– Это ты принес записку моему брату в тот день, когда его убили?

Лукас кивнул головой и вздрогнул, натянув поплотнее одеяло на худые плечи.

– От кого была записка?

– От… леди Сьюзан, но она не хотела причинить ему вред, – поспешно заверил Росса Лукас, и его глаза налились слезами. – Она любила его.

Росс вздохнул. Ему вовсе не хотелось, чтобы виновной оказалась Сьюзан.

– Она просила его встретиться с ней?

И снова Лукас согласно кивнул и утер мокрый нос. Чихнув, он добавил:

– Но он так и не доехал до долины, где она его ждала.

– Кто знал о том, где она его ждет?

– Да кто угодно, у кого есть голова на плечах. Ведь лэрд запретил им жениться, тогда они стали встречаться тайком.

Выходит, Лайон был не в силах отказаться от девушки. Три дня назад Росс не понял бы такого всепоглощающего желания. Даже с Рианнон он этого не испытывал. Но теперь…

Его взгляд устремился к шатру, где спала Меган, и он содрогнулся при мысли, что чуть не лишился ее сегодня. Несомненно, Арчи перед смертью приказал ее убить. Краем глаза Росс видел пленного, привязанного к дереву на краю поляны. Несчастный рассказал все, что знал. Утром Росс решит, что с ним делать: тащить с собой дальше или казнить за разбой. Несмотря на то что этот подлец заслуживал смерти, угрызения совести оттого, что он стольких поубивал, останавливали Росса. Но это он отложит на завтра.

– Леди Сьюзан была с Лайоном, когда его убили?

От этого вопроса Лукас вздрогнул и кадык у него на шее задергался – он судорожно сглотнул слюну.

– Нет, но она вскоре его нашла. Когда он не приехал на свидание, она стала его искать. Он… лорд Лайон умер у нее на руках. А когда они оба не вернулись в замок, леди Меган отправила меня на поиски. Я… набрел на них далеко от горной долины. Она прижимала его голову к груди и голосила… – В глазах Лукаса блестели слезы. – Она качала его, как ребенка, и причитала. Она… так сильно любила его, что не хотела оставить. Потом пришла леди Мэри и попыталась оттащить ее, чтобы можно было унести его. – Парнишка подавил рыдания. – Леди Мэри дала ей снотворное. И даже тогда она не отпускала его – пришлось нести их вместе.

Заплаканное лицо Лукаса расплылось у Росса перед глазами, и он отвернулся, стараясь не показать собственных слез. Было ясно, что Лукас сказал правду.

– Леди Сьюзан ничего не говорила о том, что произошло в тот день? – спросил Росс, проглотив ком в горле.

– Сказала, что это ее вина. – Росс чуть не задохнулся, а Лукас поспешно объяснил: – Нет, это не она выпустила стрелу, убившую его, но леди Меган она сказала, что если бы не была слепой дурочкой, то почуяла бы опасность и спасла бы лорда Лайона.

– Ты хочешь сказать, что она видела убийцу?

– Не знаю. Но она что-то знала.

– А леди Меган она об этом сказала? – Гнев охватил Росса. Неужели Меган солгала ему?

– Леди Сьюзан отрицала, что ей кое-что известно, но они с матерью и сестрой очень сильно любили друг друга и считали, что… иногда лучше…

– Соврать. Ложь во спасение. – Раньше он бы презрительно ухмыльнулся, произнося эти слова. Теперь же понял, что у Сьюзан была причина скрыть правду. Она, должно быть, знала, что Арчи обладал неограниченной властью в Кертхилле и что он найдет способ убить и ее, если она обвинит его в смерти Лайона. Благодарение Богу, что она не сказала об этом Меган. Эта маленькая смутьянка не остановилась бы ни перед чем, чтобы отомстить Арчи. Он представил себе Меган, противостоящую Арчи и этой неуклюжей твари, Дугласу. Желание защитить ее нахлынуло на него, он буквально задыхался от волнения. Глаза потянулись к шатру. Его и самого тянуло туда, он хотел схватить Меган, прижать ее к себе изо всех сил, оберечь. Оберечь? И только? Ему ведь хотелось большего. Сжав кулаки, Росс совладал со своим желанием, как делал это уже много раз. – Скоро ли после смерти Лайона леди Сьюзан уехала из Кертхилла?

– Спустя неделю или около этого, – ответил Лукас, стараясь не встречаться взглядом с Россом.

– Из-за того, что убийца Лайона угрожал ей?

– Не только из-за этого. – Парень неловко заерзал. – Но я обещал леди Сьюзан и леди Меган, поэтому не спрашивайте меня, милорд, я ничего больше не скажу, даже если вы прикажете переломать мне ноги и вырвать язык. – И Росс увидел, как под накинутым одеялом распрямились узкие плечи юноши.

Да, Сатерленды так же верны друг другу, как и Кармайклы, подумал Росс и слегка улыбнулся. Как бы ему ни хотелось узнать побольше подробностей о смерти Лайона, на сегодня борьбы и раздоров было предостаточно.

– Твоя преданность делает тебе честь. Спасибо за то, что сказал, парень. Отдыхай.

Росс встал и повернулся в сторону шатра. Ему тоже предстояло держать ответ, и не было смысла откладывать это на завтра.

Глава двенадцатая

Страстно желая увидеть Меган, Росс все же колебался, не зная, как поступить: то ли постучать по кожаной шкуре, прикрывающей вход в шатер, то ли решительно войти, поскольку он муж и в своем праве. Нечего сказать, хороши права! Пока что он чувствовал себя попрошайкой у ворот ее дома. Что сказать ей? Как быть человеку, не привыкшему поступать плохо и вынужденному объяснять свои дурные поступки?

Самое легкое прегрешение – это его настойчивое утверждение, что отец Меган убийца, ведь тут его оправдывали обстоятельства. Ей приятно будет услышать, что она не ошибалась, веря в Эаммона. Но как объяснить его насилие над ней прошлой ночью? Внезапным помутнением рассудка? Это больше походило на далеко не внезапный взрыв похоти. Но, как бы он себя ни проклинал, просто стоя у входа, ничего не решишь.

– Меган? – тихонько позвал Росс и приподнял навесную дверь шатра.

И застыл как вкопанный. Боже, как она была красива! От света свечи волосы ее сверкали. Словно золотое полотнище, раскинулись они на подушках. Во сне живые черты лица смягчились. Одна ладонь у нее была сжата в кулачок под щекой, как у спящего ребенка. Но достаточно было взглянуть на упругие очертания груди под прозрачной льняной сорочкой, чтобы понять – перед ним женщина. И эта женщина принадлежит ему, она – его жена.

Он почувствовал, как глубоко внутри разгорается желание. Он столько времени хотел ее, и теперь его можно было сравнить с голодающим, перед которым был празднично накрытый стол с изысканными яствами. Нет, подумал он, подойдя поближе, его тяга к ней больше страсти, превратившей его кровь в огонь и сдавившей его чресла до такой сильной боли, которую могло облегчить лишь прикосновение к ней, но это не любовь, любить он не может. И тем не менее его чувство к Меган было намного больше, чем просто желание. Подобно пожару, оно уничтожило все ею сомнения и превратило в прах воспоминания о Рианнон. И это сделала Меган, его смелая, умная, верная, веселая Меган. Она влекла его к себе, словно магнит. Господи, как ему не терпелось скинуть одеяла, закрывающие ее от его взора, упасть на нее и влиться в нее своей изболевшейся плотью.

Меган как будто почувствовала его неодолимое желание – она задвигалась, губы ее раскрылись для поцелуя, которым он коснулся ее рта и к которому она была готова.

– Росс… – Ресницы ее затрепетали. – Я стосковалась по тебе. – Вытащив руки из-под одеяла, она обняла его за шею. Ему казалось, что нежные шелковые нити обвили его голову и тянут вниз для следующего поцелуя.

Росс помнил, что должен действовать не торопясь. Но когда ее рот раскрылся под его губами, хладнокровие ему изменило и он со стоном взял то, что она так щедро предлагала. Языком он дотронулся до ее языка, вкушая внутренность ее рта, а она несмело повторяла его движения. Он удивился тому, что она без стеснения ответила на его поцелуй. Но, когда она захотела притянуть его поближе и ее пальцы запутались у него в волосах, он почти позабыл о своих благих намерениях. У Росса перехватило дыхание, он оторвал губы от ее рта и, закрыв глаза, попытался совладать с ошеломляющей волной желания, захлестнувшей его. Его всего жгло – подобного он никогда не испытывал. Но сейчас было не время идти на поводу своих желаний. Прошлой ночью он жестоко обошелся с ней, она утомлена и, несомненно, заслуживает лучшего, чем насилие от мужчины, который ведет себя как животное.

– Росс? – Заспанные глаза открылись, в них промелькнула страсть. – Иди сюда, ложись рядом.

Росса не пришлось долго уговаривать: он мгновенно скинул тунику, штаны и башмаки. Проскользнул под покрывала, упиваясь тем, что ей это приятно. Она прижалась к нему, мягкая и теплая. Зачем нужны слова, когда он может загладить вину своими действиями? Сжав зубы, сдерживая свое неистовое вожделение, он старался не потерять самообладания и, как ему показалось, нашел необходимую степень близости. Но тут она заерзала и поморщилась.

– Где у тебя болит? Ты поранилась?

– Просто я давно не ездила верхом.

– Нога? – догадался Росс, и, когда она опустила голову, сердце у него сжалось. – Давай я разотру ее. – И, прежде чем она успела возразить, он поднял подол ее рубашки. Не обращая внимания на попытки Меган увернуться от его руки, он начал растирать верхнюю часть бедра. Она вздохнула, а когда он стал нажимать пальцами на упругое тело, застонала от удовольствия. – Хорошо? – хрипло спросил Росс.

Меган упрямо молчала, но то, как ее тело расслаблялось под его ладонями, было само по себе ответом. Для него же было настоящей пыткой наблюдать за ней, касаться ее и ощущать, как она трепещет от прикосновения его рук. Но эту пытку он заслужил.

А Меган думала: «Какое блаженство!» Судорога прошла. Кровь кипела в жилах, а кости стали податливыми от его волшебных прикосновений. «Отчего у него это так замечательно получается? Ведь мама и Крисси проделывали то же самое тысячи раз». И сама же ответила: «Это потому, что он мой супруг, мой суженый».

– Меган? Ты уснула? – Она почувствовала его дыхание на щеке – оно щекотало кожу за ухом. Ей хотелось, чтобы он поцеловал ее в это место. Он так и сделал, и тогда все ее существо ожило. О, какое счастье! За короткий промежуток между прошлой и сегодняшней ночами он смягчился и превратился в героя ее легенд и снов – сердечного, любящего, настоящего возлюбленного.

– Росс… о, Росс!

– Да? – Он мгновенно склонился над ней. Его глаза были похожи на глубокие заводи.

Она хотела сказать, что жаждет отдаться ему, но вдруг застеснялась.

– Я не знаю, как тебе сказать.

– Ты – и не подберешь слов?

Меган провела языком по пересохшим от волнения губам. Он жадно следил за этим, казалось бы, невинным движением. Обретя вновь смелость, она произнесла:

– Я… хочу тебя.

– А я – тебя, но как же больная нога?

Судороги в ноге были ничто по сравнению с пожаром, полыхающим у нее внизу живота.

– Я хочу тебя. И ты меня тоже, – повторила Меган.

Она хотела его так сильно, как он не мог себе и вообразить. Рубцы на его душе были глубже ее шрамов. Вместе они излечатся. Только бы он позволил ей…

– Я безумно хочу тебя. – Его слова, его хриплый голос обволакивали ее, словно сладкий мед. – Но, может, сейчас не время для этого…

Приложив палец к его губам, она покачала головой. Дрожь, сотрясавшая его большое тело, придала ей сил.

– Сейчас самое время. Я люблю тебя, – просто сказала она.

– Мег! – Росс уткнулся лицом ей в ладонь. – Как ты можешь говорить такое после того, что я сделал? Я ведь причинил тебе боль. – Господи, подумал он, она еще не знает правды о своем отце. – Мег, я…

– Шшш. Ты тоже меня излечил. – То, что он не отверг ее из-за хромой ноги, значило для нее больше, чем можно было выразить словами. Она гладила его по щеке, задевая ногтями за небритую щетину. Вот он каков – внешне колючий, а душа нежная. – Было столько насилия, крови и ненависти. Давай обретем мир в объятиях друг друга.

Надежда светилась в ее глазах, и он не решился нарушить это мимолетное счастье и не сказал, что хотя ее отец и не убийца, но зато к тому времени, как они возвратятся, вполне может стать покойником. Ему претило это делать, и он решил на время утаить правду.

– После наших бурных ссор уместнее сжечь этот шатер, а не подписывать соглашение о мире, – пошутил он. Наградой ему стала медленная, обворожительная улыбка, огоньками засверкавшая у Меган в глазах. Небольшой грех, который он взял себе на душу, был не слишком дорогой ценой за такую улыбку.

– Я мечтала об этом. – Обняв его за шею, Меган пригнула его голову. Когда их губы встретились в поцелуе, глаза ее наполнились слезами. – А это оказалось еще лучше, чем в мечтах.

Поцелуй был глубоким, горячим и требовательным. Он отличался от предыдущих их поцелуев, как спокойное море отличается от штормового. Если раньше его губы и язык умасливали, то теперь они захватили ее бурным потоком чувственности. Меган отдалась ей без страха, упиваясь тем нетерпением, с которым его ладони гладили ее по спине через одеяло.