Надеюсь, Рита позволит мне съесть какой-нибудь вчерашний эклер…

Пока добираюсь до кафе, настроение и вовсе становится неприлично хорошим. Да, я поспала всего три с половиной часа, но это были три с половиной часа счастья! А уж сегодня после смены… ух, держись, кровать! Я запрыгну на тебя с порога!

Ну, если во время полета обогну пару косяков и умудрюсь открыть дверь с первого удара…

В общем, буду спать, как убитая!

Такая бодрость сохранялась примерно часа полтора: потом мозг вспомнил о том, какая я плохая хозяйка, и делать вид, что я бодра и полна энергии — стало реально сложно.

— Рита… — смотрю большими глазами на свою коллегу.

— Делай, — отворачиваясь от меня, сухо произносит девушка.

Благодарю ее черный затылок с идеальным каре и осторожно крадусь к кофе машине, то и дело кося глазом на служебную дверь. Делаю себе Моккачино: кофе и шоколад — это то, что будет помогать мне быть активной ближайшие пару часов.

Да, это запрещено правилами. Да, так нельзя, и вообще у нас есть подсобка с кофе-машиной (подешевле местной, конечно, но тоже какое-то подобие кофе делает), но, если я зайду в подсобку, Олег засчитает мне это, как отлынивание от обязанностей. В подсобку мы имеем право заходить на обед, когда меняемся, и — если приспичило в туалет.

Нарекания мне не нужны. От этого важного человека зависит размер моей надбавки… так что, прости, Олег, но я, пожалуй, обойдусь Моккачино. Это будет наша маленькая месть тебе за излишнюю суровость в отношении своих сотрудников.

— Я сделаю себе через час, — сообщает Рита, проходя к кассе, чтобы принять заказ.

— Договорились, — отвечаю одними губами, переливая священный напиток в полулитровый термос.

Да, я плохой человек. Простите меня за это. Я еще и старый позавчерашний эклер съела. Нашла его в холодильнике и приватизировала. Потому что гостям заведения это все равно уже нельзя подавать! Пусть Олег и требует делать так… мол, на упаковке написано три дня в холодильнике… ага! Это он забыл посчитать, сколько этот эклер добирался до нашего холодильника!

Короче, ем и не мучаюсь муками совести! Я вообще тут людей спасаю! А эти продукты автоматически спишутся в конце дня!

— Убеждаешь себя в своей правоте? — не глядя на меня, спрашивает Рита.

— Так заметно? — поднимаю на нее глаза.

— Когда ты усталая, у тебя лицо — живописная картина, — до жути безразличным голосом отзывается девушка.

Но я знаю эту ее манеру: Рита в принципе не использует всех возможностей человеческой речи, ограничиваясь произнесением слов без каких-либо интонаций.

Но мне кажется, она просто боится с кем-то сближаться, потому строит из себя принцессу-лед.

— А ты сегодня разговорчивая, — замечаю с легким любопытством.

— Больше — нет, — бросает мне девушка и отходит делать клиенту капучино.

Отлично поболтали.

Еще пару часов я смогла продержаться на своем чудо-эликсире из термоса, а потом пришло время обеда. Поскольку с собой я ничего не взяла (какая неожиданность!), пришлось пользоваться услугой нашей кафешки «еда за полцены для сотрудников». Раньше нам отдельно готовили, но потом решили, что это лишняя трата времени. С тех пор ввели систему скидок на основное меню.


Да, у нас странное руководство.

Перекусив и услышав «приятную слуху новость», что цена обеда будет вычтена из моей зарплаты (а то я не знаю, ага!), я вновь вернулась в зал.

— Кофе по-венски, с собой, — бросает мне девица с идеальной укладкой волос, а затем оборачивается к своей подруге, — а он симпатичный.

— Я вообще люблю метисов, — усмехается вторая девица, — особенно, если это касается азиатов.

— Может, подойдем к нему? — то и дело бросая взгляды себе за спину, предлагает девушка номер один, — Ну, а что? У него на лбу не написано, что он женат! Кольца на пальце тоже не видно!

— Ты сериалов пересмотрела. Парни не любят наглых девиц, — с видом профессора психологии сообщает ей девушка номер два, — особенно азиаты.

— Уж больно хорош, чтобы просто пройти мимо, — надувает губки девушка номер один и вновь оборачивается.

Смотрю на нее усталым взглядом, провожу оплату, возвращаю ей карту, иду делать кофе.

Мне бы их проблемы.

Нет, не так. Мне бы их банковскую карту! Знаю я такие…

— Кажется, он посмотрел в нашу сторону, — шепчет девушка номер два, мгновенно превращаясь в глуповато-хихикающую-версию-самой-себя.

— Правда? Я ж говорила, что мы ему понравились! — начинает глуповато хихикать и девушка номер один.

Нет, она этого не говорила: они же все время в очереди у кассы простояли, так что я слышала. Ну, да ладно. Совет им да любовь. Всем троим.

— Еще раз посмотрел! — уходит на невероятные верха девушка номер два.

— Серьезно?! — о, а это уже ультразвук от девушки номер один.

— Ваш кофе, — ставлю перед ней стаканчик с напитком.

— Трубочку воткните, — абсолютно другим — холодным и неприятным — голосом требует девица, взглянув на меня.

Втыкаю. Мне не жалко.

— Спасибо, — бросает мне девушка номер один и разворачивается к выходу, — Черт! Он ушел!!!

От ее вскрика я морщусь, но быстро возвращаю себе спокойно-доброжелательное выражение лица. Клиенты — это наше все. Клиенты порой оставляют на чай. Надо помнить об этом всегда! Даже когда хочешь послать их куда подальше и лечь спать прям на этом самом полу. Здоровья тебе, Кариночка! И пусть у тебя все будет хорошо! Вот прям все-все!!!

Встречаюсь глазами с Ритой и понимаю, что коллега думает примерно о том же.

Встряхиваю головой, возвращая подобие бодрости мыслям: еще четыре часа — и я буду на свободе.

Четыре часа спустя…

Иду по дороге домой с абсолютно пустой головой. И даже слова песен, звучащих в наушниках, не способны заполнить эту пустоту. Да, здравствуйте, меня зовут Стася, и я — робот.

Траектория моего движения — только вперед, прямо до дома. Никаких заходов в магазин. Никаких остановок «по требованию». Меня не существует для остального мира, даже если сам президент остановит меня, чтобы спросить, где находятся «Губернские Аптеки»: потому что единственная моя задача на данный момент — встретить лицом свою подушку.

Да, все так. Правда, есть одна проблема — я буквально чуестеую, что за мной следят. Вот, не могу объяснить — как, но чувствую! Словно кто-то идет по пятам, глядя мне в спину…

Пару раз оборачиваюсь, но за моей спиной — никого.

Достаю телефон и набираю единственный номер, владелица которого ответит мне даже глубокой ночью.

— Чего тебе, киборг?

А это моя лучшая подруга Дина, которая никогда не упустит шанс назвать меня человекоподобной машиной.

— Динь-динь, скажи, что обычные люди делают, когда понимают, что за ними следят? — спрашиваю у нее негромко.

— Ну, во-первых, за обычными людьми не следят. Это их преимущество перед всеми остальными типами людей, — протягивает подруга, которую я ласково зову «Динь-динь»… за что она ласково зовет меня «киборгом».

Да, у нас славные отношения.

— Ладно, пропустим момент с характеристиками всех подвидов. Поясни, что мне делать надо? — продолжаю расспрос, — Куда звонить?

— Для начала — выйди на людную улицу, — советует Динь-динь.

— С этим проблема, — замечаю, осторожно оглядываясь.

Мой район не то, чтобы особо опасный… но здесь полно безлюдных переулков с «не самой лучшей репутацией». По одному из таких я как раз и шла…

— Кто вообще может тебя преследовать? У тебя же крыша! — удивляется Динь-динь.

— Очевидно, тот, кто не знает о ее существовании. И не называй это «крышей» — что за сленг девяностых? — морщусь, протирая глаза, — блин, у меня еще и дежавю…

— Какое дежавю? — я прям вижу, как Динь-динь на другом конце «провода» заваливается на диван, закидывая ноги на спинку и устраиваясь поудобнее. Ей всегда нравилось послушать «странные истории из моей жизни» — как она любила их называть.

— Ну, у меня ощущение, что все это уже было… не наш с тобой разговор, а то, что меня преследуют. По-моему, мне это вчера приснилось… — протягиваю, глядя на небо, а затем останавливаюсь, потому что в этот самый момент из-за угла выходят шестеро смутно знакомых типов и останавливаются прямо передо мной, — Черт…

— Эй, ты чего там? — напрягается Динь-динь.

— Ничего. Потом перезвоню, — тут же отключаюсь и поднимаю подбородок, — Вам чего?

Да, грубо. Но у меня действительно есть покровитель, который обещал мне безопасность в этом районе. А его обещание — это не колыхание ветра беспочвенными словами.

— Смотрите, какая дерзкая, — сплевывает тот, что пониже ростом, — а мы-то вчера решили, что ты — отмороженная.

Вчера? Решили?

Напрягаюсь еще сильней…


Воспоминания о вчерашнем походе домой начинают медленно всплывать на поверхность. Так это был не сон?..

Блин, Динь-динь реально права! Я — не человек, я — киборг. Иначе как можно объяснить, что мой мозг просто отказался фиксировать и заносить в свой «реестр» вчерашнее происшествие, экономя энергию в своем аккумуляторе?!

— Не знаю, кто вы, но советую прислушаться: я нахожусь под защитой господина Кана. Так что подумайте трижды, прежде чем совершить ошибку, — произношу спокойно и хладнокровно.

Я не горжусь своим покровительством, но до этого момента фамилия этого человека всегда спасала меня от излишнего внимания.

— Откуда ты знаешь господина Кана? — тут же напрягается низкорослый, а затем резко сокращает между нами расстояние, подходя ко мне вплотную, — Я тебя спрашиваю?!

— Что ж вы такие непонятливые? — раздается чей-то голос за моей спиной. И я с удивлением наблюдаю, как глаза низкорослого увеличиваются почти вдвое, после чего он тут же встает в боевую стойку.

— Опять ты! — выкрикивает, глядя куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь.

Молодой человек за моей спиной был одет в темные джинсы, толстовку с капюшоном и кожаную куртку. Его лицо было на половину скрыто тем самым капюшоном, а на вторую половину — черным тканевым респиратором. Сам парень был довольно высоким и, кажется, очень ловким: потому что я не заметила того момента, когда на моей голове вдруг очутилась моя родная бейсболка, потерянная (по всему выходит) ранним утром, а коротыш-нападающий оказался на земле после какого-то молниеносного приема моего… защитника?

— А ты кто? — спрашиваю у молодого человека, еще не понимая — мне бояться его или радоваться его присутствию?..

— Иди домой, — произносит тот.

Пытаюсь присмотреться к парню, но тот опускает голову, не позволяя заглянуть под капюшон.

— Ты же хочешь спать. Иди домой, — повторяет он.

Я реально теряюсь: откуда он знает?..

— Сейчас, — чуть жестче произносит молодой человек, и я принимаю важное для себя решение: раз говорят — идти, значит, нужно идти.

Обхожу низкорослого, а потом и всю его братию, напряженно застывшую в нерешительности: ускоряю шаг, иду, не оглядываясь. Слышу за спиной звуки начавшейся драки, которые, к слову, довольно быстро стихают.

Ах, да, если верить моей внезапно активизировавшейся памяти, этот парень вчера неплохо поколотил шестерку отморозков! Но почему он уже во второй раз заступается за меня? Он же не может быть человеком господина Кана? Да и с чего бы тому так беспокоиться обо мне?.. Он не из тех, кто тратит свое время на таких, как я.

Того, что его имя меня защищает — уже достаточно.

Так какого черта происходит?..

А, может, это просто совпадение? Плюс мое невезение. Дважды оказаться в похожей ситуации — это надо постараться. Но в таком случае, что это за самаритянин такой? И почему он оказывается там же, где и я?

Телефон начинает звонить. Отвечаю на автомате, с легким облегчением выходя на оживленную улицу.

— Да?

— Ты там жива? Что произошло-то? — тараторит Динь-динь.

— Жива. Все расскажу завтра, ладно? — ровно отвечаю подруге, прекрасно зная, что она будет мучиться, пока ее любопытство не будет удовлетворено.

Но ничего не могу с собой поделать: если в ближайшее время я хочу заснуть и выспаться, нужно успокоить свой мозг и расслабиться. А болтовня с Динь-динь совсем не способствует «успокоению», наоборот. Сейчас как навалится со всеми вопросами и требованиями быть подробной в описаниях — а я не спала уже почти двое суток!

Так что жертвую разговором с ней — во имя своего собственного здоровья. Завтра воскресенье. Мой единственный выходной. Тогда и поговорим обо всем… А сейчас мой мозг требует перестать вибрировать по поводу и без, и приготовиться к отдыху.

— Ладно, — бурчит Динь-динь недовольным голосом, — хорошенько выспись. Я принесу печеньки.