– У тебя был такой взгляд… – его голос как-то странно дрогнул, – как у маленькой девочки. Сразу захотелось тебя защищать и оберегать.

По большому счету я была не против того, чтобы кто-то взялся меня спасать от самой себя и оберегать от других. Неужели этим спасателем может стать Артур?

К счастью, он убрал руку, и наш ужин закончился без эксцессов: я не перевернула на себя шафранового соуса и не разбила бокал с вином. Более того, нам удалось покинуть ресторан так ловко, что я не попалась на глаза большому количеству разодетой публики. С меня было достаточно презрительно-недоуменных взглядов.

Но стоило нам оказаться в машине, обстановка опять обострилась.

– Может, поедем ко мне? – спросил Артур.

– Уже поздно, – уклонилась я от прямого отказа.

– Как ты относишься к кальяну?

– Никак не отношусь, я его в жизни не курила.

Да что же это за издевательство над женщиной!

То фуа-гра, то кальян. Что он за человек такой?

– Надеюсь, ты любишь хороший кофе? Я готов тебя им угостить.

– Я люблю кофе, – призналась я.

А сама удивилась: почему было не выпить этого самого кофе в ресторане? Ответ, как оказалось, лежал на поверхности.


Через пару кварталов он свернул к элитному жилому комплексу, состоящему из пяти домов. При виде его машины охранники подняли шлагбаум, и мы припарковались у первого дома.

– Куда мы приехали? – с обидой в голосе поинтересовалась я.

– Ко мне. Ты же сказала, что не против кофе.

Я почувствовала себя, как на экзамене по алгебре: решение суперсложной задачи скрывалось где-то рядом, но мои мозги разгадать ее были не в состоянии. Я как зомби вышла из машины. А что мне оставалось? Забаррикадировать дверь? Устроить истерику с воплями: «Верни меня обратно домой, с нами, принцессами, так нельзя?!»

С мрачным выражением лица я зашла с ним в подъезд. Лифт вознес нас в пентхаус. И я попала в мир дизайнерского искусства. Квартира Артура изобиловала последними новинками техники и вычурной мебелью. Я обреченно брела по комнатам за хозяином, горя желанием сбежать отсюда сию же минуту. Но достойного предлога не придумала, а уйти без такового помешала природная трусость.

Он зажег в гостиной камин, включил красивую музыку, принес вина и даже сварил кофе. Я рассматривала фотографии, выставленные на каминной полке. Он объехал весь мир. Из того, что я смогла узнать, были: Эйфелева башня, Букингемский дворец, пристань с венецианскими гондолами, Колизей, пирамида Хеопса. Остальные памятники архитектуры и зодчества что-то смутно напоминали, но идентифицировать их я не смогла.

– В детстве я мечтал быть капитаном дальнего плавания, потом путешественником, а в юношестве страдал любовью к фотографии, – сказал Артур.

– Что ж, тебе удалось воплотить в жизнь свои детские мечты, – отметила я, принимая от него бокал.

– Все, кроме командования пиратским фрегатом, – засмеялся он.

Радушный хозяин показал мне кое-какие сувениры, привезенные из дальних странствий, рассказал пару занимательных историй об обычаях тех стран, в которых побывал. И мы незаметно прикончили бутылку вина.


Это было какое-то особенно пьянящее вино, потому что я окончательно захмелела. И пошла с ним танцевать. Мы танцевали-танцевали, а потом начали целоваться.

У меня кружилась голова, но чувствовала я себя при этом превосходно. Артур был нежным, но настойчивым. Вообще-то я не собиралась ему уступать, но даже сама не поняла, как потеряла контроль над ситуацией.

Может, потому, что у меня давно не было отношений с мужчинами, может, из-за вина, но… все случилось, как случилось. И я не собиралась страдать по этому поводу. Особенно когда мы из гостиной переместились в ванную. А там оказалась утопленная в пол огромная ванна с бурлящей водой, и Артур зажег с десяток ароматических свечей. И все было как в кино.

– Ты отвезешь меня домой? – спросила я, когда все было кончено.

И загадала, что если он вызовет такси, то мы больше никогда не увидимся, а если отвезет сам, то…

– Ну, если ты дашь мне отдышаться, – ответил он.

И я блаженно зажмурилась.

Глава 5

Ну кто придумал, что человек должен ходить на работу в молодости? Правильнее было бы давать пенсию с юных лет, которую в старости люди бы отрабатывали. В молодости очень хочется спать, есть и бездельничать. К старости люди становятся очень экономными малоежками, страдают бессонницей и абсолютно не могут обходиться без какого-либо занятия. Вот тогда и надо им предоставить возможность трудиться на благо общества! Нет в мире справедливости!

– Вставай, соня! – ворчал Марк, заглушив мой будильник. – Шляешься по ночам незнамо где, а потом изображаешь дохлого удава. Вставай!

Он попытался стянуть с меня одеяло, но я вцепилась в него мертвой хваткой.

– Ну и валяйся! Тусовщица престарелая!

– Сам дурак, – проскрипела я.

Не было сил даже открыть глаза. Все тело ломило так, будто меня в бетономешалке прокрутили. Марк исчез, а я решила, что и вправду надо подниматься.

– Да, мать, – сказала я самой себе, кое-как сползая с кровати, – утратила ты былую физподготовку.

Вместо обычных тридцати минут мне понадобилось полтора часа на сборы. Пришлось повозиться с прической и макияжем.

На кухне творилось бог знает что: крошки на столе и чайные потеки, полная раковина грязной посуды, на полу рассыпан сахар. Хозяйская деятельность Марка вызывала желание прикончить его в извращенной форме.

– Марк! – завопила я, глядя на все это безобразие.

– Я ушел! – донеслось из прихожей.

И хлопнула входная дверь. Сбежал! Вот так всегда – сорит Марк, а убирает Глория.

Я кое-как привела кухню в порядок, сварила кофе, но выпить его со смаком не успела. Позвонила Катька.

– Ну, и где нас ужинали? – полюбопытствовала она. – Я все знаю, мне Марк разболтал.

Не братец, а находка для шпиона!

– В «Амфитеатре».

– Крут мужик! Ой, Лорик, не упусти его!

– Клянусь здоровьем твой канарейки, буду стараться, как никогда, – уверила ее я.

– Уж не подведи! – хохотнула она. – Так хочется заиметь в родственницы хоть одну материально обеспеченную сестрицу!

В памяти мгновенно всплыли некоторые эпизоды моих «стараний», и я густо покраснела.

– Ладно, встретимся вечером, – сказала Катька.

– Если получится, – ответила я.

Вечером я пообещала Артуру, что буду с ним курить кальян. У меня, что называется, «закружило голову шальную». Сомнения в профнепригодности отошли в сторону, и дух захватывало от сознания того, что такой мужик, как Артур, в меня влюбился.


Я уже готова была покинуть родные пенаты, как позвонил Стас:

– Глория, привет! Я тут у твоего подъезда, привез механика.

– Какого механика? – испугалась я.

– Того, кто починит твою машину.

– Ах да, машину, – сказала я.

Машину мне подарили родители, когда папа твердо решил взять в кредит «форд». Мама была категорически против, утверждая, что мне машина не нужна вовсе, а папа и без «форда» прекрасно может обходиться. Но он ее не послушал, что само по себе большая редкость. Впрочем, мамины прогнозы стали вскоре сбываться. Я развелась с Петуховым, и обслуживать «девятку» стало практически невозможно. Я тогда переехала со своими вещичками к родителям, и работы у меня не было. Но потом все наладилось, и с жильем, и с заработками, и «девятка» пришлась ко двору. Только вот в последнее время она что-то все время барахлила, а мои финансы, как назло, оскудели.

Стас стоял у подъезда, заложив руки в карманы короткой куртки. Высокий, плечистый, с белозубой улыбкой. Рядом терлось нечто неприметное – наверное, мастер Шпунтик.

– Привет, – сказала я.

– Привет.

Стас чмокнул меня в щечку.

– Вот, знакомься, это Антон, он делает с машинами чудеса.

– Антон, вы не могли бы сделать из моей «девятки» «тройку» БМВ? – спросила я.

– Зачем вам это надо? – искренне удивился тот. – Одна морока с этими баварцами: мотор капризный, посадка низкая, в обслуживании дорогие.

– Действительно, давай пока твою «девятку» отремонтируем, – предложил Стас. – Где она, покажи дяде мастеру.

Вообще-то я опаздывала на работу, но такой почин надо было поддержать. Быть может, Стас сможет договориться, чтобы Антон не слишком много с меня содрал, а я уж где-нибудь денег найду. Все равно если транспортировать машину на СТО, выйдет намного дороже.

Я подвела их к «девятке» и, пока Антон деловито полез под капот, позвонила Алине:

– Я тут немного задерживаюсь, решаю проблемы с машиной, так что ты там прикрой меня, ладно?

– Ладно, – сказала Алина. – Ноу проблемс.

И я со спокойным сердцем отключилась.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Стас, когда я спрятала мобильник.

– Спасибо.

– Отсыпалась вчера?

– В смысле?

– Я тебе вечером звонил, но ты трубку не брала.

Я смутилась. Действительно, я же видела среди пропущенных звонков его номер, но забыла перезвонить.

– Ты знаешь, да, я отрубилась, совсем телефона не слышала. А сегодня были такие бурные сборы, что…

– Да ладно, не оправдывайся, – засмеялся он, – все мы люди, все мы человеки. Бывает.

Я почувствовала неловкость. Наверное, он понял, что я вру. «Стоп! – сказала я себе строго. – Он тебе никто, и ты ему ничего не должна. А если ему что-то не нравится, то… скатертью дорожка!»

– А пошли сегодня в кино? Ты вообще любишь триллеры?

– Ой, даже и не знаю. Я не киноман, зацикленный на каком-то определенном жанре, так что если фильм интересный, то с удовольствием посмотрю хоть боевик, хоть триллер.

– Классно, тогда я заеду за тобой в семь вечера. Сходим в кафешку, потом в киношку.

Вот оно – простое человеческое счастье, сначала он ведет ее в кафешку, потом в киношку. И никаких тебе элитных ресторанов и секса в джакузи. И мне почему-то ужасно захотелось прогуляться с ним по этому маршруту. Наверное, я развратница, и гореть мне за свою блудливость в геенне огненной.

– Заметано?

Как же быть – ведь в планах был кальян с Артуром. А что, если его перенести на самый поздний вечер?

– Только вот я не знаю, когда освобожусь. Иногда у меня бывают вечерние показы, – замялась я. – Давай я тебе позвоню ближе к шести.

Я прикинула, что к тому времени отзвонится Артур и мы с ним уточним время встречи. Если получится втиснуть в график «киношку», тогда соглашусь увидеться со Стасом; если нет – скажу, что у меня работы невпроворот.

– Я буду ждать.

Блин, какие у него красивые глаза! Серые, ласковые, с длинными ресницами. Что ж все так запуталось? Что ж они одновременно на меня навалились? То никого не было, то теперь рвут на части.

– Между прочим, триллеры и ужастики смотреть полезно, – тем временем просвещал меня Стас. – Израильские ученые выделили генетическое звено, ответственное за поиск острых ощущений. Этот ген создает в мозгу фермент допамин.

– Похоже на допинг.

– Точно, этот ген нашли у наркоманов, алкоголиков, автогонщиков и прочих экстремалов.

– Наверное, у меня он содержится совсем в зачаточном виде, – сказала я. – Меня крайне редко тянет на подвиги.

– Да нет, это все биохимия. Некий ученый Зукерман доказал, что поиск острых ощущений начинается в связи с низким содержанием в мозгу другого фермента – тираменазы. Вот как раз его нехватка вызывает у человека желание довести его количество до нужного уровня.

– То есть это не по собственному желанию люди пускаются во все тяжкие!

– Ну конечно! Только одним достаточно насмотреться на ночь страшилок по видику, а другие лезут в горы, прыгают с парашютом или идут в казино.

Нашу высокоинтеллектуальную беседу прервал Антон. Вытирая руки тряпочкой, он поведал мне печальные новости о состоянии моей «старушки». То, что в моей машине сломалось, я выговорить не смогу даже под пыткой, но суть я уловила. Антон предложил оставить ему ключи (он приедет с другом и отгонит мою машину к себе в мастерскую, там она пробудет дней пять). Во сколько мне это обойдется, он пока сказать не может, потому что поездит по развалам и скупит все за минимальные деньги.

– Ладно, с деньгами вопрос решим, – сказал Стас.

И мне стало нехорошо на душе. Роль содержанки все еще была не для меня, а денег на ремонт авто не наблюдалось. В голове кто-то пропел гнусавым голосом: «Уже раскаиваться поздно, посмотри на звезды, посмотри на это небо взглядом…» Ну и так далее. Самой себе я сказала: «Спокойно, без паники, все как-нибудь утрясется».

Антону я отдала ключи от машины, и мы со Стасом оставили его дожидаться товарища. А меня повезли в офис. В пути меня застал звонок Артура. Надо же так не вовремя! Я блеяла в трубку что-то невразумительное. В результате что-то заподозрили оба кавалера.

– Тебе неудобно разговаривать? – проявил чудеса догадливости мой новоиспеченный любовник.