— Да разве ты мужик, что позволил бабе законопатить себя на зону! Ладно бы урыл ее, а то и этого не сумел сделать! Слабак! Недоносок! Придурок! Лопух обосраный! Весь мужичий род опозорил. Брысь, падла с глаз! Тебе под юбкой до самого погоста задыхаться нужно! Ты, хуже пидера! Валяй отсюда! Куда к печке мылишься? Шурши под шконку! — загоняли пинками под нары.
— Да будет вам изгаляться над душой! — не выдерживали старые зэки:
— Сами тож из-за бабья попухли! Боле половины от шалашовок здесь маетесь. Ты, Шурка, свою блядищу на ленты распустил за хахаля. Приловил на горячем, нынче из-за ней червонец отбываешь.
— Зато урыл!—огрызнулся зэк.
— Ну и тяни десятку до звонка. А Колька через три зимы на волю выйдет! Кто с вас больший дурак? Он доживет до воли, а вот ты — неведомо! — скрипел старик.
— Я дотяну и на волю мужиком выйду. Но никогда больше не женюсь, ни на одной девке! — клялся Шурка.
— Не зарекайся! А то поставит судьба подножку вдругоряд.
— Нет, дед! После зоны бабье не в чести,— вступились за Шурку мужики.
— Да будет бахвалиться. В первый вольный день набухаешься и куда поплывешь? Понятное дело, что к блядям. А уж у них всякое может случиться. Иль на ментов напорешься или сифилис зацепишь.
— В любом случае сдохну мужиком! — рассмеялся Шурка.
— А жить лучше! Смерть она завсегда об руку с кажным ходит. И Кольку судьба пощадила. Иначе с кем его сын остался б, если баба загнулась бы?
— У меня мамка есть, внука не бросит,— ответил Колька.
— Бабка хорошо, а мамка лучше.
— Да ведь квасит сука больше меня. Я ж за что ей врубил? Вернулся с работы, она валяется на полу косая. Рядом пустая бутылка, всю до дна выжрала сама, даже глотка мне не оставила. Дома ни куска хлеба. Пацан от голода соображать перестал. В школе, на уроках в обморок валился. А эта аж обоссалась с перепою. В хате вонь, грязь, не продохнуть. Ну и накатило на меня, кончилось терпенье, озверел на бабу. И если б Димка под руку не завизжал, угробил бы с концами. Сил не стало терпеть алкашку в доме.
Хотя и в том, что Катька спилась, была немалая вина самого Кольки. Ведь взял он непьющей, отменной трудягой, тихой, терпеливой бабой из забытой, глухой деревухи, где мужское население можно было пересчитать на пальцах одной руки. Там ни старухи, ни девки с мужиками не спорили и не брехались. Мужское слово всегда было в уваженьи. Вниманием их гордились, на побои не жаловались. Считали, что всякая получает по заслугам.
В той деревне девчонки работали с малолетства. Помогали по дому, на хозяйстве, в полях и огородах. С детства каждую готовили к семейной жизни и говорили, что легкой и светлой бабья доля никогда не бывает. От того взваливали на девчоночьи плечи всякую работу. Случалась нужда вспахать поле, вместо коней впрягались в плуг девки. Это неважно, что к вечеру полуживые от усталости валились на землю. Деревенская работа никогда не была легкой. Зато девки росли смирными и послушными, умелыми и покорными. На это и клюнул Колька, когда приехал в деревню к бабке. Вздумал отдохнуть от городской суеты, подышать свежим воздухом, отойти от городских, озорных друзей, какие подбивали на драки, звали к дешевкам, любили выпить. Колька не уважал шумные компании. И не случайно. За побоище, устроенное в парке, вместе с друзьями попал в милицию. Получил пятнадцать суток, хорошо, что мать вмешалась и вытащила сына из милиции вовремя. Других осудили, дали сроки. А Кольку мать отправила в деревню подальше от оставшихся на воле друзей и соблазнов.
Мать убедила сына, что ему до самой зимы не стоит появляться в городе.
— Будет лучше, если тебя забудут. Ну, посмотри сам, кто в друзьях пригрелся, все городские забулдыги, ни одного приличного человека. Откуда уваженью взяться, коли ваша дружба бутылками меряется. Отойди от алкашей, пока не поздно. Сам видишь, до хорошего они не доведут. Уже теперь в городе о тебе говорят, как о придурке. Ни одна приличная девушка за тебя не пойдет и не глянет в твою сторону! Остановись, остепенись, пока не поздно. А я за это время подыщу тебе работу, где ты быстро человеком станешь, и я не буду краснеть перед людьми!
Может, и не послушался бы материнских увещеваний, но знакомство с милицией напугало всерьез. Встречаться с ментами еще раз не хотелось. А ребята не могли жить без водки и драк. Они случались часто. Бывало Кольку били кодлой за оскорбленья, угрозы. Бывало, неделями отлеживался после стычек. А тут мать насела. Оно и понятно. Ведь после пятнадцати суток Кольку уволили с работы. А ведь был электриком, неплохо получал, учился на водителя. Оставалось сдать экзамены на права. Но после вытрезвителя о правах пришлось забыть. В милиции по этому поводу сказали однозначно:
— Не дозрел до мужика! Застрял в сопляках. А хулигану и алкашу за рулем делать нечего. Отваливай и скажи спасибо, что легко отделался. Был бы жив твой отец, уши оборвал бы идиоту. Он человеком был, настоящим мужиком. Зачем его имя позоришь? Ради его памяти тебя отпускаем. Но смотри, если попадешь еще раз! Мы тебе и за нынешнее припомним. А теперь ступай без оглядки на свою кодлу и не приведись встретиться с нами еще...
Колька видел, как избили в милиции друзей. Его пальцем не тронули. И он понял, из-за отца пощадили. Тот был капитаном милиции. Проработал в уголовном розыске двадцать лет. Считался самым опытным сотрудником, с ним считались все. Он часто выезжал на происшествия. Но с последнего не вернулся. Хотел сам разоружить убийцу. Такое много раз получалось. Но этот уже расстрелял всю семью. Терять было нечего. Он знал, что получит расстрел. Хотел выскочить на чердак и оттуда по крыше уйти от милиции. Но на пути встал капитан, отец Кольки. Убийца выстрелил в упор, опередив капитана всего на миг. Потом покончил с собой. Ему не успели помешать...
Колька хорошо помнил отца. Боялся и уважал. Тот был смелым человеком. Мальчишка понимал, что вместе с отцом ушла и часть собственной жизни.
Мать всегда напоминала о нем сыну. И никогда за все годы не сказала о муже ни одного плохого слова
Вот и тогда, провожая Кольку в деревню, просила:
— Сыщи в себе хоть каплю отцовской крови, стань человеком!
И Колька поехал. Он исправно помогал бабке. Учился косить, рубить дрова, даже корову доить научился. А вечерами ходил к девкам за околицу, слушал их песни, частушки. Потом научился подпевать. Так то и приметил робкую чернявую Катю, какая не смела смотреть на Кольку. Девок в деревне было много. Все уже на выданье, все пригожие. Катька красой не отличалась. Совсем обычною росла. Вот только черные косы, да карие глаза, вспыхивавшие звездами из-под густых ресниц, выделяли ее из всех. Именно она, тихо прижавшаяся к березке, запала в душу парню.
— Пошли к реке, погуляем по берегу! — предложил Кате, подал ей руку, она так и не поняла, зачем ей его рука, отошла от дерева, молча пошла рядом. Колька о чем-то говорил, потом предложил присесть на прибрежную траву. Они слушали тихий шелест травы, шепот воды в реке, соловьиные дурманящие трели.
Он попытался обнять ее, но Катя отодвинулась. Колька завалил девку на траву, попытался поцеловать, но она оттолкнула его и, вскочив на ноги, убежала.
Колька не огорчился. Уже на следующий вечер плясал и пел с другой девчонкой. Но та не пошла с ним к реке, разрешила лишь проводить до калитки и, попрощавшись за руку, ушла в дом без оглядки.
Катя в этот вечер осталась дома и к подружкам пришла лишь через неделю. На Кольку и не оглянулась. А он и не подошел к ней. Смеялся, пел, шутил со всеми, Катьку словно не видел, потерял к ней интерес. Парень к тому времени уже познал женщин. Общаясь с такими друзьями, остаться девственником, непорочным, было невозможно. Кольку хорошо знали все городские дешевки и он не стыдился знакомства с ними. Они открыли ему много своих нехитрых секретов и относились к парню, как к другу, к брату.
Не способные на истинную любовь они и от него ничего не ждали и не требовали. Колька привык к их постоянной готовности, безотказности, а потому, Катька его удивила своею недоступностью. И Колька вздумал проучить ее, поиграть на самолюбии и напропалую флиртовал с другими, осыпал их восторженными дифирамбами, наблюдая исподтишка за Катькой. Та, стараясь не выдать себя, смеялась, шутила с подругами, но проходя мимо Кольки, локтем больно ткнула парня в бок и огрела злым взглядом.
— Дозрела! — решил Колька и уверенно подошел к девке, быстро вывел от подруг, потащил к реке и, усадив на берегу, уже смело полез к ней за пазуху. Девка слабо отбивалась, не хотела поддаваться сразу, но Колька уже имел опыт, не стал затягивать ухаживанья, задрал юбку. Катька попыталась спихнуть с себя парня, но не тут-то было. Хватка у Кольки была бульдожья. Он был опытен с девками, знал и видел все. Катька не стала открытием или новизной. Парень шутя сделал задуманное. И застегнув брюки, сказал ей:
— А я думал, что ты девочка. Чего ж выламывалась, коль пробитая? Давно бабой стала?
Катька сгорала от стыда. А потом разревелась, уткнувшись лицом в траву.
— Чего ревешь? Я у тебя не первый. Выходит, ничего не потеряла.
— Я не виновата! — сказала тихо.
— А разве упрекаю? Всяк собою волен распоряжаться. Вот если б ты была женой, я, конечно, спросил бы тебя, куда и с кем девичество посеяла? А теперь не имею права.
— А если забеременела, что тогда? Дома меня убьют! — заголосила еще громче.
— Меня «на пугу» не возьмешь. Приедешь в город, сделаешь аборт, ты не первая такая. Чего ж сразу не боялась, когда тебе ломали? Иль тоже не клюнул на твои сопли?
— А коли девушкой была б, женился б на мне? — повернула мокрое лицо к парню.
— Черт меня знает! — придвинулся поближе к Катьке и сказал:
— Мне не девственность, хорошая баба нужна. Такое враз не распознать.
— Как же узнаешь, хорошая иль нет? Это лишь жизнь покажет, кому нужна плохая? Я тоже хочу доброго человека. Но кто ж о себе правду скажет? Всяк норовит лишь своего добиться, потом про женитьбу мигом забывают,— вздохнула Катя.
— А тебя многие добились? — прищурился Колька, глянув на девку искоса.
— Один был. Мой брат, Васька, самый старший. Мы в лес с ним поехали за дровами, зимой это было.
Он рубил, я в сани укладывала. Уже с верхом заложили, увязали. А тут Васька оглядел меня и завалил в сугроб. Я орала на всю округу. Да кто услышит в лесу, некому было помочь. Сама не сумела отбиться. Васька, что жеребец, мужик ломовой, скрутил в узел, так-то вот испоганил. Домой воротились. И хотя брат грозился пришибить, коль отцу с мамкой пожалуюсь, я все же сказала им про все, что брат со мной утворил в лесу. Они на Ваську налетели с вожжами, а тот ответил, что не мог больше терпеть,— жена в больнице третьего ребенка донашивает. Он к ней полез, а у бабы выкидыш чуть не случился. Сколько ж ему терпеть еще? Вот и попутaл бес... Отец руками развел, что делать? Не сажать же в тюрьму родного сына, а и перед людями совестно сор с семьи вынести. И Ваську убивать нельзя, кто его детвору кормить и растить станет? Так-то вот и порешили молчать про мою беду, чтоб деревенские семью не срамили и меня не порочили,— всхлипнула Катька.
— А как же тот Васька нынче в глаза тебе глядит, ведь испозорил козел на всю жизнь!
— Что ему? Он в своем доме с семьей живет, к нам редко заглядывает и ненадолго. Все молчим, никому вспоминать неохота. Я с братом не разговариваю. Он тоже меня обходит. Не нарывается. Больше с ним никуда не хожу, ни на покос, ни в лес. И молиться за него перестала, язык не поворачивается просить для Васьки здоровья у Бога. Так и живу, будто за печкой коротаю. Ни на что не надеюсь и не жду себе счастья. Отнял его у меня родной брат,— заплакала горько. И добавила сквозь вой:
— И так-то в жизни ничего не видела. Вместо кобылы в доме жила. Нынче и вовсе без просвета. От завтра ничего хорошего для себя не жду.
— Будет скулить. Теперь уж не исправить то, что было. Если хочешь, давай встречаться, там видно будет, как дальше меж нами сложится.
— Боюсь я тебя, Коля.
— С чего, я ни зверь, не кусаюсь.
— А что, как беду, навяжешь, осрамишь перед всеми?
— Это как? — не понял парень.
— Ребенка мне оставишь.
— Рано о том завелась. Не спеши и меня не торопи. Не хочешь со мной встречаться, я не навязываюсь. Девок тут много, найду другую.
— И ей про меня расскажешь? — вздрогнула Катька.
— Зачем? Я, если встречаюсь, ни о ком не говорю! А и кому нужна чужая беда? Хотя, беда ли? Для жизни ни это важно, верно? — снова повалил Катьку в траву. Та опять пыталась вырваться:
"Любимые не умирают" отзывы
Отзывы читателей о книге "Любимые не умирают". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Любимые не умирают" друзьям в соцсетях.