– Есть записи с камер видеонаблюдения?

– Нет. Я собиралась съездить на место, осмотреть все, прочесать окрестности и место, где обнаружили жертву, но местная полиция тщательно все проработала по первому вызову. Я прочитала распечатки опросов всех служащих пристани. Последние сотрудники покинули пристань в пять тридцать вечера пятницы. После убийства они проверили все лодки и принадлежности и сказали, что ничего не пропало.

– Нашли отпечатки обуви или другие улики?

– Никаких отпечатков – земля там твердая, как бетон. Ты в курсе, что уже минус пять? – Эбигейл недовольно покачала головой. – Одежду Мортона отправили в лабораторию ФБР для проверки на трасологические[2] улики. При трупе не обнаружено ничего – ни документов, ни ключей от отеля, вообще никаких ключей. Либо у него действительно ничего с собой не было, либо киллер ограбил его.

– И что ему воровать? Если учесть, что Мортону отбили гениталии, то данное преступление, скорее всего, было совершено из чувства мести.

– Больше похоже на казнь. Никакой ярости – лишь одно аккуратное отверстие в затылке.

Ной задумался.

– Должно быть, нападение стало для насильника неожиданностью.

– Едва ли. Ты видел фотографии места убийства? Открытое пространство, всё как на ладони, у реки, рядом с сухими доками…

Ной давно уже просмотрел фотографии.

– Киллер мог поджидать его у лодок. Они стоят тесно друг к другу.

– Но тело обнаружено на открытой площадке.

– Похоже на встречу.

Эбигейл кивнула:

– Машины обнаружено не было. Пробивали по арендным бюро и гостиницам для автотуристов.

– Он мог прийти и не один. Никаких признаков борьбы или того, что его волокли, не обнаружено.

– Почему все произошло именно на пристани?

– Для удобства. Но не то чтобы тело просто выбросили там – все указывает на то, что преступление было совершено именно на пристани.

– Мой человек сейчас обзванивает мотели. Начиная с тех, что находятся неподалеку от «Даллеса», и заканчивая расположенными рядом с Вашингтоном. Если мы найдем берлогу, где скрывался Мортон, сможем лучше понять его планы.

Ной бросил взгляд на свои заметки.

– А что, если он угрожал последней из известных жертв? Или Кейт Донован – агенту, которая его и повязала? Может, она убила его в ходе самообороны?

Женщина покачала головой:

– Если Мортон угрожал Кейт или Люси Кинкейд и был убит в результате этого, значит, у них был мотив.

– Может быть. Но если она застрелила его небезосновательно, ей самой нужно было доложить об этом.

– Ты не знаешь Кейт Донован.

– Скоро узнаю. Мы отправляемся к ней домой после обеда.

Эбигейл вздохнула:

– Мне бы не хотелось туда идти.

– Почему? Нам надо убедиться в том, что она не причастна к убийству Мортона.

– Кейт горой стоит за свою золовку. Ты в курсе того, что произошло с Люси Кинкейд?

– Я ознакомился с этим делом, хотя информации было не очень много. Кинкейд похитили и держали в заложницах на острове неподалеку от побережья штата Вашингтон. Почти два дня ее многократно насиловал Мортон и еще двое неустановленных мужчин, пока ее не спасла агент Донован с подмогой. Это ужасное преступление транслировалось в режиме реального времени в Интернете, и несколько тысяч человек заплатили за просмотр. Более того, они голосовали за то, каким образом девушка должна была умереть.

За свою карьеру, как в военно-воздушных силах, так и в ФБР, Ной повидал множество мерзостей, но никогда не встречал ничего более извращенного и тошнотворного, чем люди, готовые платить большие деньги за то, чтобы наблюдать, как насилуют и убивают подростка.

– В свое время мне удалось изучить материалы данного дела, – сказала Эбигейл. – Адам Скотт и Роджер Мортон чуть не уничтожили всю ее семью. Пока Кейт пыталась отследить источник онлайн-трансляции, Скотт установил ловушки. Мы послали агента на проверку, с ним отправился один из братьев пленницы, полицейский из Сан-Диего; так он едва не погиб. Оказался в больнице с раскроенным черепом, два года провел в коме. После того как спасли Люси, Скотт взял в заложники другого брата, заминировал весь его дом и пытал мужчину. Затем заставил мисс Кинкейд слышать его крики.

В отчете содержались лишь размытые намеки на эти обстоятельства.

– Здесь сказано, что Люси убила Адама Скотта.

– Она находилась в состоянии невероятного стресса. Ей было всего восемнадцать.

– Кинкейд всадила в него шесть пуль. Она всегда срывается под давлением? А что, если она так и не оправилась после всего случившегося?

– Нас с тобой не было там. Ситуация вышла хреновая. Один брат в коме, другой в заложниках, а этот ублюдок сказал, что убьет всю ее семью, если она не придет к нему сама. Но, – добавила Эбигейл, – кажется, сейчас у нее все налаживается. Собирается стать агентом ФБР.

Ной немигающим взглядом смотрел на агента, ошарашенный этим известием.

– Они никогда не возьмут Люси в Бюро.

– Почему?

– Девушка пережила невероятную травму. В психологическом плане она…

Напарница подняла руку, остановив его.

– Минуту. Ведь ты еще не встречался с ней. – Она вытащила папку из ящика стола. – Я не имею доступа ко всем документам на нее – они на рассмотрении комиссии по приему на работу, – но мисс Кинкейд сдала письменный тест на «отлично». У нее две ученые степени – одна в области компьютерных наук, вторая по психологии; она магистр криминальной психологии, училась в Джорджтаунском университете. Год проработала в департаменте шерифа Арлингтона, окончила кучу специальных курсов – самооборона, поиск, спасение, дайвинг. Выступала за школу и университет по плаванию, могла бы участвовать в Олимпийских играх, но отказалась.

– Ты восхищаешься ею.

Эбигейл моргнула.

– Разумеется! После всего, что ей пришлось пережить, она умудрилась вернуться к нормальной жизни. Тот факт, что женщина подверглась изнасилованию, вовсе не означает, что она должна нести этот груз до конца своих дней или что данный факт должен лишать ее многих возможностей.

– Я вовсе не это имел в виду; просто хотел сказать, что агент ФБР должен быть беспристрастен. Не уверен, что человек, переживший такую эмоциональную и физическую травму, сможет спокойно расследовать преступления, с какими нам приходится иметь дело.

– Да ну? А как насчет солдат?

Ной напрягся.

– В каком смысле?

– Ты же кадровый военный? Десять лет в ВВС? Ты участвовал в боевых действиях. Наверное, убивал. И друзей, наверное, терял. Мужчин, женщин, которых считал своими братьями и сестрами…

– Не сравнивай. Мы хорошо обучены службе в армии и готовы к потере человеческих жизней.

– Я лишь пытаюсь сказать, что не все солдаты подходят для действительной военной службы. Одни жертвы изнасилований никогда не оправляются после нападения, но другие – их большинство – учатся мириться с трагедией и ведут относительно нормальную, успешную жизнь, работая в самых разнообразных сферах, включая ФБР.

– Прости, не хотел сказать ничего…

– Я лишь напоминаю, что изнасилование все еще ассоциируется с клеймом, от которого крайне сложно избавиться, и это несправедливо по отношению к жертвам. Когда мы встретимся с Люси, относись к ней как к любому другому допрашиваемому.

– Или подозреваемому?

Эбигейл глубоко вздохнула:

– Или подозреваемому.

Глава 4

По четвергам Люси не работала в ФОМД, а потому по окончании своей смены в службе судмедэкспертизы отправилась прямиком домой. Она поднялась по ступенькам станции метро «Фогги Боттом», справляясь с резкими порывами морозного ветра. Хорошо хоть не было снегопада, однако потепление на пару-тройку градусов не помешало бы. К тому моменту, когда женщина преодолела милю, отделявшую станцию метро от дома, где она жила с Диллоном и Кейт, ее одежда отсырела от влажного, холодного воздуха, а с неба начали падать первые снежинки.

Мисс Кинкейд вошла через переднюю дверь и услышала, как Кейт говорит с кем-то в столовой. Она уже хотела окликнуть ее, поздороваться, но остановилась – звучал незнакомый мужской голос.

Люси неслышно пересекла коридор, не зная, чего ожидать. Она не любила сюрпризов и непрошеных гостей. Через открытые двойные двери женщина увидела Кейт, сидевшую в конце длинного официального стола, и людей в деловых костюмах, сидевших друг напротив друга, женщина спиной к Люси. По их одежде и манере держаться Люси мгновенно узнала в них федералов; она отметила пистолет у женщины в кобуре на поясе и несколько папок, лежавших на столе перед ее напарником.

Люси поймала на себе взгляд Донован, как только ступила в гостиную, и почувствовала, как перехватило дыхание. Кейт всегда казалась невозмутимой, но сегодня на ее лице явно читалась досада.

Агенты посмотрели на Люси, и она непроизвольно выпрямилась. Кажется, их разговор нельзя было назвать непринужденной беседой. Неужели что-то с Диллоном? Ее нижняя губа предательски задрожала, прежде чем она успела прикусить ее. Неужели что-то произошло с ее братом, который должен быть в федеральной тюрьме Петерсберга на опросе приговоренного к смерти заключенного? Она не могла заставить себя задать этот вопрос.

– Люси, – начала Кейт, но внезапно запнулась, не в состоянии подобрать правильные слова.

Миссис Донован никогда не смущалась и не запиналась. Но она не плакала – значит, с Диллоном все в порядке. Тогда с кем из дорогих ей людей приключилось несчастье? А что, если с нею это никак не связано? Просто внутреннее совещание ФБР, никак не связанное с ее семьей…

– Не буду мешать вам работать, – сказала Люси. – Я поднимусь наверх.

Мужчина встал на ноги и кивнул в качестве приветствия. Он был около шести футов ростом, светло-русые волосы, старомодная стрижка, квадратная челюсть.

– Я специальный агент Ной Армстронг. Это мой напарник, специальный агент Эбигейл Резник. Вы Люси Кинкейд?

– Да.

Она мельком осмотрела гостей. Длинные светлые волосы Эбигейл, на пару тонов темнее, чем у Кейт, были собраны в тугой хвост, делая тонкие черты ее лица более резкими и отчетливыми.

– Вы здесь насчет моего заявления?

Ной Армстронг выглядел удивленным.

– Хм, вообще-то нет.

– Тогда в чем цель вашего визита? – Она бросила взгляд на Кейт, стараясь сохранять невозмутимость, хотя подсознательно понимала, что здесь что-то не так.

Пожалуйста, только не Диллон. И не Джек. И не Карина. Никто из моих любимых людей! Люси очень дорожила своей семьей, тем более что все ее родные выбрали для себя небезопасные профессии. Полицейские. Наемники. Частные детективы.

– Пожалуйста, присядьте, – сказал Армстронг.

Люси не хотела садиться; ей хотелось знать, что агенты делают в ее доме и почему Кейт обеспокоена так сильно, что машинально теребит непослушный локон волос, и как все это связано с ней.

Она сняла плащ, накинула его на спинку стула и села на противоположном конце стола, напротив Кейт. Затем стянула перчатки и попыталась сделать равнодушный вид. Она заметила, что глаза у Кейт не покраснели, а значит, может быть, никто из дорогих им людей не пострадал.

Агент Армстронг сказал без дальнейших отлагательств:

– В прошлую пятницу убили Роджера Мортона.

Люси несколько раз моргнула, пребывая в замешательстве и не зная, как реагировать на такую новость. Роджер Мортон мертв – она попыталась осознать эту информацию. По шее прошел колкий холодок, и чувство стыда заполнило ее – не из-за воспоминаний о том, что сделал этот мерзавец, а от неожиданного чувства радости, что он был мертв.

– И с каких пор ФБР лично доставляют такие новости?

– Мы расследуем его убийство, мисс Кинкейд.

Люси бросила взгляд на Кейт, сидевшую с поджатыми губами. Миссис Донован, очевидно, хотела что-то сказать и едва сдерживалась.

Замешательство в душе Люси начало сменяться чувством тревоги.

– Не понимаю, чем могу помочь в вашем расследовании, агент Армстронг. Уж будьте уверены, я никогда не навещала этого человека в тюрьме. А что, опрос жертв осужденных преступников – обычная практика?

– В подобных обстоятельствах – да.

– Должно быть, я что-то упускаю из виду, потому как не была в Орегоне уже несколько лет. Точнее, я вообще была там лишь единожды – со своей семьей, в девять лет.

– Мистер Мортон был убит на причале вашингтонского яхт-клуба.

Люси подумала, что ослышалась. Ее голос превратился в приглушенный шепот:

– В Александрии?

Агент Армстронг кивнул:

– Он вышел по условно-досрочному первого июля.

Люси смотрела на агента; тот, в свою очередь, в упор рассматривал ее. Слишком пристально. Так пристально, что женщина поежилась.

– По условно-досрочному? – упавшим голосом спросила она.

Роджера Мортона отпустили на все четыре стороны? Здесь какая-то ошибка. И он приехал в Вашингтон? Он что, искал ее? Чтобы снова причинить боль? Чтобы опять изнасиловать?