Он покачал головой:

— Не сейчас, подожди немного… Все не так просто, я сам еще не разобрался в себе. — Он подхватил ее за талию, и они стали подниматься на южный берег озера, туда, где горел костер.

Лили тут же налила им по чашке горячего шоколада из предусмотрительно захваченного с собой термоса, и они стали любоваться костром, смакуя восхитительный напиток. Потом Лили отправилась за дочкой. Джед и Брайен остались вдвоем, лениво переговариваясь, умиротворенные той атмосферой тепла и доверия, которая сложилась между ними.

Недалеко от них мальчишки гоняли шайбу.

Джед вздохнул:

— Я в свое время мечтал о карьере хоккеиста, но не получилось, медицина перетянула.

— У меня тоже был приятель, который играл в хоккей, — как-то отрешенно сказала Брайен.

— Только приятель? — тут же уточнил Джед.

— Бобби Спивак был моей первой любовью. Я думала, что выйду за него замуж…

— Значит, он стал хоккеистом и уехал от тебя?

— Он умер от лейкемии. Собственно, он стал невольной причиной того, что я выбрала профессию медсестры… Он катался на коньках и неудачно упал. Он попал в больницу, а там во время обследования обнаружили лейкемию. Через шесть месяцев его не стало…

Джед выругался про себя: он, взрослый, сильный мужчина, носится со своим горем, не думая, что эта девочка пережила не только смерть любимых родителей, но и потеряла близкого друга. Она пытается стать ему другом, а он отталкивает ее из-за собственной глупости. Да кто, как не она, может понять его горе?

К ним подбежала раскрасневшаяся, возбужденная Меган, схватила Брайен за руку и стала тянуть ее за собой:

— Пора ехать, там Пенелопа соскучилась, пошли! Дядя Джед, бери санки.

— Идем, — кивнула Брайен. — Я сама отнесу санки.

— Я помогу тебе, — Джед не в силах был вот так вдруг расстаться. Он хотел проводить Брайен, чтобы побыть с ней еще хоть несколько минут.

— Ерунда, они совсем не тяжелые, — отмахнулась она. — Ну, до понедельника?

Джед смотрел на эту поразительную девушку с восхищением. Теперь ему казалось, что он все слишком усложняет. Брайен Баррингтон именно та женщина, с которой он будет счастлив, он хочет видеть ее как можно чаще, слышать ее мелодичный голос, касаться ее и… заботиться о ней.

Всю неделю Джед был очень занят, так много было больных. Ему едва удавалось позвонить днем отцу в больницу и быстро справиться о его здоровье. Если б не Брайен, то он умер бы от голода: она подсовывала ему бутерброды и наливала чашку кофе или сока, едва появлялась свободная минутка.

Джед с радостью принимал ее заботу, постоянно удивляясь, как много он не замечал в ней раньше. Разумеется, они раньше не были так близко знакомы, не убирались в его доме, не играли в пинг-понг, не катались на санках, не… Сейчас перед ним была не просто красивая медсестра, разбудившая в нем страсть, а восхитительная женщина, нежная, искренняя, заботливая и… родная.

Он все чаще ловил себя на мысли, что ему хочется рассказать Брайен все. О своем неудавшемся браке. О дочери, в смерти которой он себя винил. О жизни, которую так долго считал конченой. Но как это сделать? Брайен больше ни о чем не спрашивала. Может, ей уже стало безразлично, ведь он столько раз отталкивал ее и отказывался от разговора.

Когда поток пациентов немного уменьшился, Джеду удалось вырваться навестить отца. Тот сразу же стал требовать, чтобы сын забрал его из больницы.

— Сколько можно валяться, так я совсем разучусь ходить.

— Отец, осталось потерпеть совсем немного.

Скоро тебя выпишут, — успокаивал старика Джед. А хочешь, я попрошу Брайен прийти к тебе, вы поболтаете, и тебе станет веселей.

— О, если Брайен придет навестить меня, я приглашу ее в боулинг, — загорелся Эл. — Я понимаю, что мне нельзя играть, но хотя бы посмотрю, как другие веселятся. Мне же можно вырваться отсюда хотя бы на один день, — жалобно добавил он.

Джед не нашел в себе сил отказать отцу и пошел звонить Брайен. Едва он набрал номер, как она тут же сняла трубку.

— Что-нибудь случилось? — взволнованно спросила она. Джед никогда не звонил ей до этого.

— Все в порядке. Отец рвется домой хотя бы на день. Я ему обещал, что завтра вечером пойдем поиграем в боулинг. Не хочешь пойти с нами? Он будет рад.

После недолгого молчания Брайен ответила:

— Но в субботу вечером там очень много народу.

— Я хочу пойти часов в пять, для постоянных посетителей это еще рановато. Там готовят замечательное барбекю. Поиграем, поужинаем. Соглашайся, мы так много работали на этой неделе, что заслужили хороший отдых.

— Но нас могут увидеть вместе. Ты не боишься сплетен?

— Я не боюсь, тем более что нас уже видели ив клубе, и на озере. Неужели тебя так беспокоит, что скажут люди? — удивился Джед.

— Но я думаю о тебе. — Брайен замолчала, и он вдруг испугался, что она может отказаться. — Ведь ты мой начальник, ты сам мне об этом неоднократно напоминал, разве не так?

— Все так, но разве это имеет значение для друзей? Но если ты не хочешь, я не буду настаивать. В конце концов, ты не обязана исполнять просьбы моего отца.

— Ты прав, я не обязана. Я просто уважаю твоего отца и пойду с ним, куда ему захочется. Когда мы встретимся?

Джед почувствовал, что эта девушка все больше и больше забирает его в свои нежные ручки, и ему это нравится. Да, нравится. Итак, они завтра встречаются!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

На игровой дорожке, несмотря на довольно раннее для субботы время, было полно народу.

Они ждали, когда освободится дорожка, и весело общались. Эл, как всегда, ворчал, что во всем виноват Джед, который выбрал неудачное время. Брайен, как могла, успокаивала его, а Джед оправдывался.

Наконец площадка освободилась и они стали готовиться к игре.

— Я буду болеть за тебя, моя девочка, — сказал Эл, подмигивая Брайен.

— Кстати, имейте в виду, я была в команде по боулингу, когда училась в школе, — весело проговорила она, а Джед даже застонал от огорчения.

— Ну вот, а я хотел показать тебе, как надо играть в боулинг, — расстроенно произнес он.

— Можешь успокоиться, я постараюсь не очень тебя обыгрывать.

Он ответил ей таким нежным взглядом, что Брайен, смутившись, отвернулась.

Целый час они играли, соревнуясь друг с другом в ловкости, а Эл подбадривал обоих и постоянно давал советы.

Наигравшись, они всей компанией пошли лакомиться жареным на решетке мясом. Эл был в прекрасном настроении и рассказывал о своих похождениях с друзьями, подшучивал над сыном и осыпал комплиментами Брайен. Никому не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

Когда они вышли из клуба и садились в машину, Эл предложил Брайен:

— Вы не хотите зайти к нам? Обещаю камин и горячий шоколад.

— Что ж, это звучит заманчиво, — согласилась Брайен.

Джед обрадовался, сам он почему-то не решался пригласить девушку в гости. Хотя что тут особенного? Выпьют по чашке шоколада, можно даже и чего-нибудь покрепче, поболтают и разойдутся, но внутри у него вдруг все загорелось от возбуждения.

Дома Эл быстро разжег камин, выпил свою чашку шоколада и тут же поднялся.

— Что-то я слишком устал, чтобы сидеть с вами.

Пойду отдыхать. Ты видишь, Джед, какой я молодец? Брайен, спокойной ночи. И спасибо за великолепный вечер. — Эл стал не торопясь подниматься наверх.

Джед присел около камина и стал подкладывать поленья, чтобы огонь посильнее разгорелся.

— Сейчас будет тепло.

— Да мне и так не холодно. Кстати, на следующей неделе уже потеплеет.

— Тогда мы не сможем кататься на озере, лед начнет таять. — Он поднялся и сел рядом с Брайен на диван.

В комнате повисло тягостное молчание, и им обоим вдруг стало неловко.

— Джед, ты доволен сегодняшним днем? — спросила Брайен, боясь молчания и этого пугающего напряжения, возникшего между ними.

— Да. Очень. Я счастлив. Брайен, мне трудно говорить об этом, я давно уже замкнулся в себе, тому послужило много причин…

— Но сейчас ты другой, — воскликнула она. Сейчас рядом с тобой друзья, которые могут тебя понять и поддержат тебя.

Джед молчал, обдумывая ее слова. Действительно, они работают вместе, бок о бок, каждый день… Оказывается, с женщинами можно работать? И они могут быть хорошими друзьями? С кем же он общался раньше? Кто его окружал, если он потерял к женщинам доверие и уважение? Или дело не только в окружающих, но и в нем тоже?

Ему вдруг стало так легко, что захотелось взлететь.

— Представляю, что ты обо мне думала, — улыбнулся он.

— Расскажи, что случилось с твоей дочерью, вдруг без всякого перехода спросила Брайен.

Джед напрягся. Это был трудный вопрос. Очень трудный. Но надо решиться.

— Слушай, — выдохнул он. — Я думал, что никогда не смогу говорить о дочери. Может, потому, что чувствовал виноватым именно себя. Тысячу раз прокручивал все в памяти и все равно считал, что виноват я, потому что не должен был оставлять девочку с матерью, зная ее легкомысленный характер.

Брайен, затаившись, слушала, боясь даже неосторожным движением спугнуть его.

— Я уехал из Савьер-Спрингс, чтобы сделать карьеру. Я занимался пластической хирургией. Эта профессия была востребованной и престижной, и я был уверен, что она даст мне все, что я хочу.

Мне хотелось оставить свой след в жизни, хотелось разбогатеть, возродить былую семейную славу, обеспечить родителей. И когда мне предложили высокооплачиваемую работу в престижной клинике в Лос-Анджелесе, я был уверен, что это замечательная возможность добиться всего, чего хотел.

Это был мой шанс.

— Джед, неужели ты серьезно думал, что богатство делает человека счастливым?

Он усмехнулся:

— Теперь не думаю, а тогда был уверен. Все те люди, с которыми я общался тогда, придавали огромное значение богатству, заботились о своем успехе в жизни, стремились приобрести как можно больше машин, яхт и вилл. Самое главное, что так думал и я. Когда я встретил свою жену, она показалась мне неординарной и умной. Она была красива, изысканна, элегантна и казалась мне идеальной женщиной. Я потерял голову.

— Ты полюбил ее?

— Сейчас мне кажется, что это была страсть, вожделение. Но тогда мне казалось, что я ее безумно люблю. Ее семья была очень богата и имела все, к чему стремился я. Отец — президент банка и очень влиятельный человек. Мать устраивала вечера и приемы, подобных которым я никогда не видел. На них присутствовал весь высший свет Лос-Анджелеса. Я был ослеплен и не видел в невесте никаких изъянов. Собственно, изъянов и не было, просто мы были из разных социальных слоев и жили по разным правилам. Первым признаком этого стал наш визит к отцу. Моя жена не захотела жить в этом доме, а заказала номер в отеле. Я извинялся перед отцом и просил понять ее, но он рассердился и держал себя очень сухо. Конечно, как ты заметила, он вообще бывает грубоват, но тогда он и не старался сдерживать себя.

С тех пор у нас начались сначала маленькие, а потом все более серьезные трения. Мы спорили иногда из-за такого пустяка, что потом даже вспомнить не могли, почему поссорились. Я сначала не мог понять, почем у отца такая антипатия к Кэролайн. И только спустя год я понял, что он сразу увидел то, чего не видел я, ослепленный страстью.

Я был буквально загипнотизирован богатством и обществом, в котором вращалась моя жена. Я принадлежал работе, а ей хотелось путешествовать, летать на воскресенье в Париж или за покупками в Нью-Йорк. Я же мог позволить себе отдых только раз в году. Мне хотелось иметь ребенка, а она и слышать не хотела о нем, считала, что мы должны пожить для себя. Когда она забеременела, то не разговаривала со мной неделю. Правда, потом оправдывалась, что плохо себя чувствовала. Возможно, мать ее уговорила, что лучше отделаться пораньше. Но я был счастлив безмерно, готов был носить ее на руках и выполнять все ее капризы.

Когда родилась дочь, она как будто подобрела, но хорошей матерью не стала. Я все свое свободное время посвящал дочери, я обожал ее, гулял с ней, это было мое маленькое счастье. В ту субботу я должен был выступать на конференции в Сан-Диего и предложил жене договориться с няней, но она мне сказала, что няню отпустили на выходные, а больше сидеть с дочкой некому и ей придется взять ее с собой в гости к подруге… Мне позвонил офицер полиции и сказал, что дочь утонула. Кэролайн билась в истерике и говорила, что она отлучилась буквально на две минуты, но этого было достаточно: девочка наклонилась над краем бассейна и опрокинулась.

Джед на минуту замолчал, пытаясь справиться с собой, потом продолжил:

— Суд признал, что девочка утонула случайно.

Собственно, так и было. Я не стал обвинять жену, но понял, что не могу жить по-старому. Какое-то время мы еще по инерции жили вместе, но мы стали совсем чужими. И вот однажды я взорвался. Поводом послужил какой-то пустяк, кажется, она разбила мою любимую чашку. Я стал кричать, что она плохая хозяйка, плохая жена и была плохой матерью, а она стала яростно обвинять меня. И она была права: если бы я не поехал на эту проклятую конференцию в Сан-Диего, дочь не утонула бы.