидимся утром.

В ее комнате горничная готовила ночные принадлежности.

— Ох, мистрис, как я рада, что вы пришли, — затараторила Пег, безуспешно пытаясь поправить чепец на непослушных рыжих кудряшках. — Если вы не возражаете, я бы хотела уйти ненадолго, чтобы потолковать со своим братом Брайаном и менестрелями.

— Ты хочешь выйти из Аннан-Хауса вместе с менестрелями? — изумленно спросила Дженни. От удивления ее брови поползли вверх. — А леди Фелина позволит?

— Да я и не собираюсь ее спрашивать! — сказала Пег. — Я уже больше года не видела Брайана, и даже сегодня у меня не было возможности поболтать с ним.

— Тогда ты должна пойти, — промолвила Дженни, делая ударение на слове «должна». — Более того, если ты поможешь мне переодеться в платье попроще, я пойду с тобой.

— Нет-нет, вы не должны говорить и делать такое! — воскликнула Пег. — Знатной леди негоже общаться с простолюдинами!

— Мне ужасно хочется пережить какое-нибудь приключение до свадьбы, пусть даже совсем незначительное, — сказала Дженни. — Если я сниму сетчатый чепец и вуаль и надену свое старое синее платье и плащ, все решат, что я всего лишь обычная горничная, которая составила тебе компанию. Ну а если нас все-таки поймают, я все возьму на себя, — добавила она. — Милорд и миледи узнают, что я убежала из дому, повинуясь импульсивному желанию, а ты бросилась искать меня.

Пег задумалась: последний довод хозяйки произвел на нее впечатление.

— На эту единственную ночь я хочу стать обычной девушкой, Пег. Только так мой поступок не вызовет среди менестрелей слухов и разговоров.

Говоря, она вынула из сундука свежую рубашку, свернула и засунула в накрытую корзину вместе со щеткой для волос, длинным шарфом и парой запасных чулок. Затем, вытащив из шкафа свой старый плащ, в котором она прежде ездила верхом, и пару теплых перчаток, Дженни объявила, что готова.

— А зачем вы взяли с собой все эти вещи? — с подозрением спросила Пег.

— На всякий случай — вдруг понадобятся, — беспечно бросила Дженни. — Ну а теперь давай поспешим, а то вдруг они уйдут.

Глава 2


Менестрелей они обнаружили в конюшне. То и дело смеясь или болтая, они грузили свои тюки на повозки или привязывали их на спины громко кричащих мулов. Воины лэрда Данвити пытались разглядеть, что они делают и что именно хотят увезти с собой.

— Ты видишь своего брата? — спросила Дженни, повышая голос, чтобы Пег услышала ее в этой суете.

Впрочем, она тут же об этом пожалела, увидев скупщика старых домашних животных Парленда Дау, проезжавшего мимо на пони. Парленд был не только торговцем: он забивал овец и коров для праздника. Обслуживал знатные семейства Дамфрисшира и Галлоуэя, и многие из них дали ему большую привилегию — приходить в замок когда угодно.

Дженни была уверена, что, направляясь к воротам, Парленд ее не заметил. В старой одежде, с наброшенным на голову капюшоном, скрывающим ее косу, она была неузнаваема. И, не заглянув ей прямо в лицо, было невозможно понять, кто она такая.

Пег медленно огляделась по сторонам.

— Вон он, стоит возле колокольной башни. Брайан! — крикнула она, махнув рукой.

Когда забойщик скота проезжал в ворота, один из молодых людей, собравшихся там, замахал рукой в ответ и побежал им навстречу.

— Как я рад, что ты пришла! — сказал он, обнимая Пег. — Я тебя и не видел!

— Ну да, я решила тебя немного проводить, — ответила Пег. — Ты ведь не должен вести мула?..

— К счастью, нет. Мы пойдем вперед, а они — следом за нами. И повозки тоже, — добавил он с усмешкой, бросая любопытный взор на Дженни. — А кто твоя подруга, детка?

Пег вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, когда ее глаза встретились с глазами Дженни.

— Тебе я скажу правду, Брайан, — ответила горничная. — Но только если ты пообещаешь молчать об этом.

— А почему это я должен держать ее имя в секрете? — нахмурившись, спросил Брайан.

— Потому что я так хочу, — спокойно, но с озорной улыбкой ответила Дженни. — И если ты не согласишься считать меня вашей кузиной Дженни, пока я буду с вами, Пег ничего больше тебе не скажет.

— Не злись, Брайан! — взмолилась Пег. — Пусть она пойдет с нами.

Он покачал головой.

— Тут мои друзья, детка, — сказал он. — Не могу я им лгать.

— Я и не прошу тебя говорить им что-то, — промолвила Дженни. — Просто не возражай, а я сама все скажу. Многие мои знакомые и родные называют меня Дженни, но если я скажу менестрелям, кто я на самом деле, то, боюсь, они не позволят мне пойти с вами. Но, честное слово, — добавила она искренне, — я не хочу причинить им какой-то вред.

— Так кто же вы? — спросил Брайан. — Мне почему-то кажется, что я должен называть вас «миледи».

Встретившись с тревожным взглядом Пег, Дженни кивнула.

— Господи, миледи, так это в честь вашей помолвки мы сегодня устраивали праздник? — спросил он.

— Да, к несчастью, — отозвалась Дженни. — Поэтому мне и хочется какого-то приключения. Видишь ли, у меня не будет такой возможности, когда я выйду замуж, а это случится уже через три недели.

— А как же ваш нареченный? — продолжал расспросы Брайан. — Что он скажет обо всем этом?

— Ничего не скажет, — твердо ответила Дженни, — Он еще не стал моим мужем.

Брайан задумался — было видно, что ему не по нраву вся эта затея.

— Но что в этом плохого? — проговорила Пег. — Мы просто хотим пройтись с вами немного.

Дженни продолжала молчать, мрачно глядя на Брайана. Он вздохнул.

— Ну что ж, пойдемте, — сказал Брайан наконец. — Но имейте в виду: вы обе должны будете повернуть назад, прежде чем мы достигнем замка Мосс.

— Замок Мосс? Замок мха? — переспросила Дженни. — Какое странное название!

Брайан усмехнулся.

— Его назвали по имени водоема, на котором он стоит, — реки Мосс. Говорят, стены у замка толщиной четырнадцать футов, но я не уверен, что это правда, обычно мы разбиваем лагерь в лесу. А вот следующей ночью, обещали нам в Лохмабене, нас пустят переночевать под крышу. Полагаю, они не хотят, чтобы мы — менестрели и наши друзья — ночевали в их лесу, и это несмотря на то, что замок почти полностью окружен водой.

— Лохмабен! — воскликнула Дженни. — Но ведь замок Лохмабен удерживали англичане. Так было в течение всей моей жизни. Неужели они все еще там?

— Ну да, конечно, — пожимая плечами, ответил Брайан. — Жители Аннандейла удерживают их внутри замка и продают им еду и все необходимое. Они каждый год с радостью принимают нас, когда мы оказываемся в этих местах.

Пег кивнула.

— Так оно и есть, миледи, — сказала она. — Менестрели, шуты и актеры могут приходить почти всюду — даже в такие места, куда обычным людям не попасть.

— Но ты говорила, что компания собирается идти в Дамфрис, Пег, — напомнила Дженни горничной, — а о Лохмабене не заикалась.

Пег пожала плечами:

— Я не знала, что они туда собираются, и в этом нет ничего удивительного.

— Это замечательно, и я бы так хотела увидеть замок, — мечтательно произнесла Дженни. — В Лохмабене, кажется, была резиденция королевской династии Брюсов, не правда ли?

— Да, — ответил Брайан, устремляя взор на своих друзей.

Пег посмотрела на Дженни. Недоверчивость в ее глазах можно было разглядеть даже в зыбком свете полумесяца и факелов, освещающих двор конюшни.

— Вы же не хотите сказать, что мы должны…

— Ни слова больше, Пег, — со смехом перебила ее Дженни. — Кажется, остальные готовы пуститься в путь. Я права, Брайан?

— Да, мистрис, хотя стражники все еще… обыскивают повозки.

— Я твоя кузина Дженни, — ласково напомнила ему она.

— Да, кузина, — с покорной улыбкой отозвался Брайан.

Процессия направилась в путь по узкой тропе, следом за ней потянулись повозки и вьючные животные, но больше всего в этой компании было именно менестрелей.

Кто-то запел, Дженни то и дело слышала смех, и уже благодаря этому можно было назвать их поход приключением, ведь до сих пор Дженни ни разу не бывала в такой разношерстной компании. Не доводилось ей и выходить из замка ночью, да еще для того, чтобы пройти пешком пять миль.

Полумесяц и звезды освещали им путь, воздух был холодным и чистым. От Аннан-Хауса дорога, по которой они продвигались вперед, спускалась к реке, и вскоре они уже потеряли из виду сверкающие воды залива Солуэй-Ферт.

Они пересекли реку к югу от города.

Мулы и повозки на высоких колесах перевезли багаж странствующих артистов; люди перешли реку по пешеходному мосту, который намеренно был построен слишком узким для лошадей и повозок и слишком шатким для того, чтобы по нему без опаски одновременно шли больше двух-трех человек. Оказавшись на другом берегу реки, они пустились вдоль ее берега по дороге, петляющей среди холмов.