Джейни покачала головой.

– Даже если бы я захотела... а я не хочу, Адам всегда бы видел во мне только младшую сестру.

– У нашей матери, возможно, были далеко идущие планы, – сказал Хэл резким голосом, который Адам никогда не слышал прежде. Пристальный взгляд кузена остановился на Джорджиане. – Шипли служил у нас, и это ты взяла его на работу, мама. Остальные слуги презирали его, потому что он был отъявленным мерзавцем, к тому же его обязанности никогда не были четко оговорены.

– Я знала семью Шипли в Ирландии, – ответила она. – Это, а также его служба в армии помогли мне понять, что он достоин приличной работы.

– Ты наняла его, чтобы убить Адама? – голос Хэла хлестал, как кнут.

Его мать выгнула брови.

– Не будь идиотом, Хэл! Он был лакеем, не более того. Откуда я могла знать, что он станет неуправляемым и попытается убить Эштона?

– Во время предыдущего покушения Шипли сказал, что убийство такого грязного язычника, как я, будет и работой, и удовольствием, – проговорил Адам категорически. – Полагаю, он презирал мою смешанную кровь, но ему также заплатили за мою смерть.

Хэл придвинулся к своей матери, его лицо выражало отчаянье.

– Мама, как ты могла? Адам был тебе, как сын!

– Он никогда не был мне сыном! Ваш отец настоял, чтобы он проводил каникулы с нами, – гневно вскричала Джорджиана. – Я сделала это для тебя, Хэл! Ты должен был стать герцогом, а не кузен-иностранец.

Она с ненавистью посмотрела на Адама.

– Мой муж должен был быть герцогом Эштоном, я герцогиней, а Хэл – наследником. Вместо этого я вынужденно принимала вас в своем собственном доме. Я намекала мужу, что маленькие мальчики легко умирают, но эта мысль шокировала его. – Она резко втянула воздух, ее лицо искривилось от ярости. – Если бы вы женились на Джейни, то, по крайней мере, она стала бы герцогиней, и мой внук был бы герцогом, но вы и этого не сделали, несмотря на то, что более красивой девушки в Англии нет!

– Как вы нашли Шипли? – спросил Адам, стремясь получить ответы на все свои вопросы, пока Джорджиана была достаточно разгневана и не могла молчать.

– Его семья работала на шахте в Ирландии, – угрюмо ответила она. – Когда он приехал ко мне в Лондон и попросил работу, я поняла, что вот он прекрасный инструмент, чтобы избавиться от вас. Он ненавидел язычников и знал, как убивать. Моя просьба его только обрадовала. Он сказал, что попытается представить все как несчастный случай, но когда это не сработало, то выбрал более прямой способ.

Ее слова падали в тишину, подобно камням. Генерал Стиллуэл обнял жену за плечи, Джейни прижала руки ко рту, сдерживая рыдания.

– Ты хотела убить Адама, чтобы дать Джейни и мне то, чего мы не желали, – горько проговорил Хэл. – Ты опозорила всех нас. Я стыжусь, что и твоя кровь тоже течет в моих венах.

Он повернулся к Адаму, его глаза были пусты.

– Если ты подашь на нее в суд, ее повесят. Все присутствующие здесь – свидетели ее признания.

Адам, все еще не отошедший от шока, внимательно изучал свою тетю. Раньше он с тяжелым сердцем полагал, что за попытками убийства может стоять Хэл. То, что ответственность лежит на тете, полностью меняло дело. Хотя она всегда была с ним холодна, он понятия не имел, что она ненавидит его настолько, чтобы желать ему смерти.

– Адам, – прошептала Джейни, глядя на него глазами, полными мольбы.

Адам подумал, насколько страшным испытанием станет это для Джейни и Хэла, и принял решение.

– Из-за вас в Шотландии погибли невинные люди, – сказал он своей тете, прямо и решительно смотря ей в глаза. – Шипли почти удалось убить Марию. Это, а также его собственная смерть – на вашей совести. Вы заслужили быть повешенной, но... думаю, смертей уже достаточно.

Что можно сделать с убийцей? Он не мог поступить с ней, как с Берком, хотя мысль очень заманчива.

Решение пришло само.

– Я не хочу, чтобы мои кузены страдали от последствий ваших действий, при этом я не хочу жить, постоянно ожидая удара в спину. Я передам доказательства ваших преступлений адвокату. Вы удалитесь в свое семейное поместье в Ирландии и больше никогда не вернетесь в Англию. Если я умру раньше вас, доказательства будут переданы в суд, вас повесят и проклянут.

Хэл резко выдохнул.

– Это более милосердно, чем она заслуживает. – Обращаясь к матери, он добавил: – Сейчас я провожу тебя домой, а завтра отвезу в Ирландию.

– Я сделала это для тебя, – умоляла она, глядя на сына. Теперь, когда ее ярость перегорела, она выглядела какой-то потухшей и старой. – Ты заслуживаешь быть герцогом Эштоном.

– Если бы ты действительно знала меня и заботилась обо мне, то тебе было бы известно, что я предпочитаю своих лошадей матери-убийце. – Он предложил ей свою руку, его тон изменился: – Мадам, пришло время покинуть этот дом.

Джейни подошла к Адаму, в ее глазах стояли непролитые слезы.

– Спасибо, что не предал ее суду, – прошептала она. – То, что она сделала, непростительно, но... она – моя мать.

Она вышла из гостиной вслед за братом и матерью, пытаясь высоко держать голову.

Тишину нарушила леди Агнес:

– После драмы всегда неплохо хорошо поесть. – Она криво улыбнулась. – Воспитание мальчиков научило меня тому, что еда творит чудеса с настроением, а у тебя, Эштон, один из лучших поваров в Лондоне.

Вспомнив, что комната полна гостей, Адам взял себя в руки.

– Будет жаль, если пропадет такая превосходная еда. И сегодня вечером у нас много поводов для праздника: воссоединение семей, – он кивнул на свою семью, затем на семью Марии, – и то, что мне больше не надо беспокоиться о своей безопасности – это сильно действовало на нервы.

Мария, сидевшая на диване, сказала:

– Если вы извините меня, я бы хотела отдохнуть. В настоящее время я – не очень хорошая компания.

– Я пойду с тобой и должным образом перевяжу тебе шею, – поспешила вставить Джулия. Она, нахмурившись, посмотрела на Адама. – Уорф позаботится о вашей руке.

Пристальный взгляд Адама проводил Марию с Джулией до самых дверей. Он отчаянно хотел быть с любимой, хотел убедиться, что она в порядке. Рассказать ей, как сильна его любовь.

Прежде, чем он успел сделать хоть шаг следом, к нему подошел Холмс:

– Я проинформирую ближайшего судью о... печальном событии, так как может потребоваться расследование. Ужин скоро подадут, но до этого момента желательно вам всем перейти в малый салон.

Адам согласился. Хотя тело Шипли и накрыли одеялом, но труп никак не поднимал настроение. Громко, стараясь привлечь всеобщее внимание, Адам произнес:

– Пока не объявили ужин, предлагаю перейти в малый салон. – Он обежал взглядом комнату, поочередно останавливаясь на каждом из гостей. – Судью поставят в известность, и я предполагаю, ему обязательно захочется переговорить со всеми присутствующими. Я не прошу лгать ему. Но... вероятно, можно будет не упоминать роль моей тети в покушениях на мою жизнь.

Головы понимающе закивали. Некоторые вещи лучше оставлять в кругу семьи. Сопровождая гостей в малый салон, Адам вдруг понял, что у него действительно много причин для праздника. Его семья, исчезновение смертельной угрозы... и Мария.


Глава тридцать восьмая

(перевод: Katusha, редакторы: Nara, vetter)


Когда они вернулись в свои комнаты, Джулия сняла с шеи Марии платок и мокрой тряпкой стерла запекшуюся кровь.

– Больше не кровоточит, – заметила она после тщательного осмотра. – Я смажу рану бальзамом и сделаю небольшую повязку.

– Вот он, мой шанс выглядеть настоящей парижанкой, – с горькой усмешкой заметила Мария, пока Джулия помогала ей снять испорченное золотистое платье. – Говорят, во времена Террора французские модницы носили вокруг шеи красную нитку, эдакий фривольный намек на гильотину.

Джулия поежилась.

– Я еще не готова быть такой фривольной. Гораздо лучше в ближайшие несколько дней носить шарфы.

Мария согласилась, поскольку и сама не чувствовала себя достаточно фривольной. Джулия сменила повязку на шее, и Мария с облегчением переоделась в свою самую старую и самую уютную ночную рубашку.

Перед тем, как спуститься вниз, Джулия лукаво произнесла:

– То, что Адам не помолвлен, все меняет.

Возможно. А может быть, и нет.

– Я сейчас ни о чем не могу думать, – устало произнесла Мария, – иначе боюсь забиться в истерике.

Завтра, когда она отдохнет физически и морально, станет ясно, есть ли у них с Адамом будущее.

– Все, кто находился в той комнате, узнали, что Шипли застал меня в постели с Адамом. Могу представить, какие появятся карикатуры, если он на мне женится: "Герцогиня-потаскуха".

Джулия моргнула.

– Большинство гостей как-то связано с ним или с тобой, они могут и попридержать языки. А если нет, – ну и ладно. Ситуация, когда пара предвосхищает супружеские клятвы – довольно обычное дело.

– Проблема не в предвосхищении. А в том, что об этом узнает весь Лондон, – при этой мысли Мария поежилась. – Мне совершенно не хочется сейчас встречаться ни с отцом, ни с матерью, ни с сестрой...

Или выяснять, женится ли герцог на женщине с погубленной репутацией.

– Хочешь, я останусь с тобой? – спросила Джулия.

– Спасибо. – Мария наклонилась, чтобы снять чулки. – Сейчас мне хочется остаться одной и поспать, а ты, скорее всего, умираешь с голоду. Так что возвращайся к праздничному столу и повеселись.

Джулия вгляделась в ее лицо.

– Как хочешь. Но не стесняйся послать за мной, если тебе понадобится общество.

Оставшись наконец в одиночестве, Мария повалилась в кресло и закрыла лицо руками, радуясь, что ей больше не нужно выглядеть спокойной и владеть собой. Она никогда не забудет, как ее держал этот сумасшедший, и холод ножа у горла тоже не забудется. Она была совершенно уверена, что умрет, и все еще дрожала от ужаса и потрясения.

Завтра она снова сможет притворяться сильной. Мария тяжело поднялась с кресла, забралась на кровать и накрылась с головой.

На сегодня весь остальной мир может катиться к чертям.

***

Званый ужин был очаровательным и странным одновременно. Все искренне пытались веселиться, и ко второй перемене блюд эти попытки увенчались успехом. Адаму хотелось пойти к Марии, но она нуждалась в отдыхе, да и ему следовало самому хотя бы отчасти вернуться в нормальное состояние.

Мировой судья появился как раз к тому времени, когда трапеза окончилась, что было весьма кстати. Он оказался педантичным, но разумным человеком. При таком количестве уважаемых свидетелей, в унисон утверждавших, что повредившийся умом слуга совершил покушение на жизнь высокородного герцога Эштона и был убит, когда угрожал даме, никаких сомнений в том, что же произошло, не осталось.

Друзья и родственники отвечали на вопросы в малой гостиной, после чего разъезжались по своим домам. Адам предложил судье сначала побеседовать с Таунсендами, чтобы избежать разговора с отцом Марии. Чарльза совершенно не обрадовала мысль, что его худшие подозрения в отношении Адама и Марии подтвердились.

Когда Лакшми и ее семейство покидали дом, она нежно похлопала сына по щеке:

– Чтобы больше никаких покушений! Мама тебе запрещает, понял?

Он устало улыбнулся и поцеловал ее.

– Надеюсь, вселенная услышит тебя.

Адама допрашивали последним. Когда судья наконец отпустил и его в полной уверенности, что это неприятное дело можно тихо замять, Адам обнаружил, что Рендалл все еще не спит и ждет в кабинете, сжимая в руке бокал с бренди.

– Поздравляю с окончанием этого чертова ужина, – Рендалл протянул Адаму полный бокал. – Уж если кто когда и зарабатывал выпивку, так это ты.

– Спасибо. – Адам сгорбился в кресле, и на него навалилась сокрушительная усталость. – Не помню, чтобы я обзаводился привычкой надираться до бесчувствия, но попробовать всегда можно.

– Я бы не советовал. На следующее утро приходится слишком жестоко расплачиваться. – Рендалл немного отхлебнул. – Ты наконец-то все вспомнил?

– Думаю, да. – Адам задумался. – Я ничего не помню о взрыве. И полагаю, не вспомню уже никогда. А все остальные провалы заполнились.

– Я рад, что меткость тебе не изменила.

– Я тоже. – Адам отхлебнул бренди. У него дрожали руки. – Все время думаю, что случайно мог убить Марию.

– Но ведь не убил же. Рассчитанный риск, не более того. Если бы ты не рискнул, она, скорее всего, умерла бы от рук Шипли. Он выглядел вполне созревшим для убийства.

– Вот и я о том же подумал. – Адам отхлебнул еще, пытаясь забыть, во что превратилось лицо Шипли, когда ему в скулу попала пуля.