Любовь принцессы


«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»

Диана почувствовала, что сил сопротивляться искушению больше нет. Вожделение было слишком сильным, она поняла, что уступает. С уверенностью опытного танцора, исполняющего хорошо отрепетированное па, она встала и подошла к Джеймсу.

Пастернак A.

Любовь принцессы: Пер. с англ. — М.: Совершенно секретно, 1995. — 240 с., ил.

П19

Анна Пастернак получила образование в Женской школе Сент-Полз и в колледже Крайст-Черч в Оксфорде. Посвятив год работе в издательстве, она занялась журналистикой. Сейчас ей двадцать семь лет и она сотрудничает в таких известных изданиях, как «Санди телеграф», «Санди таймс», «Дейли мейл», «Мейл он Санди», «Дейли экспресс», лондонская «Ивнинг стандард» и «Спектейтор».

Эта книга излагает правдивую историю любви мужчины и женщины, любви страстной и преисполненной надежд, но в конечном счете — безнадежной. Женщина — принцесса Уэльская Диана, мужчина — Джеймс Хьюитт. Их роман длился пять лет.



П 4803001159 — 059

--- — - — без объявл. 4М9(03) — 59

ISBN 5-85275-113-8

УДК 82/89 ББК 84.4


Подписи к иллюстрациям.

1 — Джеймс Хьюитт в форме.

2, 3, 4 — первые семейные размолвки.

5 — Джеймс и его сестра Кэролайн на ее свадьбе.

6 — Джеймс (слева) и принц Уэльский (третий справа) на поле для игры в поло.

7 — Диана демонстрирует свое знание языка глухонемых в Центре глухонемых в Дархэме.

8 — Джеймс на церемонии в честь королевы Елизаветы.

9 — Диана вручает Джеймсу кубок в Тидворте в присутствии принца Уильяма.

10, 11, 12 — Джеймс — участник военных событий в Персидском заливе в 1991 году.



Anna Pasternak

PRINCESS IN LOVE

BLOOMSBURY


Анна Пастернак

ЛЮБОВЬ ПРИНЦЕССЫ

СОВЕРШЕННО секретно

МОСКВА 1995




П 19

УДК 82/89 ББК 84.4.

ANNA PASTERNAK PRINCESS IN LOVE, 1994

Исключительное право публикации книги А. Пастернак «Любовь принцессы» на русском языке принадлежит издательству «Совершенно секретно». Перепечатка и иное издание книги без разрешения издательства считается нарушением авторских прав и преследуется по закону.



Перевод с английского М. Ксаверика

Оформление Ю. Егорова

Фотоматериалы предоставлены ТОО «Совершенно секретно» издательством «Bloomsbury Publishing Plc.»

First published in Great Britain 1994 Bloomsbury Publishing Pic.,

1 Soho Square, London W1V 5DE.

Copyright © 1994 by Anna Pasternak.

The moral rights of the author has been asserted.

© TOO «Совершенно секретно», 1995 г., издание на русском языке, перевод, оформление



Эта книга не была бы написана без неуклонной поддержки моей матери. Ее мудрость и чувство юмора оказали мне неоценимую помощь.

Мне бы хотелось выразить благодарность моему литературному агенту Патрику Уэлшу за его долготерпение и стойкость и Дэвиду Рейнольдсу и Пенни Филлипс за их тонкий вкус и доброту.

Не могу не помянуть добрым словом моего отца, в свое время приучившего меня к самодисциплине, без которой мой труд не увидел бы завершения.

Анна ПАСТЕРНАК

сентябрь 1994 года


ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Впервые я встретилась с Джеймсом Хьюиттом два года тому назад. С тех пор, по мере того как крепла наша дружба, передо мной открылась истинная картина его отношений с принцессой Дианой. Поскольку разлад в семье принца и принцессы Уэльских перестал быть тайной, мне показалось, что история любви принцессы к другому человеку не менее достойна внимания.

Люди осудили Джеймса Хьюитта, не зная всей правды. Не зная того, какую роль сыграла эта любовь в жизни Дианы, как помогла ей пережить крушение ее брака и обрести ту внутреннюю силу, какая ощущается в ней сегодня.

Их любовь предопределялась обстоятельствами. И надеюсь, что эта книга, раскрывая их, поможет правильно понять и по достоинству оценить принцессу Диану, мать будущего короля.


1

Атмосфера во время приема в «Мейфэр-отеле» в конце лета 1986 года дышала роскошью и льющимся через край самодовольством. Женщины, избалованные богатством и положением в обществе, облачив холеные тела в изысканные платья и шикарные драгоценности, вытягивали шеи, стараясь обратить на себя внимание самоуверенных мужчин с их экспансивными жестами и нарочитым безразличием. В воздухе стоял оживленный щебет легкой светской беседы.

Когда в гостиную вошла принцесса Уэльская, никто из собравшихся — придворные, титулованные особы, легкомысленные юные франты и их верные смазливые подружки — конечно, ни за что не позволили бы себе проявить хотя бы малейшие признаки благоговейного восторга, нарушив общий разговор. Но словно легкий ветерок взъерошил перышки всех гостей, когда они осознали, что оказались там, где нужно и когда нужно.

Едва лишь Диана появилась на пороге, капитан Джеймс Хьюитт, даже не оборачиваясь, не провожая пристальным взглядом, ощутил ее присутствие, волнением и тихой радостью отозвавшееся в нем. Спокойно наблюдал он, как легко скользит она по залу, как она складывает руки, как склоняет голову и щедро и радостно одаривает всех: кого взглядом, кого улыбкой, кого мимолетной фразой и — самое впечатляющее — редким ощущением искренности.

Подчиняясь обостренному чувству долга, Джеймс заставил себя сосредоточить все внимание на своей, немолодой уже, собеседнице растрепанной блондинке, с которой между делом завел светский флирт, и, в отчаянной попытке оживить беседу, предложил ей принести бокал шампанского. И в этот самый момент его взял под руку хозяин бала. Отведя Джеймса в сторону, он сказал, что хотел бы представить его кое-кому из гостей.

 — Пойдемте, я познакомлю вас с Дианой.

С замиранием сердца приблизился Джеймс к Диане, но, едва коснувшись ее руки, был поражен странным ощущением, что они давно знакомы: настолько все произошло просто и естественно. Разумеется, это было только начало, хотя у него возникло такое чувство, словно он ступил на хорошо знакомую, давно исхоженную тропу. Он мог бы пройти по ней с закрытыми глазами, твердо зная, где коварные выбоины и ловушки и где твердая почва под ногами.

На их счастье, публика, собравшаяся в этом сводчатом, украшенном стенной росписью зале, была слишком занята беседой и никто не обратил внимания на то, каким жадным, зачарованным взглядом обменялись они друг с другом, словно боясь поверить своим глазам. Но они догадывались, что глаза их не обманывают, и нервы словно обнажились.

Чтобы скрыть замешательство, они заговорили, поражаясь тому, с какой легкостью, без неловких пауз или судорожного поиска темы, потекла их беседа. Казалось, они способны были говорить часами, жадно ловя каждое слово, каждую мельчайшую подробность, желая узнать как можно больше друг о друге.

Диана была сегодня ослепительна. Естественно, она осознавала свою притягательную силу, но сейчас перед ней стоял человек, которого ей самой страстно захотелось очаровать. И это ее желание, как она признавалась ему потом, одновременно и пугало и возбуждало ее. Большинство мужчин манил ее ослепительный ореол, манил, но и обжигал, не давая приблизиться. Ей не приходилось встречать мужчину, который позволил бы себе открыто проявить свой интерес и не следовал бы почтительно за ней, соблюдая дистанцию, а смело и решительно взял инициативу в свои руки.

Джеймс, в отличие от многих военных, не боялся женщин. В отношениях с ними он прибегал к тактике легкого поддразнивания, облекая комплименты в оболочку дружелюбной насмешки и нежной улыбки. Диана отвечала ему тем же, что получалось у нее с непривычки достаточно неловко. Давно уже ей так не хотелось выглядеть живой и обольстительной. Под его нежным, внимательным взглядом она почувствовала себя так уверенно и безмятежно, что даже сама не заметила, как открылась ему, рассказывая о себе все без утайки, с наслаждением отдаваясь столь редкой и драгоценной возможности. Это напоминало спуск на велосипеде с крутой горы: сначала катишься гладко и спокойно, но чем дальше под уклон, тем сильнее охватывает пьянящее чувство, и когда наконец первый страх позади, разбег становится так стремителен, что тормозить кажется уже опасней, чем отдаться головокружительному полету.

Через полчаса, узнав, что Джеймс — помощник начальника штаба королевской гвардии, ответственный за содержание конюшен, Диана уже признавалась ему, что панически боится ездить верхом. Она связывала это с тем, что в детстве, во время верховой прогулки с сестрами и няней по Парк-Хаусу в Норфолке, во владениях Спенсеров, она упала с лошади, сильно ушиблась и испугалась.

Она сказала, что, хотя с детства не слишком любила верховую езду, однако теперь, войдя в семью, где все прекрасные наездники и масса возможностей этим заниматься, ей хочется попытаться побороть свой страх. Ей бы важно сделать это для самоутверждения, а не в угоду кому-либо, подчеркнула она, — просто, чтобы вновь почувствовать себя уверенно в седле.

Джеймс сразу заглотнул приманку. Он сказал, что будет очень рад, просто счастлив, если сможет хоть чем-то быть полезен принцессе. Сам он довольно прилично держится в седле, а его матери принадлежат конюшни в Девоне. Он уверил ее, что все складывается как нельзя удачно и что в рамках его служебных полномочий будет достаточно просто организовать уроки верховой езды для нее в Найтбриджских казармах, что особенно удобно ввиду их близости к Кенсингтонскому дворцу.

Связанные невидимой нитью, словно заговорщики, довольные тем, что им так скоро удалось найти подходящий предлог для новой встречи, они расстались, чтобы включиться в общую беседу. Диана пообещала позвонить ему, и он знал, что будет хранить свой секрет со всеми предосторожностями — это составляло непременное условие их отношений, условие столь очевидное, что его даже не было нужды оговаривать.

В тот вечер, после окончания приема, Джеймс не стал, как обычно, приглашать на ужин какую-нибудь обольстительную незнакомку, а вернулся один на свою холостяцкую квартиру в Южном Кенсингтоне в безотчетно радужном настроении и тотчас лег в постель.

Когда Джеймсу исполнилось двадцать и он начал играть в поло, выступая за команду лейб-гвардии, ему часто приходилось встречаться с членами королевской фамилии. Еще в школе в Миллфилде его успехи в спорте — а он занимался поло, фехтованием, бегом по пересеченной местности и стрельбой в цель — внушили ему неколебимую уверенность в окружающем мире, и, как он вскоре убедился, эта уверенность распространялась и на мир внутренний. С присущим ему острым чувством светских приличий, опиравшимся на безупречные манеры, он никогда не допускал мысли, что в присутствии принца Чарльза, вызывавшего его восхищение, можно вести себя иначе, кроме как вполне естественно и непринужденно.

Однажды, после особенно бурного матча на стадионе «Смит-Лаун», когда общая усталость и удовлетворение трудной игрой размывают барьеры между недавними соперниками, Джеймс пригласил принца на чашку чая к себе на квартиру, которую он снимал в Аскоте. Чарльз мягко отклонил предложение, но в ответ пригласил своего коллегу по спорту выпить вместе в павильоне — небольшой, но весьма знаменательный жест дружбы.

Как ни удивительно для человека, чье суровое военное воспитание внушило ему простое, прагматическое отношение к жизни, приближение Джеймса к королевским кругам заронило в нем странную веру в предначертание судьбы. Он раньше других в их спортивном братстве приметил леди Диану Спенсер и почему-то проникся уверенностью, что когда-нибудь встретится и познакомится с нею. Словно чьи- то невидимые руки неуклонно подталкивали его к ней, а весь его жизненный опыт к тому только и был предназначен, чтобы подготовить его к этой встрече.

Впервые она привлекла его внимание в 1981 году в Тидуорте, когда он выступал за сухопутные войска, а принц Чарльз за военно-морской флот. Юная Диана Спенсер пришла поглядеть на своего жениха, а публика собралась поглазеть на нее. Впервые на людях испытала она тяжесть уз своей помолвки, и не из-за докучливости прессы, как говорила она потом Джеймсу, а из-за противного, неотступного, удушающего страха, что их отношения с Чарльзом с самого начала складываются не так, как следовало бы. Она никак не могла заглушить в себе голос сомнения, нашептывающий ей, что, пока еще не поздно, нужно взглянуть правде в глаза. В глубине души она знала, что ее любовь безответна, но признаться себе в этом и пережить жгучее разочарование у нее недоставало сил.

И когда по ее щекам покатились непрошеные слезы и задрожали ее хрупкие плечи, вовсе не у ее будущего супруга, а у Джеймса Хьюитта, незаметно наблюдавшего за ней, сжалось сердце от сочувствия. Увидев, как тяжела и глубока ее печаль, он был бы счастлив броситься к ней с утешениями, если бы только это было возможно. Но, разумеется, это было совершенно невозможно. Он тотчас потерял всякий спортивный азарт, и гол, забитый принцу Чарльзу, перестал для него что-либо значить и только усугубил положение.