Фрида Митчелл

Любовь сильнее обид

Пролог

Сегодня был удачный день, и Альберт Блейкман возвращался вечером домой в хорошем настроении — еще парочка таких сделок и можно будет не беспокоиться ни о старости, ни о приданом для дочерей.

Падал легкий мартовский снежок — большая редкость для Нью-Йорка в это время года, и вечнозеленые деревья на обочине казались пришельцами из рождественских сказок.

Мысли как снежинки роились в утомленной голове старого Блейкмана. Все время какие-то неожиданности, безумные риски и стрессы, крутишься как белка в колесе с утра до вечера. Погоня за призрачным успехом. И ради чего и кого?

Затормозив на красный свет, Альб устало рассматривал стайку подростков, парочками, почти в обнимку, спешивших по переходу. В его время так никто не осмелился бы ходить.

Внезапно он подумал о Флориан и Ирэн — какие они разные, его дочери, и кстати, пора им уже обзаводиться собственными семьями, сам-то он был женат в их возрасте, а их мать и подавно…

Боже, как быстро пролетела жизнь, содрогнулся Альб, казалось, это было вчера — венчание в соборе святого Патрика, свадебный вальс в отеле «Плаза», медовый месяц во Флориде.

Он вспомнил их первую встречу на выпускном балу в Ривердейлской частной школе для девушек. Блейкман заканчивал колледж и проходил практику в соседней мужской школе. По традиции выпускные классы обменивались приглашениями на прощальный вечер, и Альбу как наставнику пришлось сопровождать своих питомцев. Джудит была названа первой в числе лучших учениц и сразу привлекла его внимание — столько жизнерадостности и лучезарности было в ее улыбке, столько целомудрия и грации в походке, что Альб прикусил губу, чтобы не рвануться к ней навстречу.

Вот она — моя мечта и моя судьба, пронеслось в голове…

Нельзя сказать, что до встречи с Джудит он вел пуританский образ жизни. Его родители много путешествовали, и родовое гнездо частенько оставалось в его полном распоряжении. Но сексуальная революция еще не пришла в Америку. Студенческие пирушки до утра, где пиво было самым крепким напитком, как бы случайные прижимания в танце, невинное рукоблудство на заднем сиденье автомашины, долгие прощания и поцелуи у ворот дома.

Однажды он пришел поздно с гулянки, рубашка — в губной помаде, черные пятна под глазами, светлые — на брюках. Впустивший его в дом отец сразу все понял.

— Я хочу, чтобы ты всегда мог отличить зов плоти от зова сердца и не попадал впросак из-за инстинктов, которые, увы, сидят в каждом.

— У меня нет никаких инстинктов, — смутился Альб.

— Мы все дети природы, и природа возьмет свое, а при нашей гремучей смеси крови ты можешь не совладать с собой! — отрезал отец. — Я не хочу, чтобы первая смелая девица, попавшая в твою постель, стала моей невесткой.

Через день он дал сыну десять долларов и предложил сходить вместе с ним в дансинг-клуб на Бродвее. Потом они открыто, как могут говорить мужчина с мужчиной, обсудили все проблемы секса, любви и брака.

Альб был благодарен отцу за этот урок. Он взрослел, менялись объекты его симпатий, но не было той, единственной, о которой говорили они с отцом…

Два последующих года после встречи с Джудит прошли в традиционных американских ухаживаниях — веселые студенческие вечеринки до утра, поездки на пикники и пляжи Лонг-Айленда, знакомства с чопорными тетушками и дядюшками с обеих сторон.

И наконец Джуди стала молодой хозяйкой старого блейкмановского замка.

Все Блейкманы с нетерпением ждали рождения первенца, мужчины надеялись, что это будет мальчик — им нужен продолжатель рода. Но надежды не оправдались — родилась десятифунтовая горластая Флора. Роды были долгими и тяжелыми, Джудит почти год приходила в себя.

Альб боготворил маленькую Флориан, мучительно переживал болезнь жены и поклялся себе, что больше никаких детей у них не будет. Он безумно любил жену и даже ради наследника не мог позволить пойти на риск.

Джудит не раз заговаривала с мужем о втором ребенке. Выросшая в большой дружной семье и понимавшая, как важно в жизни иметь прочный тыл — братьев и сестер, она мечтала по меньшей мере еще о двух детях.

В такой же снежный мартовский вечер Альб узнал, что Джудит беременна. Она почти убедила его, что на этот раз будет мальчик, и умоляла врачей сохранить ребенка.

— С вашим хрупким здоровьем — рожать очень опасно, — возражал семейный врач Хайман. — Мы не можем гарантировать, что вы дотянете до родов и на этот раз все обойдется без осложнений.

— Дайте мне шанс, я уже слышу биение его сердца, мы не можем убить его, — взмолилась заплаканная мать, бережно прижимая ладони к животу.

Месяцы ползли в напряженном ожидании. Пятилетняя Флора ничего не понимала, но чувствовала, что матери и отцу не до нее, и ревниво изводила всех капризами и придирками.

Слабые схватки начались утром, вызванный Хайман распорядился о доставке в больницу. Ленокс-Хилл считалась одной из лучших больниц в Нью-Йорке. Потянулись тревожные часы в приемном покое. Альб оцепенело сидел, запустив пальцы в свою роскошную шевелюру.

— Господи, спаси и помилуй, — шептал он слова молитвы. — Мне ничего не надо в жизни, только не умножай печали моей семьи.

Один за другим приглашались счастливые отцы взглянуть на новорожденных, и только Альба никто не вызывал. Под утро Блейкман забылся в полудреме и вдруг услыхал свое имя. Его просили пройти в ординаторскую.

— А почему не в палату? — спросил Альб. Медсестра отвела взгляд в сторону, и он похолодел от страха.

— Мы сделали все, что могли, и даже больше, — сказал главный акушер. — Мужайтесь, нам удалось спасти только ребенка, и это прелестная здоровая девочка…

Глава 1

— Альберта Блейкмана. Немедленно! Голос мужчины звучал настолько жестко, что Ирэн невольно отстранила телефонную трубку от уха.

— Извините, но в данный момент его нельзя беспокоить…

— К черту с его покоем! — теперь уже откровенно рявкнул говоривший. — Я требую — немедленно соедините меня!

— Послушайте, отец болен. У него сейчас доктор.

— Доктор? — На другом конце послышалось едва сдерживаемое ругательство. — Когда он разберется с доктором, пусть сейчас же мне позвонит. Вы меня поняли? — с трудом сдерживая гнев произнес неизвестный.

— Простите, мистер?..

— Мистер Рок, Арнольд Рок.

— Прошу извинить, мистер Рок, но я не намерена беспокоить отца текущими делами. Вы ведь именно по этим вопросам звоните? — подчеркнуто холодно сказала Ирэн.

— Так точно, мисс Блейкман, — ответили так же холодно. — Но, к вашему сведению, я не считаю потерю денег рядовым текущим делом. А произошло это исключительно из-за полной некомпетентности вашего папочки. Если в течение часа он не позвонит, всем этим займутся мои адвокаты и тогда уже переговоры с мистером Блейкманом станут бесполезными. Я достаточно ясно выражаюсь?

— Мистер Рок…

— Кстати, вы которая из дочерей, Ирэн или Флориан?

— Ирэн. Мистер Рок, я уверена, здесь какая-то ошибка.

— И я уверен. Но сделал эту ошибку не кто иной, как ваш отец. Жду ровно час.

Ирэн услышала щелчок. Их разъединили.

Надо же случиться такому именно сегодня, когда отец заболел. Все началось за завтраком. Блейкман, как всегда, читал газету и вдруг упал, корчась от боли. Пока Ирэн, стоя перед ним на коленях, пыталась понять, что же произошло, обезумевшая от страха экономка бросилась звонить семейному доктору, который был другом отца и, к счастью, жил в этом же квартале. Через две-три минуты доктор уже входил в дом. В тот же момент раздался телефонный звонок.

Ладно, подумала Ирэн, все эти звонки — сущая ерунда по сравнению со здоровьем отца. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась и пошла в столовую. Блейкман сидел в кресле у большого окна.

— Что случилось? — спросила она доктора Хаймана. — Как он себя чувствует?

— Неважно, — с тревогой ответил доктор. — Боюсь, что дела плохи. Я давно предупреждал его, что надо обследоваться, но он даже слушать не хотел, а теперь надо вызывать «скорую».

— Папа! Что с тобой? — Ирэн со страхом смотрела на человека, который всегда казался ей несокрушимым. За всю свою жизнь она не могла вспомнить ни одного случая, когда отец выглядел бы таким беспомощным. На болезнь он смотрел как на простое проявление слабости, которую легко преодолевал благодаря своему упрямству. Простых смертных, неспособных на подобные подвиги, он считал просто слабаками.

— Это сердце, надо ложиться в больницу, — ответил за отца Хайман.

И только тут она поняла, насколько все серьезно.

Через четыре минуты «скорая» стояла у подъезда. Отец наотрез отказался, чтобы его сопровождал кто-то еще, кроме доктора Хаймана.

Ирэн долго стояла у окна, глядя на длинную, открытую всем ветрам аллею, в которой только что скрылась машина. Тревожные мысли беспорядочно теснились в голове.

— Ах, Рин, что же будет? — беспомощно заламывая руки, причитала экономка миссис Джонсон.

— Все обойдется. Вы же знаете силу воли отца, — успокаивала ее и себя Ирэн. Сколько она себя помнила, всегда с ними жила эта добрая маленькая женщина, заменившая ей мать.

— Пойду приготовлю для нас кофе, а потом надо будет связаться с Флориан. Ты не знаешь, где она сейчас?

— Думаю, в Монте-Карло. В газете нам дадут ее телефон.

Ирэн вдруг вспомнила о звонке Арнольда Рока. Придется ему позвонить и объяснить, что случилось.

Потребовалось целых десять минут, чтобы найти в телефонной книге отца номер Рока. Записан он был не на имя, а на название организации:

«Тоун Организэйшн». Арнольд Рок, президент — с трудом разобрала она небрежный почерк и позвонила.

— «Тоун Организэйшн». Чем могу быть полезной? — услышала Ирэн в трубке.

Сделав глубокий вдох, она заставила себя говорить спокойно.

— Мистера Рока, пожалуйста. Он ждет моего звонка.

Прошло несколько секунд, и другой женский голос спросил:

— Приемная мистера Рока. Чем могу быть полезной.

Ирэн назвала себя и объяснила суть дела. От неприятного предчувствия ей стало не по себе, и она испытала облегчение, услышав голос секретаря:

— Прошу прощения, мисс Блейкман. Мистер Рок ожидает звонка вашего отца. Он не может позволить себе тратить время понапрасну.

— Мой отец в больнице, — ответила Ирэн, чувствуя, как от гнева у нее начинает гореть лицо.

— Извините, мисс Блейкман. Утром мистер Рок ясно дал вам понять, что будет говорить только с вашим отцом. Он не видит смысла обсуждать что-либо с вами.

— Минуточку! — закипая, вскричала Ирэн. — Моего отца увезли в больницу с сердечным приступом, а это чудовище не хочет снизойти до разговора со мной?! — Она с такой силой швырнула трубку, что столик, на котором стоял аппарат, зашатался.

Свинья! Невежественная, холодная, надменная свинья! Ирэн хотела отпить глоток кофе, но руки так дрожали, что она не смогла поднести чашку ко рту. Сначала страх за отца, потом ярость из-за полного безразличия этого Рока. Шок был настолько силен, что сдерживаемые слезы хлынули из глаз. Долго сидела Ирэн, сотрясаясь от рыданий, пока наконец, решительно вытерев слезы, не набрала телефон больницы.

Ее соединили сразу с Айзеком Хайманом, чей невозмутимый голос звучал успокаивающе.

— Как я и предполагал, у Альба барахлит сердце, но при соответствующем лечении здоровье восстановится. Сейчас он лежит весь в датчиках, и показания не очень хорошие. Это инфаркт, но смертельной опасности нет, так что не давай воли воображению.

— Можно его навестить? — неуверенно спросила Ирэн.

— Подожди, — возразил доктор Хайман. — Ему не хочется, чтобы ты видела его в таком состоянии. Ну, ты же знаешь…

О да, она знает своего отца, с болью подумала Ирэн. Вот если бы здесь была Флориан, он разрешил бы ей прийти, а младшая дочь не в чести. Она закрыла глаза и твердым голосом тихо сказала:

— Главное, что он — вне опасности. Спасибо, доктор. — Ирэн почувствовала, как у нее на глазах наворачиваются слезы, и закончила разговор.

Она давно уже отдавала себе отчет в том, что отец обращается с ней почти пренебрежительно, позволяя язвительные выпады в ее адрес. Совсем иначе относится он к старшей сестре. Флориан выбрала своей профессией журналистику, где царствует закон джунглей, по которому сильный безжалостно расправляется со слабым. При ее характере Флориан не могла не преуспеть в этой сфере, вызвав тем самым полное понимание и уважение отца.

Ирэн, успешно закончив университет, пошла работать в городскую школу для детей-инвалидов, хотя у нее были более престижные и высокооплачиваемые предложения. Рабочий день длился долго, а нагрузки столь велики, что явно не соответствовали получаемой зарплате…

Ирэн долго сидела в отцовском кабинете. Во второй раз осушила слезы, заказала такси и принялась разыскивать в записной книжке отца адрес «Тоун Организэйшн». Так получилось, что во время краткого разговора с доктором Хайманом в ее голове отчетливо откристаллизовалась мысль, медленно созревавшая в течение последних нескольких лет. Она покинула кабинет.