Эй Джи поднесла бокал к губам и поверх его взглянула на Дэвида. По причинам, которые она не могла назвать, она предпочитала, чтобы он оставался за пятьдесят миль от Клариссы. И на вдвое большем расстоянии от нее.

— Кларисса сама выбирает себе друзей.

— А вы совершенно уверены, что никто не злоупотребит ее добротой?

— Абсолютно. Сюда. — Повернувшись, она подошла к двери налево и широко распахнула ее. — Смотрелось бы более впечатляюще при свечах или даже при полной луне, но нам придется довольствоваться электричеством. — Эй Джи включила свет и исчезла из его поля зрения.

Это была средних размеров комната, типичная для современного ранчо. Тяжелые драпри плотно закрывали окна. Трудно понять, почему Кларисса закрывается от любопытных глаз. Комната находилась в башне.

Наконец он увидел хрустальный шар, которого так долго ждал. Дэвид переступил через высокий закругленный порог и стал его разглядывать. Шар был совершенно гладким, а под ним едва различался ярко-голубой кусок ткани. В закрытой стеклом витрине лежали старинные, потрепанные карты Таро; приглядевшись, Дэвид понял, что они ручной работы. Книги на полке отражали интересы хозяйки, от колдовства до телекинеза. Там же стоял подсвечник в форме высокой, стройной женщины с поднятыми к небу руками.

На столе, украшенном пентаграммами, была разложена планшетка для спиритических сеансов. На одной стене висели маски, глиняные, керамические, деревянные и даже из папье-маше. На другой — «волшебная лоза» и маятники. В застекленном шкафу выстроились пирамиды различных размеров. Были здесь и поношенная и истончившаяся от времени индийская трещотка, и восточные четки из нефрита и аметиста.

— Вы ожидали чего-то еще? — через некоторое время спросила Эй Джи.

— Нет. — Он взял хрустальный шарик небольшого размера. — Я уже через пять минут перестал чему-либо удивляться.

Это он правильно сказал. Эй Джи снова отхлебнула вина и попыталась не выглядеть слишком уж довольной.

— У Клариссы хобби — она собирает всевозможные атрибуты своей профессиональной деятельности.

— Она ими не пользуется?

— Нет, это для нее только хобби. Оно началось уже давно. Друг нашел эти карты Таро в небольшом английском магазинчике и подарил ей. Ну а дальше — больше.

Сжимая прохладный гладкий хрустальный шарик, он пристально смотрел на нее.

— Вы не одобряете?

Эй Джи лишь пожала плечами:

— Я бы не одобряла, если бы она относилась к этому серьезно.

— Вы когда-нибудь пробовали? — Он показал на планшетку для спиритических сеансов.

— Нет.

Это была ложь. Дэвид не понимал, почему она лжет, но почему-то был уверен, что это так.

— Значит, вы во все это не верите?

— Я верю в Клариссу. Остальное — всего лишь искусство шоумена.

И все же интересно было бы знать, что многие века привлекает людей к мистике?

— И вам никогда не хотелось попросить ее посмотреть для вас в хрустальный шар?

— Кларисса в нем не нуждается, и она никогда и никому не предсказывает будущее.

Он посмотрел на пустой бокал, который держал в руке.

— Странно! Я думал, если она может делать то, что принесло ей славу медиума, то может и предсказать будущее, заглянув в хрустальный шар.

— Я не говорила, что она не может этого сделать, я сказала, что она не предсказывает.

Дэвид снова посмотрел поверх хрусталя:

— Объясните почему.

— Кларисса очень остро чувствует судьбу и старается не злоупотреблять этим даром. Она отказывается предсказывать даже за баснословную плату.

— Но вы же сказали, что она может!

— Я повторяю: она предпочитает этого не делать. Кларисса очень ответственно относится к своему дару. Чтобы не воспользоваться им неправильно, она вычеркнула из своей жизни все предсказания.

— Вычеркнула? — Он поставил бокал. — Вы хотите сказать, что она… медиум… сознательно отказывается быть медиумом? Блокирует… свою силу, выразимся так, за неимением лучшего слова.

Эй Джи покрутила пальцами бокал и небрежно перехватила его другой рукой:

— В значительной степени да. Вы приемник или передатчик… Достоверность, с которой вы принимаете или передаете, зависит от вас.

— А вы, похоже, достаточно хорошо разбираетесь в этом вопросе!

Он резок, вдруг вспомнила она. Очень резок. Эй Джи натянуто улыбнулась и снова пожала плечами:

— Я достаточно хорошо знаю Клариссу. Если вы пообщаетесь с ней во время съемок, тоже немного узнаете ее.

Дэвид подошел к Эй Джи, внимательно посмотрел на нее, взял у нее бокал и отпил из него. Вино было теплым и казалось более крепким.

— У меня почему-то создалось впечатление, что вам в этой комнате неуютно. Или вам неуютно со мной?

— Интуиция у вас не на высоте! Если хотите, Кларисса преподаст вам несколько упражнений, чтобы отточить ее.

— У вас влажная ладонь. — Он взял ее за руку и провел пальцем по запястью. — И пульс частит. Чтобы определить это, не нужно никакой интуиции.

Ей было важно… жизненно важно… сохранить спокойствие. Она посмотрела на него, надеясь достоверно изобразить удивление.

— Вероятно, все дело в мясном рулете!

— Во время первой нашей встречи вы реагировали на меня более бурно и странно!

Она не забыла. Из-за этого она провела бессонную ночь.

— Я объяснила…

— Я ваших объяснений не принял, — перебил ее Дэвид. — И сейчас не принимаю. Просто, может быть, я слишком много думал о вас?

Она научилась не сдавать своих позиций. В этом у нее был немалый опыт. Эй Джи и сейчас предприняла отчаянную попытку остаться равнодушной, но уж очень спокойным и уверенным был его взгляд, а голос серьезным и твердым. Она взяла у Дэвида свой бокал, осушила его до дна и сразу же поняла, что сделала ошибку, потому что ей казалось, что вместе с вином она пробует на вкус и Брейди.

— Дэвид, вы, кажется, запамятовали, я не в вашем вкусе!

Ее голос звучал как надо, прохладно и несколько отрывисто, и тут до Эй Джи дошло, что она выбрала неверную тактику.

— Да, не в моем! — Он провел рукой по ее затылку и взъерошил ей волосы. — Но мне на это наплевать!

Когда он прижался к ней, Эй Джи поняла, что ей придется выбирать: или она сейчас вырвется и скроется от него, или изобразит абсолютное равнодушие. Второй вариант ей показался более приемлемым, его она и выбрала. Это было ее второй ошибкой.

Дэвид умел соблазнять женщин и добиваться их. Он наклонился и слегка коснулся губами ее губ, продолжая гладить затылок и волосы. Эй Джи крепче сжала бокал и застыла. Губы Дэвида снова едва скользнули по ее губам, и он почти незаметно коснулся их языком. Из ее груди непроизвольно вырвался давно сдерживаемый вздох.

Когда ее глаза начали закрываться, а тело стало податливее, он провел губами по ее подбородку. Ни один из них не заметил, как из ее руки на ковер упал бокал.

Дэвид был соблазнен ее запахом. Ее сильный, отчетливый, интимный аромат, казалось, парил над ее кожей. Когда он потянулся к ней губами, то понял, что никогда не забудет это мгновение. Она тоже.

На этот раз ее губы были раскрыты в ожидании, полные желания. И все же он медлил, сдерживая себя. Вопреки его предположению, она не была недотрогой, напротив, оказалась теплой, мягкой женщиной, привлекающей своей беззащитностью. Ему нужно было время приспособиться, подумать. Он отодвинулся и запечатлел на ее лице лишь слабый намек на поцелуй. Они оба дрожали.

— Может быть, в конце концов, Аврора, реакция была не такой уж странной, — пробормотал он. — У нас обоих.

Ее тело то горело, то казалось ледяным и слабым. Нет, она не могла себе позволить так реагировать на него! Собрав остатки сил, Эй Джи выпрямилась:

— Если мы собираемся делать одно общее дело…

— А мы собираемся!

Она прервала его долгим, терпеливым вздохом.

— …тогда вам следует понять и принять мои правила. Я не сплю с кем попало: ни с клиентами, ни с коллегами!

Почему-то это понравилось Дэвиду.

— Сужает поле, не так ли?

— Это мой бизнес, — отрезала она. — Я никогда не смешиваю личную жизнь и профессию.

— В нашем городе это трудно, но достойно восхищения. Однако… — Он не мог сопротивляться желанию протянуть руку и поиграть выбившейся прядкой волос возле ее уха. — Я не просил вас спать со мной.

Она схватила его за запястье и оттолкнула, с удивлением и удовольствием обнаружив, что пульс его так же далек от нормы, как и ее.

— Считаем, что вы предупреждены! Вы не будете стараться соблазнить меня, иначе наткнетесь на отпор.

— А вы думаете, я собираюсь это делать? — Он снова провел пальцем по ее щеке. — Только затруднять себя.

— Прекратите.

Он помотал головой и снова вгляделся в ее лицо. Да, привлекательна. Не красавица, да и роскошной вряд ли ее назовешь. Слишком холодна, слишком упряма. Так почему же он уже вообразил ее обнаженной и обвившейся вокруг него?

— Что между нами происходит?

— Я думаю — вражда.

Он широко улыбнулся, сразу же совершенно очаровав ее. Ей захотелось убить его за это.

— Может быть, отчасти, но даже это слишком сильно для такого короткого знакомства. Например, минуту назад я задавался вопросом, приятно ли заняться с вами любовью. Хотите верьте, хотите нет, но такие мысли у меня вызывает не каждая женщина, с которой я встречаюсь!

Ее ладони опять повлажнели.

— Я должна быть польщена?

— Нет. Я просто думаю, что дела у нас пойдут лучше, если мы поймем друг друга.

Очень хотелось развернуться и удрать, но… этого делать нельзя. Никак нельзя! Эй Джи осталась на месте.

— Поймите вот что. Я представляю Клариссу Дебасс. Я буду заботиться о ее интересах, о ее благополучии. Если вы попытаетесь сделать что-то, что может повредить ей в профессиональном или личном плане, я перекрою вам кислород! А все остальное нас волновать не должно.

— Время покажет.

Она первой отошла от него. Эй Джи не считала это отступлением. Она подошла к двери и выключила свет:

— У меня сегодня деловая встреча. Давайте подпишем контракт, Брейди, закончим наше дело.


Глава 3


Совещания, посвященные подготовке к выпуску фильма, вызывали у его сотрудников усталость и дурное настроение. Дэвид же на них буквально расцветал. Колонки цифр, которые надо привести в равновесие, привлекали практическую часть его натуры. Переводя эти цифры в декорации, свет и реквизит, он бросал вызов своему творческому началу. Если бы он не научился с удовольствием сочетать одно с другим, не выбрал бы профессию продюсера.

У него была репутация человека, который знает, чего хочет, и он делал все, чтобы соответствовать этой репутации. Свое отношение к профессиональной деятельности он перенес и на личную жизнь. Если верить работавшим с ним режиссерам, он был жестким, но справедливым продюсером. Как человек Дэвид был щедр и, по отзывам многих женщин, не лишен теплоты.

Дэвид готов был дать режиссеру творческую свободу, но до определенной степени. Когда эта свобода уводила режиссера от точки зрения Дэвида на проект, он резко останавливал его. Умный режиссер понимал требования и шел навстречу.

В отношениях с женщинами он бывал легким и внимательным. Если женщина предпочитала розы, она получала розы. Если она предпочитала поездки верхом, он устраивал поездки верхом. Но если она пыталась проникнуть ему под кожу, он твердо и уверенно останавливал ее. Умная женщина понимала требования и шла навстречу.

Режиссеры называли его жестким, но нехотя признавались, что хотели бы снова работать с ним. Женщины называли его холодным, но улыбались, слыша по телефону его голос.

Всего этого он добивался не с помощью тщательно продуманной стратегии, а просто потому, что был человеком осторожным и ответственным в своих сокровенных мыслях… и сокровенных потребностях.

К тому времени как совещания, посвященные подготовке к выпуску фильма, закончились, определены места съемок и формат, Дэвиду не терпелось увидеть результаты. Свою команду он набирал сам, всех — до последнего техника. Имея личный интерес к Клариссе Дебасс, он решил начать с нее. Его выбор, он был уверен, не имел никакого отношения к ее агенту.

На первоначально высказанное им пожелание взять у Клариссы интервью в ее собственном доме Эй Джи Фиддс ответила коротким письмом с отказом. Мисс Дебасс имеет право на частную жизнь. Ну что же. Не желая, чтобы его стесняла техническая сторона дела, Дэвид договорился, чтобы студии придали ту же милую загородную атмосферу. Здесь у нее возьмет интервью ветеран журналистики Алекс Маршалл. Дэвид хотел таким образом завоевать доверие. Человек с репутацией Маршалла для этого вполне годился.