Араб с автоматом презрительно смотрел, как они спускаются вниз, а может, не презрительно, а просто отстраненно, как разглядывают экзотических рыб, плавающих в аквариуме.
— Жарко, — сказала Вера.
— Здесь надо много пить, — ответил Максим. — Как можно больше жидкости!
Внезапно заболела голова: последствия похмелья и перелета.
Визы им принесли быстро, так же быстро они миновали паспортный контроль, аэропорт был полупустой, один из арабских пограничников совершал намаз прямо здесь, в специально отведенном, покрытом ковром квадрате, прибывшие спустились в багажный зал, и Максим услышал знакомый лай — клетка с Гансом уже стояла на ленте, оставалось лишь погрузить ее на тележку и направиться к выходу.
— Отлично, — сказал большой и грузный, с волосами, забранными в хвост. — Ты просто молодец!
Подскочил молчаливый то ли индиец, то ли пакистанец, прислуживающий большому, забрал тележку с клеткой и повез ее к стоявшему неподалеку черному джипу.
— Я тебя отвезу в гостиницу, — сказал грузный, — а обратно ты из Карфакана, завтра утром тебя заберет Али…
Максим посмотрел по сторонам и увидел, что Вера уже садится в микроавтобус. Она заметила его и помахала рукой. Он махнул ей в ответ, сел рядом с большим и грузным, закурил, расслабился, «шевроле» тронулся, и они поехали в Дубай.
— Все прошло хорошо, Банан? — спросил грузный.
— О'кей! — ответил Максим.
— Извини, — сказал грузный, — отель у тебя так себе, но перекантоваться одну ночь можно.
— Жарко, — произнес Максим. — Хорошо…
— Отдохнешь сегодня, искупаешься в заливе, а завтра — на океан.
— Угу! — буркнул Максим и закрыл глаза.
«Шевроле» уже выехал из Шарджи, слева была пустыня, справа — тоже, только справа был еще и залив, шестнадцать километров до Дубая, вот уже въезд в город, примерно через час начнутся сумерки.
Они въехали в тоннель, ведущий из центра Дубая к Джумейре, миновали развязку, полевую руку остались двуглавая мечеть и ряд помпезных торговых центров, а по правую начались виллы, в одной из которых, как знал Максим, и жил грузный, но они ехали и ехали, пока наконец не свернули почти к самой воде. Машина затормозила у входа в невзрачное белое четырехэтажное здание с узкими проемами окон и тусклым фонарем у входа, обсаженного какими-то пропыленными, ненатуральными пальмами.
«The Pirates Bay Hotel» — гласила медная табличка.
Отель «Пиратская бухта».
Длиннолицый консьерж выплыл из дверей в наступающие сумерки, грузный что-то сказал ему по-арабски.
Консьерж взял сумку из машины, Максим направился вслед за ним.
— Эй, — окликнул его грузный, — ты забыл!
Максим ухмыльнулся, повернулся к грузному, взял конверт и сунул его в нагрудный карман рубашки.
— Удачи! — сказал грузный, сел в машину и уехал.
Максим поднялся за консьержем в номер, подождал, пока тот включит кондиционер, достал конверт, надорвал его и вытащил одно долларовую бумажку, лежавшую первой.
Грузный, как всегда, позаботился обо всем.
Консьерж улыбнулся и исчез. Максим закрыл дверь, разделся и отправился в душ. Долго стоял под струями, наконец ему это надоело, он намылился, еще раз окатил себя, выключил воду, вытерся и вышел из ванной. Жалюзи в комнате были подняты, за окном уже стояла ночь, хотя по местному времени не пробило и восьми вечера. Можно выпить кофе и перекусить. А потом — в залив!
Самое странное, что отель был пуст.
Абсолютно пуст.
Все четыре этажа — ни движения, ни голоса.
Лишь консьерж сидел за стойкой и что-то пил из высокого стакана; скорее всего, это что-то было просто водой со льдом.
Максим облокотился о перила и посмотрел вниз.
В центре холла — фонтан, слева — стойка регистрации. Справа — вход в бар, еще правее — дверь в ресторан.
И никого, кроме него и консьержа.
Настоящий отель-призрак, честное слово! Наваждение аравийской ночи, хотя грузный и предупреждал, что это местечко — так себе. Захотелось побыстрее сбросить с себя липкое ощущение чего-то чуждого и неприятного, странного, как весь сегодняшний день.
Первый день тридцать первого года жизни.
Максим быстро спустился вниз и обратился к консьержу.
— The beach, — спросил он. — Where is the beach?
Консьерж заулыбался, молча выбрался из-за стойки и пошел впереди Максима, странный ночной поводырь под стать странному отелю, и уши у него большие, как у летучей мыши, летучая мышь плавно показывала Максиму дорогу, запахло водой, пляж, как выяснилось, совсем рядом, в десяти метрах, только выходить нужно через заднюю дверь — отель стоял к пляжу задницей.
Мышь взмахнула крыльями и скрылась в освещенном дверном проеме, а Максим разделся и вступил в теплую воду залива.
Было мелко, серебристая лунная дорожка уходила вдаль, к противоположному берегу, который не увидеть и днем. Максим прошел несколько метров, а потом нырнул в горько-соленую воду. Вынырнул, отфыркался и медленно поплыл брассом вдоль дорожки. Он был в аквариуме. Он был большой экзотической рыбой, было душно и влажно, и вода была теплой-претеплой, но призрачное наваждение вдруг исчезло, как и липкое ощущение чего-то чуждого и неприятного, ему стало просто хорошо, он сплевывал попадавшую в рот соленую воду и плыл, а дорожка покачивалась рядом, наконец Максим развернулся и направился к берегу, он чувствовал, что устал, все, на сегодня хватит, а завтра — дай бог! — он уже окажется в океане, ведь завтра наступит второй день тридцать первого года его жизни, и надо сделать себе подарок, опять увидеть океан, пусть и другой, совсем не тот, в котором он плавал, когда его только начали называть Бананом…
Песок на берегу был теплый, Максим накинул на себя полотенце и пошел к отелю.
Вместо знакомого консьержа сидел другой, темнолицый, видимо, уроженец Индии.
— Good evening! — сказал Максим.
— Good evening! — приветливо отозвался новенький.
Максим поднялся в номер, натянул джинсы и рубашку с короткими рукавами и подумал, что наконец-то может несколько дней не надевать носки.
И что сейчас он спустится в бар, выпьет кофе, а потом чего-нибудь перекусит в ресторане, хитрый грузный заказал номер с одним только завтраком, но Максима это теперь не разорит.
Призрачный отель был все так же пустынен, однако в баре кто-то сидел.
Максим подошел к стойке и попросил кофе.
На соседнем табурете пил что-то явно алкогольное коренастый плотный мужчина с красным лицом. Под крючковатым носом щеточкой топорщились густые черные усы, а глаза были красные, под цвет лица, и навыкате.
— Not for Muslims! — сказал краснолицый, зачем-то ткнув пальцем в свой стакан, и ухмыльнулся.
Максим улыбнулся, посмотрел на бармена и подмигнул.
Бармен улыбнулся в ответ, достал из-под стойки бутылку, плеснул из нее в стакан, бросил туда лед и протянул Максиму.
Максим отхлебнул кофе, а потом глотнул из стакана.
Бармен нажал на кнопку магнитофона, и внезапно раздались знакомые звуки старой песни про желтую подлодку. «We all live in the yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine!» — пел гнусавым голосом битл Ринго, Максим пригубил еще виски и полез в карман за сигаретами.
— Not for Muslims! — повторил тем же гнусавым голосом загадочный краснолицый человек, поставил стакан на стойку и, покачиваясь, пошел прочь.
К тому времени, когда Максим отправился в ресторан, отель вновь был абсолютно пуст, а из бара доносилась тягучая арабская танцевальная мелодия, в такт которой консьерж столь же тягуче постукивал костяшками пальцев по краешку стойки регистрации.
Палтус, одинокая ящерица
Плавать Банана научила старшая сестра.
И это она первая назвала его Бананом.
В отместку.
Они чего-то не поделили, и он, маленький и плачущий, сказал ей:
— Ты не сестра, ты макака!
— Уж лучше мартышка! — ответила сестра, а потом подумала и добавила: — А ты тогда просто банан! Понял?
Он заревел еще сильнее, быть бананом ему не хотелось.
— Дурачок, — нежно сказала сестра. — Они ведь вкусные, а ты у меня самый вкусный младший братец!
— Тогда ты Мартышка! — проговорил он сквозь слезы. — Если я Банан, то ты Мартышка, согласна?
— Согласна, согласна, — уже выбегая из комнаты, крикнула сестра. Звонил телефон, надо было взять трубку.
Она была на четыре года старше, и ей уже вовсю названивали подруги.
А еще через четыре года ей стал звонить Палтус.
Банану было одиннадцать, Мартышке — пятнадцать.
Серега был на год старше нее.
Палтусом его прозвала тоже сестра.
— Ты плаваешь круто, как палтус! — хихикнула она, когда этот тип вылез из воды прямо перед их носом.
Они оттягивались на пляже Спортивной Гавани. Банан валялся на песке, а сестра стреляла глазами вокруг — в ней уже вовсю бушевал гормон.
— Гормон бушует! — говорил отец, посматривая на дочь.
— Гормоны! — поправляла мать. — Гормоны бушуют!
— «Гормон» звучит лучше, — уперто повторял отец, и мать умолкала.
— Какие у твоего брата клевые бицепсы! — воскликнул этот тип, упав рядом с ними на песок. И добавил: — Меня зовут Серегой…
— Банан! — представился Банан.
— Мартышка! — сказала сестра.
— Эй, — сказал тип, — какие-то вы это…
— А ты — Палтус, — подхватила Мартышка. — И не спорь!
Тип не стал спорить, зато в тот же вечер он позвонил им два раза, а на следующий — три, и так продолжалось до тех пор, пока взбесившийся отец не ограничил число ежевечерних звонков одним-единственным. По крайней мере в течение учебного года.
Но Палтус звонил каждый день, хотя — как подозревал Банан — они с Мартышкой и без того каждый день виделись.
Каждый день наступившей осени, когда над сопками — лишь голубое небо и до неприличия яркое солнце, море приобретает еле заметный стальной отлив, и волны постепенно становятся все мощнее, и становятся массивнее их белые гребешки.
Последний раз той осенью они купались тридцатого сентября, у дальнего маяка на мысе. День выдался безветренный, вода уже была холодной, но солнце грело почти как летом, и Палтус с Мартышкой плескались в отливной волне, пока Банан бродил по мелководью и собирал большие, приоткрывшие створки и странно дышащие раковины, поросшие колючими бурыми водорослями, крепко пахнущими солью и йодом, как и весь находящийся там, за спиной, город.
Даже зимой он пах солью и йодом, пусть и не так сильно. Промозглая, с сильными ветрами и редким снегом зима набирала силу лишь к февралю, в марте ветер становился теплее, небо затягивалось тучами, снег таял, в апреле уже шли дожди. Лед на заливе вскрывался, освобожденное море казалось свинцовым, барашки на волнах из белых становились желтоватыми.
А Палтус все звонил Мартышке каждый вечер, как по расписанию, но у Банана была своя жизнь, и он не лез в дела сестры.
Летом ему должно было исполниться двенадцать, зима достала, пришедшая с теплыми ветрами и низким серым небом весна успела утомить, хотелось лишь одного — чтобы скорее наступили большие каникулы и прошел его день рождения, ведь как раз вскоре после его дня рождения море прогревалось настолько, что уже можно было не просто с визгами заскакивать в воду, но плавать подолгу, ныряя и выныривая, отфыркиваясь, вновь ныряя и собирая морских ежей, трепангов, а если повезет — большие, аккуратные, похожие на рукодельные китайские веера морские гребешки.
Но лето выдалось ненастное, шли муссонные дожди, изо дня в день — теплые, но мощные. Даже море от них стало чуть коричневатым. Так было весь июль, и ни одного трепанга, ни одного морского гребешка Банану не удалось поднять со дна.
Лишь первого августа муссоны кончились, и внезапно напала жара.
Он полдня провел на городском пляже, почти не вылезая из воды, пока наконец не замерз и не проголодался так, что живот свело, как порою сводит в воде ногу судорога.
Быстренько собрался и побежал домой.
От пляжа это было недалеко — неудобно лишь, что все время приходилось подниматься вверх, дом стоял почти на самой вершине сопки, напротив телебашни, вначале вверх по одной улице, затем — по другой, мимо школы, закрытой на лето.
Банан пересек площадь, отделяющую дом от телебашни, и вбежал в подъезд.
Прыжками поднялся на четвертый этаж и начал открывать дверь.
Ключ повернулся, дверь приоткрылась, но не до конца.
Она была закрыта изнутри на цепочку, как это бывает, когда все уже легли спать.
Он прислушался, но ничего подозрительного не услыхал: видимо, кто-то из домашних машинально накинул цепочку, то ли мать, то ли Мартышка. Вот только сестра еще с самого утра куда-то ушла с Палтусом, мать должна быть на работе, отец же в командировке, и все это кажется странным, очень странным…
"Летучий голландец" отзывы
Отзывы читателей о книге "Летучий голландец". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Летучий голландец" друзьям в соцсетях.