— Кажется, опять лазанья. Но еда не заменяет любовь.

— Зато утешает в ее отсутствие. — Нелл встала.

Марлен перевернулась на лапы и уставилась на женщин, явно ожидая самого худшего.

— Галета, — сказала Нелл.

Марлен немедленно потрусила к лестнице.

— Вот как надо радоваться жизни, — наставительно заметила Нелл. — Каждому мгновению.

— Демагогия, — отмахнулась Сюз.


Тридцать первого декабря, в пять вечера, перед тем как ехать к Сюз, Нелл отнесла на подпись Гейбу последние отчеты. Стоя перед столом, она наблюдала за серьезным лицом начальника. Теплый свет, лившийся от зеленой лампы, затушевывал глаза и выделял сильные руки, листавшие страницу за страницей. Гейб даже подписывался со страстью. Энергия отличала все его поступки.

Наконец он отложил перо. Нелл сказала «спасибо» и принялась торопливо собирать бумаги. Прочь, прочь, от греха подальше.

— Э… счастливо отпраздновать, — пробормотала она на ходу.

Он окликнул ее. Нелл остановилась у самой двери и обернулась, теребя отчеты, стараясь казаться жизнерадостной и деловитой, а не сгорающей от желания дурочкой.

— Что?

— С вами все в порядке? — спросил Гейб, хмурясь.

Ах ты Боже мой, он и хмурый излучает страсть. Она действительно сходит с ума, если все в нем заставляет чаще биться ее сердце.

— В полном! — весело отрапортовала Нелл. — Лучше не бывает. Мне пора. Я должна встретиться с Сюз. Новый год, знаете ли. Вечеринка.

Он встал и обошел стол.

— Что стряслось?

Их разделяло добрых шесть футов.

«Подойди. Я хочу, чтобы ты коснулся моей груди».

Представив, что это свершилось, она чуть не потеряла сознание.

— Выкладывайте, — велел он.

— Абсолютно ничего, — поклялась она, не в силах смотреть ему в глаза. — Перестаньте играть в детектива.

— Я знаю вас скоро четыре месяца. Если вы со мной ругаетесь, значит, что-то замышляете. Рассказывайте, и не смейте ничего утаивать. Еще одно ваше успешное начинание, и агентству придет конец.

— Все прекрасно, — заверила Нелл и случайно встретилась с ним взглядом.

Ошибка. Фатальная ошибка. Потому что сердце подпрыгнуло, и она задохнулась. Гейб, наверное, тоже почувствовал что-то и оцепенел.

«Все прекрасно», — хотела повторить она, но вместо слов из горла вырвался жалкий писк.

Гейб сокрушенно покачал головой:

— Я все равно не дотерпел бы до июля.

И, прежде чем она успела спросить, что это значит, он шагнул к ней. Нелл не выдержала, бросилась к нему. Они остановились в центре изношенного восточного ковра. Нелл судорожно вцепилась Гейбу в плечи, а он неловко обнял ее за талию. И они смешно столкнулись носами, когда она встала на мыски, а он нагнулся…

Глава 13

Он целовал и целовал ее, и Нелл, обезумев, льнула к нему, дергая за рубашку, чтобы притянуть поближе. А когда отстранилась, он провел руками по ее изгибам, оставляя огненный след, пока Нелл снова не задохнулась.

— Подожди минутку, — прошептала она.

Но он сказал «нет» и снова наклонился.

— Эй, — запротестовала она, уворачиваясь и пытаясь отдышаться. — А что случилось с третьим правилом — «не трахать подчиненных»?

— Да, здорово ты подчиняешься правилам, нечего сказать, — отмахнулся он и, прежде чем она успела ответить, снова завладел ее губами. Крепкое тело прижалось к ней, жаркие руки проникли под свитер.

О Боже, да!

Она вытащила у него рубашку из брюк и стала гладить мускулистую спину, от чего он на миг остановился, но тут же стал целовать ее еще жарче. На мгновение у Нелл мелькнула мысль сдаться, притвориться мягкой и нежной, позволить ему играть первую скрипку. Как когда-то Тиму. Но потом Нелл вспомнила, что это не Тим. Это Гейб, и теперь ей не нужно осторожничать. Она сжала его лицо ладонями и начала целовать, а он прижимал ее к себе. Его руки были повсюду, от поцелуев кружилась голова, и внутри росла сладкая тянущая боль.

— У меня квартира наверху, — еле слышно прошептал он наконец, и Нелл слегка вздрогнула, представив, как они обнаженные барахтаются на простынях.

Гейб прижался теснее, и она застонала, очень тихо, но он, должно быть, услышал, потому что пробормотал: «О, здесь тоже неплохо», — потянул ее за собой на пол и придавил всей тяжестью. Нелл сцепила ноги у него за спиной и выгнула спину, наслаждаясь ощущением твердых мышц, закидывая голову, делая все, чтобы он стал как можно ближе. Гейб прижался губами к ее шее. Руки скользнули под свитер. Нелл провела ногтями по его спине, оставляя царапины, а он набросился на нее и стал целовать так исступленно, что кровь застучала у нее в ушах.

И тут принесло Райли. Правда, он постучал, но тут же распахнул дверь, ударив Нелл по голове.

— Очень мило! — объявил он, без стеснения разглядывая парочку. — Ты должен мне двадцатку.

Гейб вытянул руку и небрежно захлопнул дверь.

Он тяжело дышал и выглядел разгоряченным, растрепанным, взволнованным, возбужденным — таким, каким Нелл мечтала его видеть, поэтому она честно призналась:

— Я хочу тебя так, что с ума схожу.

— Это многое объясняет.

Он собрался поцеловать ее, но она ловко вывернулась из-под него и сама оказалась сверху.

— Без оскорблений! — Она устроилась поудобнее и перевела дыхание. — Ты должен соблазнять меня.

— А тебе было достаточно сказать, что хочешь этого, — парировал он и провел руками по ее спине до ягодиц. — И нечего было красть собаку, чтобы привлечь мое внимание.

— Или спать с Райли? — добавила она, надавливая на его плечи.

Его глаза потемнели.

— А вот про это забудь.

Он притянул ее к себе и стал покрывать беспощадными, долгими поцелуями.

— Заставь меня, — пробормотала она.

И он запустил пальцы ей под юбку.

Боже мой, это Гейб.

В трусики.

Не останавливайся.

Проник внутрь, заставив содрогнуться. Он дышал все тяжелее, разогретый ее огнем.

— Забудь, — повторил Гейб.

Она упрямо покачала головой:

— Рано!

Тогда он уложил ее на спину и принялся стаскивать с нее одежду, да так умело и быстро, что она не сразу догадалась сделать для него то же самое, а сообразив, едва не разорвала на нем рубашку. Раздев Гейба, Нелл впилась зубами ему в плечо. Он дернулся, но тут же снова пригвоздил ее к полу: горячие руки на бедрах, горячие губы на груди. Нелл растворилась в знойной темной пустоте, потеряв всякое представление о действительности, ощущая только давление и безумие ласк, извиваясь в его руках, умоляя о большем, желая его столь сильно, что едва не лопнула по швам, пытаясь поглотить его, вобрать в себя. Каждый нерв ее пробудился к жизни, и Нелл отчаянно забилась, кусая губы и что-то крича.

Когда они немного успокоились, Гейб с трудом выдавил:

— Боже милостивый, и так будет всегда?

— Надеюсь, — серьезно ответила Нелл.

Он рассмеялся и поцеловал ее.

— Давай когда-нибудь сделаем что-нибудь в полном согласии, — предложил он, но она провела ногтем по его спине, и его голос мгновенно оборвался, а глаза медленно закрылись.

— Я голодна, — объявила она. — У тебя в квартире есть еда?

— У меня в квартире есть все, что ни пожелаешь.

Он встал, и на Нелл повеяло сквознячком, от чего нервы снова запели. Гейб протянул ей руку, совершенно не смущаясь собственной наготы, и она позволила поднять себя, чтобы снова обхватить его за шею и коснуться бугристых мышц в полной уверенности, что он принадлежит ей. По крайней мере на эту ночь.

— Докажи, — улыбнулась она и поцеловала его, отдаваясь теплу и нежности, чувствуя себя так, словно после долгого путешествия оказалась дома, рядом с человеком, достаточно сильным, чтобы дать ей ту любовь, в которой она так нуждалась.


Сюз позвонила Нелл домой в одиннадцать, та не взяла трубку. Пришлось набрать номер агентства, там работал автоответчик. Сюз надела пальто и пересекла парк в надежде узнать, что происходит. Если бы Нелл задержалась в агентстве допоздна, то наверняка сказала бы ей — не в пример Джеку, которого никогда не беспокоили подобные мелочи. Долг Сюз перед лучшей подругой — выяснить, что с ней сталось.

И еще очень хотелось удрать из большого пустого дома.

Парк в лунном свете был прекрасен. Льдинки на деревьях поблескивали серебром, а тающий снег рисовал причудливые узоры на земле. Если не считать водителя, ехавшего на вечеринку, к людям, шуму и смеху, Сюз была совершенно одна в парке.

Последнее время она слишком часто бывала совершенно одна.

Каблуки сапожек постукивали по бетонному покрытию. Сюз все ускоряла шаг и почти пробежала мимо высоких каменных колонн. В конце концов, ничего странного в том, что Джек так часто задерживается на работе, что трудится даже под Новый год. Приходится мириться, партнерство в адвокатской конторе — дело нелегкое. Кроме того, она перешагнула рубеж тридцатилетия. Джек бросил Эбби, когда той исполнилось тридцать, и прогнал Вики в двадцать восемь. Сюз зрелая тридцатидвухлетняя женщина, а он до сих пор ее любит.

Она была уверена, что Джек ее любит. Вот только не была уверена, что сама любит его.

Лишь миновав кафе и свернув на темную боковую улочку, ведущую к агентству, Сюз сообразила, насколько глупо бродить в столь поздний час по Джермен-Виллиджу. Она постучала в дверь и прильнула к темным окнам. Никого.

Придется пускаться в обратный путь. Вокруг вдруг стало гораздо темнее и холоднее. Сюз охватил страх. Она забарабанила в дверь. Не получив ответа, решила уйти. И уже просто так, для очистки совести, ударила еще раз. Дверь открылась. На пороге стоял Райли.

— Какого черта? — прорычал он.

— Нелл не вернулась домой, — пояснила Сюз, стуча зубами от холода. — Я волнуюсь.

— И поэтому гуляешь ночью по городу. Иисусе! Заходи скорее!

Вспыхнул свет, и Сюз увидела, что Райли одет в темный костюм, галстук — словом, выглядит на редкость элегантно. А может, она отчаянно нуждалась в обществе и от этого была менее разборчива, чем обычно.

— Вечеринка? — спросила Сюз.

— Естественно. И как это Джек позволил тебе бродить одной в темноте?

Сюз гордо вскинула голову:

— Джек не имеет права что-то мне позволять или запрещать. Я сама себе хозяйка.

Райли сунул ей телефонную трубку:

— Немедленно позвони и скажи, чтобы заехал за тобой.

— Его нет дома, — призналась Сюз.

— Вот как. — Райли положил трубку на аппарат.

— Нелл тоже неизвестно где, — сказала она, чтобы сменить тему. — Не знаешь…

— Наверху. С Гейбом.

— В самом деле? — удивилась Сюз. — Надеюсь, они не обсуждают дела агентства.

— Сомнительно, что они вообще разговаривают. Учитывая их взаимную страсть к работе, они, должно быть, уже протерли дыры в простынях.

— Но раньше такого не было.

— А вот когда я наткнулся на них, было.

— Я прощаю ее за то, что не позвонила, — объявила Сюз, шагнув к двери.

— Погоди! — окликнул Райли. — Одна ты не пойдешь. Я подвезу.

— Я могу… — начала Сюз, но, выглянув на безлюдную улицу, запнулась. — Спасибо. Если тебе не трудно.

Они сели в его машину. Сюз молча наблюдала, как он включает зажигание, поворачивает на Третью улицу.

— Ты не опоздаешь на свидание?

— У меня нет свидания, — покачал головой Райли. — Просто вечеринка.

— И некого поцеловать в двенадцать часов?

— О, кто-нибудь всегда найдется, — беспечно усмехнулся Райли. — Желающих сколько угодно.

Сюз представила свой большой пустой дом.

— Не всегда.

— Твой Джек — идиот, — вдруг выпалил он.

— Мы с Джеком четырнадцать лет. Пыл угас.

— Но не твой.

— Да ну? Ты считаешь, у меня сохранился пыл?

— Кстати, ты вроде не слишком довольна, что Гейб и Нелл вместе. Или просто хладнокровна?

— По-моему, это было неизбежно, — пожала плечами Сюз, радуясь перемене темы. Она и так слишком много сказала. Жалкая дурочка. — Не знаю, чего она так долго ждала.

«Не знаю, чего я так долго жду».

— Гейб ждал июля. Олух стоеросовый, — буркнул Райли.

— Почему именно июля?

— Двухлетний период восстановления после развода.

Сюз ненадолго задумалась.

— А знаешь, Тим бросил ее на позапрошлое Рождество. Как раз два года. Это развод она получила в июле.

— Значит, Гейб снова попал в точку. Этот парень умеет все просчитать! — восхитился Райли.

Машина остановилась перед ее домом, и Сюз вдруг захотелось попросить, чтобы Райли взял ее на вечеринку. Но как можно? Джек, наверное, уже дома.

Джека наверняка нет дома. Он с другой. Никто не оставляет жену в одиночестве на Новый год, если только тут не замешана любовница. Она знает это по собственному опыту.

— Как ты? — спросил Райли.

— Поцелуй меня, — попросила она, и Райли от неожиданности застыл. — Я не шучу. Приходится встречать Новый год одной. Хочу, чтобы меня поцеловали. Пожалей меня и поцелуй.