— Я решила переехать в Чикаго, чтобы жить со своей семьей, — произносит она. — Так как твой отец уехал на шесть месяцев, я полагаю, так будет лучше для Джулиана. Ты знаешь, осенью он пойдет в подготовительный класс, — широко улыбается мне Брэнди.

Думаю, она ожидает, что я запрыгаю от радости, хлопая в ладоши от ее новостей о переезде. Или сразу заулыбаюсь вместе с ней. Не будет ничего из этого.

— Брэнди, я не перееду в Чикаго.

— Не глупи. Тебе понравится в Чикаго, Дерек. Зимой там снег, а осенью листья становятся самых классных цветов...

— Хватит, — говорю я, прерывая ее речь «Чикаго — это все». — Не обижайся, но вряд ли мы семья. Ты можешь переезжать в Чикаго, а я останусь в Сан-Диего.

— Да... об этом... Я отменила аренду. На следующей неделе в дом переедет другая семья. Я собиралась сказать тебе, но знала, что у тебя выпускные экзамены, и так как ты уже решил, что остаешься на все лето в кампусе, то я не думала, что это крайне необходимо.

У меня в животе водворяется ужас.

— Ты говоришь, что мне, вроде бы, негде жить?

— Конечно, тебе есть, где жить. Со мной и Джулианом в Чикаго.

— Брэнди, перестань. Ты же на самом деле не думаешь, что я хочу переехать в Чикаго в свой выпускной год.

Люди переезжают из Чикаго в Калифорнию, но не наоборот.

— Я обещаю, ты полюбишь Чикаго, — восторгается она.

— Нет, не полюблю.

К несчастью, нет никого, с кем я мог бы остаться в Калифорнии. Родители отца умерли, и я слышал, отец матери умер некоторое время назад. Мамина мама... ну, достаточно сказать, что она живет в Техасе, и на этом оставим. Нет ни единого шанса, что я буду жить с ней.

— У меня нет выбора, так?

— Честно говоря, нет, — Брэнди пожимает плечами. — Твой отец назначил меня ответственной за тебя. Если ты не можешь жить в академии, ты должен остаться со мной... в Чикаго.

Если она упомянет слово «Чикаго» еще раз, думаю, моя голова взорвется. Этого не может быть. Надеюсь, я живу в каком-то реалистичном ночном кошмаре, и в любую минуту проснусь.

— Есть еще кое-что, что я тебе не сказала, — произносит Брэнди, словно разговаривает с маленьким ребенком.

Растираю затылок, в котором начинает формироваться узел.

— Что?

Она кладет руку живот и говорит взволнованным голосом:

— Я беременна.

Нет. Охренеть. Она не может быть беременной. Полагаю, физически это возможно, но... узел на затылке уже пульсирует не на шутку, угрожая прорваться через кожу. Это определенно кошмар.

Хочу, чтобы она сказала, что шутит, но она не говорит. Это довольно плохо, что мой отец женился на бимбо (прим. пер. бимбо — разг. красивая, но глупая девушка). Я ожидал, что он наконец осознает, что женитьба на ней была ошибкой, но теперь... ребенок прочно укрепит связь.

Я чувствую себя отвратительно!

— Я хотела сохранить это в тайне, пока ты не приедешь домой на Четвертое июля, — возбужденно объясняет она. — Сюрприз! Мы с твоим папой ждем ребенка, Дерек. Думаю, твое отчисление — знак, что мы должны быть все вместе в Чикаго. Как семья.

Она ошибается. Мое отчисление — несомненно знак, но не того, что мы должны быть вместе в Чикаго... это знак, что моя жизнь вот-вот разрушится. 

Глава 2

Эштин 

Я единственная девушка в футбольной команде старшей школы Фримонт с первого года обучения, так что нет ничего особенного в том, что тренер Дитер кричит, предупреждая парней, чтобы они вели себя прилично, когда я направляюсь в мужскую раздевалку перед первой тренировкой этого лета. Тренер похлопывает меня по спине в тот момент, когда я прохожу мимо, точно так же, как и парней.

— Ты готова к выпускному году, Паркер? — спрашивает он.

— Это же первый день летних каникул, тренер, — отвечаю я. — Дайте мне насладиться ими.

— Не наслаждайся слишком долго. Предстоит упорно потрудиться и во время тренировки и в футбольном лагере в Техасе, потому что осенью я настроен на сезон с победами.

— Мы выиграем чемпионат штата впервые за сорок лет, тренер! — выкрикивает один из участников команды.

Остальная часть команды, включая меня, встречает его слова одобрительными возгласами. Мы едва не победили в прошлом сезоне, но потерпели поражение в плей-офф.

— Хорошо, хорошо. Не торопите события, — говорит Дитер.

— А теперь перейдем к делу. В это время года проходит голосование, в ходе которого вы определяете игрока достойного возглавить команду. Подумайте о том, чей талант, трудолюбие и преданность команде не вызывает сомнений. Игрок, получивший наибольшее количество голосов, будет избран в качестве капитана на предстоящий сезон.

Проведение выборов капитана — важное дело в моей школе. Здесь есть куча клубов и спортивных команд, но только одна на счету — футбольная. Я с гордостью смотрю на своего бойфренда Лендона Макнайта. Он будет выбран капитаном. Он первоклассный квотербек,[2] и ожидается, что он поведет нас на чемпионат штата Иллинойс. Его отец был квотербеком в НФЛ, и Лендон готов идти по его стопам. В прошлом сезоне отец Лендона даже несколько раз приводил скаутов от колледжей[3] посмотреть на его сына. С его способностями и связями нет никаких сомнений, что он собирается получить стипендию, чтобы играть в колледже.

Мы начали встречаться в начале прошлого сезона, сразу после того, как тренер Дитер поставил меня основным кикером. Летом, перед одиннадцатым классом я отрабатывала свою технику, и это принесло свои плоды. Парни из команды следили за моими тренировками и делали ставки на то, сколько я смогу забить филд голов[4] подряд.

Раньше я стеснялась того, что я единственная девушка в команде. Первый год я держалась в тени, стараясь не выделяться.[5] Парни отпускали комментарии, чтобы запугать меня, но я отшучивалась и выдавала едкие замечания в ответ. Я никогда не требовала особого внимания и стремилась, чтобы ко мне относились как к еще одному члену команды, который совершенно случайно оказался девушкой. Дитер, одетый в свои фирменные брюки цвета хаки и рубашку поло с вышивкой «ФРИМОНТСКИЕ БУНТАРИ», протягивает мне мой бюллетень.

Лендон кивает мне. Все знают, что мы встречаемся, но мы не демонстрируем свои отношения во время тренировки.

Я пишу имя Лендона в бюллетене и потом передаю его.

Дитер переходит к зверскому графику наших тренировок, в то время как помощники тренера подсчитывают голоса.

— Вы не победите ни в одной игре, если будете сидеть на заднице, — говорит Дитер в ходе лекции, — и, кроме того мы рассчитываем в этом году привлечь внимание большего количества скаутов от колледжей. Я знаю, многие из вас хотят играть в мяч в колледже. Выпускники, это ваш год, чтобы показать себя.

Дитер не говорит очевидного — что скауты приедут посмотреть на Лендона, но все постараются извлечь выгоду для себя от их присутствия.

Было бы потрясающе играть в колледже, но я не в бреду, чтобы думать, что скауты будут стучаться ко мне в дверь. Можно по пальцам перечесть девушек, которых выбрали играть в командах колледжей и почти все они статисты[6] без стипендий. За исключением Кейти Кэлхун. Она была первым игроком женского пола, получившим футбольную стипендию первого дивизиона. Я сделаю что угодно, чтобы быть как Кейти.

Сколько я себя помню, я всегда смотрела футбол вместе с папой.

Даже после ухода матери и после того, как он отстранился от роли родителя, мы продолжали вместе болеть за «Медведей». Он был кикером в старшей школе Фримонт сорок лет назад, когда наша школа в первый и последний раз выиграла чемпионат штата. Одинокий чемпионский баннер висит на стене спортзала.

Думаю, вступление в футбольную команду в девятом классе было попыткой установить контакт с отцом... возможно, если бы он увидел, как я забиваю голы, это произвело бы на него впечатление. В первый год я надеялась, что отец придет на игру и будет болеть за меня. Он так ни разу и не пришел, а этой осенью я иду в выпускной класс.

Моя мама тоже не видела, как я играю. Полагаю, она живет в одной из высоток Нью-Йорка, но я почти год ничего о ней не слышала. Однажды я покажу своим родителям, что они упустили, потому что это полный отстой, когда семью не волнует, существуешь ты или нет.

К счастью, у меня есть Лендон.

Когда Дитер завершает свою напутственную речь и лекцию, один из помощников тренера вручает ему результаты голосования. Он молча читает, кивает с одобрением и затем пишет на белой доске:

Капитан — Эштин Паркер

Подождите... что?

Ни в коем случае. Я, наверное, неправильно прочитала.

Несколько раз моргаю, когда парни из команды начинают похлопывать меня по спине. Вне всякого сомнения, написано мое имя, никакой ошибки нет.

Джет Такер, наш звездный принимающий, выкрикивает:

— Молодец, Паркер!

Остальные парни начинают скандировать мою фамилию...

— Паркер! Паркер! Паркер!

Я смотрю на Лендона. Он пристально разглядывает белую доску. Я хочу, чтобы он посмотрел на меня, поздравил и дал знать, что все хорошо. Но нет.

Я знаю, он сражен наповал. Я тоже. Такое чувство, словно Земля только что сдвинулась со своей оси.

Дитер свистит в свисток.

— Паркер, встретимся в моем кабинете. Остальные свободны, — говорит он.

— Поздравляю, Эштин! — бормочет Лендон, едва остановившись, когда проходит мимо меня, направляясь к выходу. Я хочу вернуть его, чтобы сказать, что понятия не имею, как это произошло, но он уходит раньше, чем у меня появляется шанс.

Я иду за Дитером в его кабинет.

— Поздравляю, Паркер, — говорит он, бросая мне нашивку с буквой «К», чтобы я могла пришить ее на свою школьную куртку.

Еще одна будет пришита на мою игровую футболку.

— Начиная с августа, ты будешь приходить на еженедельную планерку ко мне и тренерскому составу. Ты должна поддерживать свой средний балл на уровне 3,0 или выше и продолжать возглавлять эту команду на поле и вне его.

Он еще говорит мне о моей ответственности и заканчивает:

— Команда рассчитывает на тебя, а следовательно и я.

— Тренер, — говорю я, поглаживая пальцами нашивку. Я кладу ее к нему на стол и делаю шаг назад. — Лендон, заслуживает того, чтобы быть капитаном, а не я. Я ухожу в отставку, позвольте ему занять мое место.

Дитер поднимает руку.

— Прекрати, Паркер. Ты была выбрана капитаном, а не Макнайт. Ты набрала больше голосов, чем любой другой игрок. Я не уважаю игроков, которые отступают, когда им предложили повышение их коллеги. Ты пасуешь перед трудностями?

— Нет, сэр.

Он бросает нашивку обратно мне.

— Тогда убирайся отсюда!

Я киваю, затем выхожу из его кабинета. Возвращаясь в раздевалку, я прислоняюсь к шкафчику спиной и смотрю вниз на нашивку с большой «К» на ней. Капитан.

Я делаю глубокий вдох, поскольку реальность доходит до моего сознания. Я была выбрана капитаном футбольной команды. Я, Эштин Паркер. Я польщена и благодарна своим товарищам по команде за то, что они проголосовали за меня, но я в шоке.

На улице я надеюсь увидеть Лендона, ждущего меня возле моей машины. Вместо этого Виктор Салазар и Джет Такер разговаривают перед моим старым потрепанным «доджем», которому необходима покраска и новый движок, если уж на то пошло.

Виктор, наш центральный полузащитник, у которого побед больше, чем у любого другого игрока в штате Иллинойс, почти не разговаривал. Его отец владеет практически всем городом и предполагается, что Вик выполнит все, что он потребует. За спиной у отца Вик безрассудный и сорвиголова. Это так, словно его не волнует жив он или мертв, вот поэтому он так опасен на поле.

Джет кладет руку мне на плечо.

— Знаешь, что Фэрфилд устроят, когда обнаружат, что у соперника капитан девчонка. Эти гады забросали тухлыми яйцами дом Чеда Янга в день, когда он был выбран в прошлом году капитаном, мы отомстили и сделали то же с домом их капитана. Будь осторожна, Паркер. Одно слово и ты мишень.

— Я тебя прикрою, — говорит Вик грубым голосом. Он не врет.

— Мы все прикроем, — говорит Джет, — Просто помни об этом.

Мишень? Я убеждаю себя, что справлюсь. Я сильная, выносливая и ни у кого не получится лучше, чем у меня. Я не пасую перед трудностями. Я капитан футбольной команды старшей школы Фримонт. 

Глава 3