– Я хотел предупредить тебя, женщина, – подтвердил «призрак». – Я велел тебе бежать. Я хочу отомстить, а ты мне мешаешь. Мне жаль, что дело дошло до этого.
– Но можно же обойтись и без этого, – осмелилась предложить Филомена. – Вы сказали ночью, что Лиам что-то вам обещал, что он вам что-то должен.
– Он действительно мне должен, – уверенно настаивал Хеймиш, и нажатие лезвия на горло стало сильнее, кинжал врезался в мягкую кожу прямо под подбородком.
– Что? – Этот вопрос прозвучал пронзительно и отчаянно. – Что он вам обещал? Я уверена, он вам это отдаст, он – человек слова.
В лесу, куда не достигал слабый лунный свет, раздался треск. Треск сучка под ногой? Сердце Филомены замерло. Неужели это Лиам? Она одновременно хотела и боялась увидеть его лицо, искаженное яростью.
Но Хеймиш тоже услышал этот звук:
– Я знаю, ты тут, братец!
Ужасный смех, показавшийся даже красивым, сотряс воздух. Казалось, он растревожил легкий туман вокруг, и тот начал подниматься, добрался до колен, как будто намереваясь поглотить их.
– Как твоя женщина старается тебя защитить! – издевательски произнес Хеймиш. – Интересно, мисс Локхарт, что бы вы о нем подумали, когда бы увидели его таким, каким видел его я. Всего в крови своих жертв, убийцу, наслаждающегося собственной яростью, убивающего всех без разбора Демона-горца.
Среди деревьев мелькнула тень, и Хеймиш заслонился телом Филомены, как щитом.
– Выходи, и я пролью ее кровь! – закричал он и еще сильнее прижал нож, врезавшийся ей в кожу. – Или продолжай прятаться, и я расскажу ей твои секреты. Решай, Лиам!
Он отпустил ее руку и прошелся по ее спине со страшной медлительностью. Филомена не смела пошевелиться – лезвие у горла превратило ее в безгласную пленницу.
Рука Хеймиша повернула ее голову на сторону так, что она не видела теперь деревьев, а только темноту, поглотившую море на западе.
– Давай, решай! – Он снова засмеялся, теперь смехом настоящего маньяка. – Она умрет в любом случае.
Услышав крик Филомены, Лиам быстро припал к земле ниже тумана и вытащил из сапога свой дирк – обоюдоострый кинжал. Кровь, кипевшая в нем в ожидании грядущего соития, мгновенно наполнилась жаждой мести. В нем вспыхнул инстинкт хищника, и он стал пробираться вперед крадущейся походкой волка, готового разорвать горло своему врагу. Но он готовился пролить родную кровь, кровь брата. Хеймиша.
Он обогнул залитую лунным светом поляну, минуя ветки деревьев и пролагая путь в тумане. В уме он быстро перебирал множество вариантов угроз, не доверяя собственным глазам.
Его брат, живой, израненный, полный ярости и жаждой мести. Он поймал Мену и держит кинжал у ее горла.
Гнев грозил затмить все мысли и здравый смысл. Первобытный инстинкт требовал немедленно атаковать, броситься вперед и ударить ножом брата, чтобы от этого монстра ничего не осталось, кроме костей и окровавленной плоти. Но тогда Мена погибнет, Лиам это знал. Хеймиш был настоящим монстром с кинжалом. Почти таким же страшным, как сам Лиам.
Лиам приблизился к ним настолько близко, насколько мог, и быстро оценил положение Филомены. Лунный свет превратил ее волосы в волны темно-красного цвета, цвета пролитой крови. Ее фарфорово-белое лицо сияло неземной чистотой. Из-за тумана и темноты он не видел ее ран. Но что-то ведь заставило ее закричать, причем от боли. Это его терзало и заставляло замышлять такую жестокость, на которую, казалось, был неспособен.
Ее голос дрожал, но она говорила спокойно, и это спокойствие было его единственной надеждой спасти Филомену.
Где-то с восточной стороны раздался треск сучка под ногой, прозвучавший в лесу, как пушечный выстрел.
– Я знаю, ты тут, братец! – пронзительно закричал Хеймиш.
А Лиам двинулся на запад, подальше от этого звука, не позволяя голове высовываться из поднимающегося тумана. Дирк лежал в его руке надежно, он был таким же острым и смертельно опасным, как кинжал Хеймиша. Но пока он был бесполезен, необходимо пустить его в дело в нужное мгновение. Лиам мог попробовать напасть на Хеймиша со спины, но тогда он потеряет из вида Филомену и не будет знать, когда ударить.
И тут он услышал слова, от которых его кровь превратилась из расплавленного железа в лед:
– Она умрет в любом случае.
Значит, Хеймиш не собирался отпускать Филомену.
Впервые в жизни ужас грозил парализовать Лиама. Почему он схватил Филомену? И почему сейчас? В течение всей своей жизни Хеймиш был моральным уродом, но ему пришлось таким стать, и Лиам всегда это знал. Хеймиш был незаконнорожденным старшим сыном, который ничего не мог получить в наследство от своего отца, кроме склонности к кровопролитию и страха. Лиам должен был тщательно спланировать свои последующие действия и умереть прежде, чем Филомена станет последней жертвой и последним из его многочисленных грехов.
Он решил применить уловку, которой его обучил один турецкий кукольник. Лиам прижался спиной к стволу старого вяза и крикнул через поляну так, чтобы голос отразился от деревьев на восточной стороне.
– Отпусти ее, Хеймиш, – произнес он. – Она не имеет отношения к нашим делам.
Его уловка сработала. Хеймиш повернул голову именно туда, куда Лиам рассчитывал.
– У нас с тобой есть одно дело, Лиам. – Хеймиш произнес его имя, как будто ему в рот попала какая-то гниль и ему пришлось ее выплюнуть. – Ты не выполнил свою часть уговора. Предполагалось, что ты погибнешь на поле боя, и Рейвенкрофт достанется мне.
– Я пытался. – Лиам направил свой голос еще дальше в сторону, надеясь, что Хеймиш повернется туда.
Конечно, он старался подольше отвлекать брата, чтобы тот убрал нож от горла Филомены, но при этом говорил правду. Он организовал все абсолютно правильно, чтобы в случае его неизбежной гибели никто не пострадал.
Хеймишу достанется замок Рейвенкрофт-Кип и винодельня, а земли Уэстер-Росс будут управляться по доверенности для Эндрю, когда Хеймиш умрет. Рианна и Эндрю отправятся в Лондон и будут жить у бабушки со стороны матери, леди Элоизы Глисон. Добрая старушка очень любила детей своей трагически погибшей дочери. Эндрю станет со временем маркизом и получит все лондонские активы.
Но все решили, что Хеймиш погиб при взрыве корабля, а Лиама, как оказалось, чертовски трудно убить. Его безрассудство принесло ему только славу героя.
– Я думал, они тебя возненавидят, – шипел Хеймиш. – Думал, клан решит, что ты проклят броллаханом и восстанут против тебя. Но как я ни старался, ничего не вышло. Ты, кажется, действительно вступил в сговор с дьяволом.
– Значит, пожар на поле и упавшая бочка в винодельне твоих рук дело, – догадался вслух Лиам.
– Неудавшееся из-за ливня и твоего везения. – Хеймиш сплюнул. – И просто чудо, что экипаж не свалился в пропасть на перевале из-за срезанной чеки.
– Ты заставил страдать невинных людей, только чтобы мне отомстить, – прорычал Лиам.
И за это брат заплатит.
– Пусть так называемый Демон-горец не притворяется ради тебя героем, – незаконнорожденный старший брат откровенно ликовал, обращаясь к Филомене. – Невинные люди никогда ничего для нас не значили. Мы очень похожи, только склонности разные.
– Я никогда не был таким, как ты. – Голос Лиама эхом разнесся по поляне, а потом растаял среди плотной листвы деревьев.
– Чепуха. Тем ужасам, которым не научил меня отец, научил ты. – Хеймиш говорил спокойно, будто беседовал. – Неужто не помнишь, что ты мне говорил? Что открытый бой дает отличные результаты в смысле числа погибших, но те сражения, которые мы ведем с помощью террора, приносят еще больше. Что только убийство конкретного человека дарит настоящее удовлетворение. Ты учил меня, что когда ломаешь кость правильно, она дает хруст чистый, ясный, который рикошетом отражается на собственном скелете. Ты учил меня, что на поле боя можно завоевывать славу героя, но чтобы добиться по-настоящему дурной репутации, нужно нападать во время обеда или праздника. Или когда твой враг укладывает детей в постель… Или когда он занимается любовью.
Хеймиш обнажил зубы, раздвинув отвратительно изуродованные губы, и сделал вид, будто хочет вонзить их в обнаженное плечо Филомены.
– Ты не прав. – Лиам старался говорить спокойно, чтобы в голосе не звучало отчаяние. Он понимал, что раны и ненависть помутили память брата. – Ты все перепутал. Это был его светлость лорд Тренвит. Я был демоном на полях сражения, а он – призраком во тьме. Так было всегда.
– Колин Толмедж, хренов герцог Тренвит, – и Хеймиш сплюнул в туман. – Вот кончу здесь и сведу счеты с ним.
Лиам не стал думать над тем, что имел в виду брат. Все его мысли, каждая молекула в теле была сосредоточена на Филомене.
– Отпусти ее. – Лиам намеревался уговаривать, но слова прозвучали как команда. – Я меняю свою жизнь на ее. Хочешь, я отведу тебя к лорду Тренвиту?
Хеймиш издевательски рассмеялся:
– Откуда взялась такая неожиданная слабость к женскому полу? Ты мог хладнокровно убить отца и кнутом забить шлюху до смерти. А вид умирающей английской суки способен тебя сломить?
На короткую секунду Лиам закрыл глаза, потому что не мог не увидеть ужас, написанный на лице Филомены. Он этого не выдержит, не переживет ее потери. Во всяком случае, та его часть, которая осталась человеческой. Лиам чувствовал, если увидит ее кровь, то превратится в монстра. А ведь он сорок лет старался им не стать.
Он не мог не слышать ее потрясенный вздох, и Хеймиш тоже его услышал. Теперь она узнала самый страшный его секрет, две причины, по которым он был навеки проклят. Все началось с Тессы Макграт, а отцеубийство решило навеки его судьбу.
Он убил собственного отца, бросил брата умирать и позволил своей безумной жене покончить с собой, не протянув ей руку помощи. Он действительно уничтожал самых близких своих людей. Но он умрет, но не позволит, чтобы любимая женщина стала жертвой его проклятия.
Филомена потеряла присутствие духа и превратилась в дрожащий комок из костей и ледяной от страха крови. Она давно превратилась бы в мокрое место от паники и просочилась бы под землю, если бы не лезвие у горла и чудовище за спиной.
Казалось, Лиам был одновременно везде: сначала на восточной стороне поляны, потом в тени деревьев на западе, куда неотрывно глядели ее глаза. Он предложил свою жизнь в обмен на ее, и сердце Филомены дрогнуло, услышав в его голосе искреннюю горячность. Часть ее души желала, чтобы Хеймиш принял это предложение, но она знала, что не сможет жить дальше, если из-за нее погибнет Лиам. Он нужен его детям, его клану, и родственники полагались на его руководство. А если она пропадет, растворится в тумане, никто этого не заметит. У нее нет семьи, есть только те, кто отправил ее в сумасшедший дом. Совсем немногие оплачут ее трагедию, прижмут к себе близких и станут жить дальше.
Слова Хеймиша заставили ее очнуться от подступающего отчаяния.
Значит, Лиам бил кнутом женщину… и убил собственного отца-злодея. Господи! Она-то думала, его преследуют воспоминания о жутких военных преступлениях. Или об обстоятельствах смерти Хеймиша. Но нет! Лиам не только убивал во имя королевы и родной страны, он совершил настоящее убийство. У нее перехватило дыхание от его ответа. Что же такое совершил старший Хеймиш Маккензи и чем он вызвал гнев Лиама?
– Это была просто шлюха из кабака, Лиам, и за свои услуги она получила достаточно.
Хеймиш двинул рукой, которой держал кинжал у горла Филомены, как будто хотел сделать раздраженный жест. Но опомнившись, он стал держать ее еще плотнее и переместил кинжал на более уязвимое место на горле.
Филомене хотелось скулить от страха, но она молчала, боясь сглотнуть, иначе острие лезвия воткнется в кожу.
– Никакие деньги не могут компенсировать то, что он заставил нас делать.
Несмотря на собственное ужасное положение, Филомена почувствовала глубокий стыд в голосе Лиама. И она заплакала над судьбой бедной девушки, подвергшейся унижению настолько ужасному, что даже Демон-горец не мог выразить его в словах. Горячие слезы потекли по ее холодной коже и по лезвию ножа.
– Он хотел сделать из нас мужчин. – Хеймиш сказал как сплюнул.
– Он собирался сделать из нас чудовищ.
– Все-таки я не понимаю, почему ты решил его убить, – заговорил снова Хеймиш, – ты же не смог трахнуть шлюху, ведь так? Ты ведь и тогда был слабаком. Не смог через это пройти.
Услышав эти слова, из глаз Филомены покатилась слеза облегчения.
– Я нашел ее тело в болоте Бренилох-Бох. – Гнев Лиама заставил его забыть осторожность. – Ты знал, что он убил ее, чтобы она замолчала и не подняла свой клан против него.
– Вот тут ты всегда ошибался, Лиам. Ты думаешь, что ее незначительная жизнь стоит смерти великого человека.
– Он был злодеем, – отрезал Лиам, – он убивал невинных людей. Людей, принадлежавших его собственному клану.
Хеймиш только фыркнул в ответ:
"Любовь горца" отзывы
Отзывы читателей о книге "Любовь горца". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Любовь горца" друзьям в соцсетях.