Я волновалась. Места себе не находила. Вся извелась. Следила в бинокль за пляжем и ничего не видела, – была словно отключена от реальности и погружена куда-то в свои мысли. Глубоко-глубоко. Если провести аналогию с морем, находилась где-то на дне Мариинской впадины.

– Эй, Полинка, осторожно! – я услышала голос Артема и «вынырнула на поверхность моря».

– А? Что?

– О чем ты вообще думаешь? – ворчливо поинтересовался мой напарник. – Упасть можешь! Перевесилась за ограждение! Еще чуть-чуть – и упала бы! Спасателя спасать пришлось бы.

– Я задумалась, – ушла я от ответа.

– О чем? О ком? – удивился Артем и прозорливо протянул: – А-а-а… О катамаранщике? Но его же еще нет на пляже!

«Как верно ты это подметил, – я только хмыкнула в ответ. – Именно об этом я и думаю».

Так необычно и интересно – еще вчера вечером я просто наблюдала за катамаранщиком (и имени его не знала), а сегодня… И имя его знаю, и обмениваюсь с ним эсэмэсками, и в душе столько изменений произошло… Каких-то двенадцать часов, а столько всего случилось! Артем ничего об этом не знает…

– С тобой все в порядке? Опять выпала куда-то… Ты не заболела?

– Не выспалась что-то, – покривила я душой, не желая пока посвящать заботливого Артема в происходящее. – Фильм допоздна смотрела. «Спрут» называется. Про гигантского спрута, который нападал на людей. Я уверена – в нашем море тоже такой есть. Не зря же легенды ходят. Вот.

– Ага… – понимающе кивнул Артем. – Ну, пойди тогда вздремни, а я пока сам за пляжем понаблюдаю.

– Нет! – вскрикнула я.

Артем вздрогнул от неожиданности.

– Ты чего такая нервная? Я как лучше хотел…

– Я, это… сама пока постою, – уже тише сказала я, испугавшись своего нервного состояния.

(Я должна была высматривать Марата. Поэтому так эмоционально и среагировала.)

– Как хочешь, – пожал плечами Артем и, устроившись на шезлонге, принялся изучать какой-то журнал, щедро пересыпанный фотографиями машин.

А Марата все не было…

И почему этот гадский телефон молчит? Что же, в конце концов, творится? Может, какие-то проблемы в самой связи? SMS-центр сломался или что-нибудь еще… Телефон, например, у Марата украли…

И вдруг в мою голову закралась совершенно новая догадка – а что, если он просто не посчитал нужным мне отвечать? Есть люди, которые, состоя в переписке, запросто простятся, а другие, получив эсэмэску, не отвечают на нее, не придавая значения тому, что собеседник ждет ответа. Может, он относится именно к этому типу? Тогда мне этот тип не нравится! Не люблю я таких людей. Он, понимаешь ли, получил мое сообщение и спокойно помалкивает, а я тут терзаюсь, нервничаю, чуть с вышек не выпадаю!

И я дала себе зарок – раз так, я тоже буду вести себя спокойно. Сейчас вот займусь работой, стану следить за Митрофановной, считать, сколько пирожков она продала, окунусь в море, поплаваю, а то спину уже что-то припекает, и ни секунды не буду думать о Марате! Ни секунды! Ему комфортно, а я себя буду чувствовать еще комфортнее!

А может, мое сообщение до него не дошло и затерялось где-то в мобильных сетях?..

Мне захотелось выть. Я не могу не думать о катамаранщике. О Марате. Не могу. А раз так, то назло буду думать. И плевала я со спасательной вышки на свой комфорт. Хочу гипнотизировать телефон в ожидании сообщения и буду!

– Тумба-юмба! Акуна матата! Чунга-чанга! Муси-пуси! Доброе утро! Чи-уа-уа!

– Гр-р-раждане отдыхающие, попрошу внимания! Только сегодня и только сейчас! Наш пляж посетил с официальным визитом представитель племен тумба-юмба! Все желающие могут с ним сфотографироваться на память!

С воспитательницы детсада, а летом продавщицы пирожков я перевела бинокль на «представителя племени» и его «сопровождающего». На работу с утра пораньше вышел Ваня.

«Что это с ним? – удивилась я. – Он же вечно спит до полудня и тумбу-юмбу только ближе к вечеру начинает изображать!»

Я навела резкость и присмотрелась к нему. Сегодня он веселее и задорнее обычного кричал свои слоганы. А почему он веселый и проснулся раньше обычного? Не потому ли, что у него вновь появился интерес к Фулате, и из-за этого он полон энергии, которую решил выплеснуть в работу?

В срочном порядке я набрала номер Фулаты и мысленно поблагодарила изобретателя мобильного телефона. Имея мобильник, очень удобно сплетничать.

– Фулата, слушай, я сейчас наблюдаю за Ванькой, – сказала я. – Он такой веселый. Не знаешь почему?

– Могу предположить, – игриво молвила подруга.

– Я правильно подумала? Это из-за того, что ему стало… ммм… интереснее?

– Скорее всего! А у тебя дела как?

Только я открыла рот, чтобы сказать Фулате: «Представляешь, Марат мне не отвечает на SMS», но вовремя сообразила, что Фулата еще не в курсе, что я с ним переписываюсь, да и вообще знакома! Поэтому я ответила:

– Да так. Пока не определилась. Знаешь… мне есть что тебе рассказать.

– Что? – тут же выпалила Фулата.

– Долгая история. В общем, все во время обеда! Я к тебе загляну.

– Ну, давай… ладно, до встречи. Клиенты подошли.

Фулата отключилась.

Хоть бы в обед не случилось ничего экстренного, тогда Артем сможет подежурить за меня часик без особого напряга. Обеденное время – самое тревожное, потому что с двенадцати до трех по пляжу не пройти – народу… ну просто еще одно море. А следовательно, и риск возникновения опасных ситуаций повышается. Не понимаю – и чего отдыхающим не сидится дома в обед? Все хотят загорать именно в обед! А зря! И не докажешь никому, что обеденные часы – самое опасное время для загара. От солнца радиации во много раз больше, чем утром и вечером.

Но море тихое. Буду надеяться, ничего такого не случится. Даже во время перерыва мы стараемся не оставаться в одиночку – мало ли чего. Но сегодня придется рискнуть. Мне прямо-таки срочно нужно поделиться с Фулатой.

Я посмотрела в бинокль на Любовь Митрофановну. Вот интересная женщина. Сколько себя помню, она выглядит именно так, как сейчас. Десять лет назад, когда она была моей воспитательницей, на ее голове громоздился замысловатый пышный начес, в ушах висели крупные розовые овальные пластмассовые серьги (пусть безвкусно, но броско!), глаза подведены стрелками до середины виска. Сейчас она выглядела точно так же. Ни капельки не постарела и не изменила своим пристрастиям. И голос такой же – громкий, звонкий, зазывной. Правда, у нее постоянно каменное выражение лица без тени эмоций, но зато сладко-сиропный голосок. Надо же, и даже серьги те же самые.

Тут мою голову посетила мысль: «Поздравляю! Ты перестала думать о Марате! Но почему же он до сих пор не…»

Додумать я не успела – звякнул телефон.

Я так перепугалась, что бинокль выронила из рук. Слава богу, шнурок от него висел на шее, и дорогая вещица не грохнулась на гальку с приличной высоты.

На этот раз сбылись мои ожидания. Сообщение пришло не от Фулаты, не от президента, не от мамы, не от собаки Ляли с соседней улицы, а от Марата. Наконец-то.

Я не могла решиться прочитать сообщение. Что он написал? Плохое или хорошее?

Собравшись с духом, я все-таки открыла SMS. И прочла: «Рассеянность – не самое хорошее качество для спасателя. Кое-кто забыл надеть напульсник».

От волнения мои руки дрожали, и дрожь передавалась телефону. Я бросила суетливый взгляд на правую руку, на которой действительно не было напульсника, и, ощущая какую-то внезапно появившуюся слабость, посмотрела в сторону базы.

Я увидела Марата. Он раскладывал свой зонт.

Я взяла бинокль и приблизила окуляры к глазам, чтобы лучше рассмотреть парня.

Вот он, ненаглядный катамаранщик, в привычной для меня «рамке» в виде перевернутой цифры «8». Сердце мгновенно заполнила непередаваемая нежность. Ее можно сравнить только с той, которую испытываешь, когда берешь на руки спящего младенца и поддерживаешь ему головку.

Мне мгновенно захотелось сделать сразу несколько дел: взлететь в небо, нырнуть в воду и что-нибудь ликующе закричать.

Но вместо этого я лишь покрепче вцепилась в бинокль.

Марат развернулся ко мне, ощутив, наверное, мой пристальный взгляд. Потягиваясь, он вытянулся во весь свой рост, сложил руки за голову и так замер. Его тело было полностью залито солнцем. Хоть на нем и были надеты темные очки, скрывающие глаза, но я чувствовала, что он смотрит на меня.

Фыркнув, я набрала ответное сообщение: «Перья в голове – не самое лучшее качество для катамаранщика. Это больше присуще тумба-юмбам. Переманивать их клиентов – неблагородно».

Марат наигранно-лениво расцепил руки из-за головы, снова потянулся и, опять же, лениво, полез в карман шорт, которые лежали под его знаменитым зонтом. Не спеша, он вновь подставил тело лучам солнца, и только после этого уделил внимание телефону. Если судить по себе, в эти «ленивые» секунды ему было страшно интересно, что же я ему отвечу. Таким поведением он нагонял интригу на меня и на себя.

Через несколько секунд с него слетел весь апломб. Он согнулся пополам от смеха, бросил телефон на шорты и стал руками взбивать волосы. Когда перышко от подушки спланировало на гальку, сжал обе руки в кулак и показал мне знак «пять». Мол, ты меня сделала!

Я улыбнулась в ответ и демонстративно перешла на другую сторону вышки, наблюдая в бинокль за противоположной частью пляжа.

Я сгорала от интереса – что там делает катамаранщик? – но не поддавалась дикому желанию развернуться. Пусть понервничает. Пусть тоже украдкой понаблюдает за мной, подумает – когда же я развернусь и уделю внимание его величеству.

Я улыбалась, но Марат этого не видел.

Кажется, у нас начинаются какие-то новые отношения. Так интересно, что будет дальше. Что он мне напишет? Или снова ничего не напишет? Пусть так, но зато теперь я хоть знаю, что он лежит под зонтом, а не в реанимации под капельницами в окружении врачей и медсестер.

– Смотри, Полинка, катамаранщик твой явился, – сообщил Артем.

Я взглянула на напарника. Он держал в руках журнал и энергичными кивками показывал мне на катамаранщика. Вот наивное создание! Пока он валяется на шезлонге и рассматривает картинки с машинами, вокруг него разыгрываются нешуточные страсти.

– Я видела, – безразличным голосом ответила я и, с жалостью посмотрев на Артема, протянула: – Если мне не изменяет память, кому-то я вчера обещала пахлаву…

Артем мгновенно отбросил журнал куда-то в сторону и подскочил ко мне.

– Мне! Мне ты обещала!

– А воду уже всю перевез?

– Какую воду? – поразился парень.

– Ту, которую обиженные возят.

– Да! Всю перевез! – дошла до него моя шутка. – Ничего не осталось! Но после перевозки жутко проголодался, и мне надо подзаправиться чем-нибудь сладким.

– Эй, подойди сюда! – сквозь смех крикнула я какому-то мальчишке, торгующему пахлавой и трубочками со сгущенкой.

Артем остался на вышке истекать слюнками, а я спустилась вниз и купила ему пахлаву. Самую большую.

Но спустилась с еще одной идеей – украдкой посмотрела на катамаранщика.

Он лежал под зонтом, и из-за очков не угадаешь, куда он смотрит. Хотелось бы, чтобы его замаскированный взгляд был направлен на меня…

Отдав счастливому Артему пахлаву, я надела на руку напульсник. И правда, это не дело, ходить не по форме.


До обеда никто не тонул, солнце никого не било (я имею в виду солнечный удар), все было тихо, спокойно, и я, оставив Артема одного, спустилась с вышки.

После того, как я сообщила катамаранщику, что у него в волосах перо, мы больше не переписывались. Он первым мне не писал, я тоже ему не писала. Посчитала, что мужчина сам должен проявить инициативу.

Впрочем, ему и некогда было писать: из-за спокойного моря отдыхающим без конца хотелось кататься на катамаранах, брать в аренду матрасы, торпедой летать на «бананах», и Марат ни секунды не отдыхал. Под зонтом одиноко лежали его шорты, а в них – телефон, которому хозяину не было времени уделить внимание.

Смешно – мы оба работаем у моря, только когда море спокойное – мне раздолье, работы нет, а у него, наоборот, полная запарка.

Я обмотала вокруг бедер свой прозрачный платок и пошла к Фулате. Курортные города летом обожаю еще и за то, что люди ходят в легкой одежде, которую и одеждой-то не назовешь – плавки, купальники, такие вот платки, как у меня, которые носят только ради красоты, а не чтобы скрыть тело – все равно просвечивается.

Сегодня подруга выглядела значительно лучше, чем вчера. На губах ее блуждала улыбка, и вся она светилась каким-то внутренним светом. Даже одежда выражала радость – бубу (длинная юбка из легкой ткани, которая есть в гардеробе каждой африканки) была цветастой, ярче самого солнца.

– И как это придумала ты про «тигра»! – воскликнула Фулата, когда мы пришли в кафе и заняли столик.

– Ты начала притворяться? Расскажи. Мне интересно.

– Я вчера хотела специально позвать Ваню на свидание, но обошлось без этого. Он сам позвонил, сказал, что придет ко мне за диском. Пришел. И я начала нашу операцию – отдала ему диск и уже сказать хотела, что иду спать, но он попросил меня сделать чаю. Мы стали пить чай. Он рассказывал что-то мне, а я старательно делала вид, что я витаю где-то далеко. Он заметил это и спросил, все ли со мной в порядке? Я сказала, что да. Он снова стал что-то говорить, спрашивать, а я или невпопад отвечала, или снова мыслями была не с ним. Я видела, что он забеспокоился.