Брок машинально выполнил приказ, а трактирщица ловким движением стащила с Сони насквозь промокшее платье и сорочку.

Пока она раздевала ее, Брок старательно отводил глаза в сторону, изо всех сил стараясь не глазеть на соблазнительное тело Сони. Сколько ночей он лежал без сна, мечтая о том, как сожмет ее в объятиях, как станет упиваться видом ее обнаженного тела, почувствует прикосновение ее шелковистой кожи! При мысли о том, как она закричит от наслаждения, когда он раздвинет ей ноги и одним толчком ворвется в нее, у Брока кружилась голова, а во рту мгновенно пересыхало.

Как он ни старался отворачиваться, не смотреть на нее было выше его сил. Вот и сейчас, стоило ему увидеть упругие полушария Сониной груди, увенчанные розовыми бутонами сосков, как вся его кровь, разом вскипев, прихлынула к одному месту, а внизу живота появилась знакомая тянущая боль. Взгляд Брока воровато скользнул ниже, остановился на треугольнике курчавых рыжих волос между ног Сони, и он страстно захотел коснуться его. Почувствовав, как закаменела плоть, Брок мысленно чертыхнулся. Когда он думал о том, чтобы переодеть Соню в сухое, он и представить себе не мог, какая пытка ему предстоит.

Джин, стащив с девушки мокрую одежду, брезгливо швырнула ее на пол. Даже не взглянув на омерзительную груду мокрого и грязного тряпья, она принялась развешивать перед камином мокрый плащ.

— Вы бы поели, милорд, — посоветовала она. — А я пока сниму с нее чулки и башмаки.

Заметив, что Брок колеблется, Джин немедленно взяла бразды правления в свои руки. Можно было не сомневаться — эта женщина знает, как управляться с мужчинами.

— Да не волнуйтесь вы о вашей Соне, милорд! — прикрикнула она, бесцеремонно подталкивая Брока к подносу. — Я позабочусь о ней. А вы поешьте, пока не остыло.

«Вашей Соне».

Брок, зажмурившись, мысленно попробовал это слово на вкус.

Ему неожиданно понравилось, как оно звучит.

Молча признав свою полную бесполезность, Брок решил последовать совету Джин и поесть, пока она хлопочет вокруг Сони. Он потянул носом, и в животе у него заурчало. Только сейчас Брок почувствовал, что голоден, как зверь, хотя в случае необходимости он мог бы несколько дней обходиться без пищи, не испытывая при этом никаких неприятных ощущений.

От подноса пахло очень аппетитно, и Брок принялся за еду. Отломив краюху еще горячего хлеба, он принялся жевать, наблюдая, как Джин суетится вокруг Сони. Когда он перешел к мясу, трактирщица, переодев Соню, уже занялась ее рукой.

Брок сам не заметил, как уничтожил все, что было на подносе. Отправляя в рот кусок за куском, он то и дело поглядывал, как Джин возится с Соней, и невольно радовался, что предоставил все ей — та управилась со всем на удивление ловко и уж куда лучше, чем сделал бы он сам со своими огромными, неуклюжими руками. В каждом ее движении сквозила материнская забота — Брок не мог не заметить, как она старается не причинить Соне боли.

Когда он доел, Джин объявила, что сделала все, что в ее силах.

— Я положила на рану немного целебной мази, чтобы вытянуть из нее гной, — сообщила она. — Не нравится мне эта лихорадка! — Джин покачала головой. — У меня есть кое-какие травы, которые хорошо помогают в таких случаях. Отвар нужно смешать с водой, а потом обтирать им ее время от времени, чтобы спал жар.

— Я сам этим займусь, — кивнул Брок. Он сделает все, что угодно, лишь бы Соня выздоровела.

— Ну что ж, тогда схожу за травами. — Заметив опустевший поднос и кувшин, в котором не осталось ни капли, Джин одобрительно кивнула и, собрав посуду, направилась к двери.

Брок задвинул за ней засов и устало провел рукой по лицу. Из груди его вырвался облегченный вздох. Наконец они были одни. Если бы еще не тревога за Соню, он был бы счастлив. Подойдя к постели, Брок присел на край и принялся разглядывать ее руку.

Трактирщица потрудилась на славу, промыв и обработав рану, после чего аккуратно перевязала ее чистой тряпицей. Оставалось надеяться, что этого будет достаточно. Внезапно ему вспомнился Фелан, еще один Воин, которому посчастливилось сбежать из темницы Дейрдре. Сила, которой боги наделили Фелана, крылась в его крови: та была чудодейственным лекарством, способным исцелить любую рану.

Он бы прямо сейчас ринулся на поиски Фелана, но как он мог бросить Соню? Оставить ее одну, да еще в таком состоянии? Нет, ни за что! Брок скрипнул зубами. Ах, Соня, Соня… всегда такая веселая, полная жизни! Видеть, как она лежит неподвижно, словно мертвая, с пепельно-бледным лицом, было выше его сил. При взгляде на нее сердце у Брока обливалось кровью.

Господи, о чем она только думала, когда сбежала из замка Маклауд? Ведь там она была в безопасности и давно уже стала членом семьи. Конечно, на чей-то взгляд семья, состоявшая из бессмертных Воинов и друидов, могла показаться странной, но другой у него не было.

В глубине души Брок уже начал надеяться, что преследующее его проклятие отступило и тем, кто окружает его, ничего не грозит. Однако последующие события доказали, что это не так — и очень скоро он в этом убедился. Погибла Энис, он потерял ее навсегда. Когда-то, много лет назад, он поклялся защищать эту девочку и не смог сдержать клятву.

Хватит ли у него смелости искушать судьбу, когда речь идет о Соне?

Брок понимал, что обязан как можно скорее вернуться в замок, позволив Фэллону самому перенести туда Соню. Это было бы разумно и правильно, но он не мог заставить себя это сделать. Ну не мог, и все тут. Ему хотелось немного побыть с ней вдвоем. Воспоминания об этом смогут поддержать его, как-то скрасить ту безрадостную жизнь, которая его ждет.

Прислонившись спиной к стене, Брок позволил себе бездумно наслаждаться Сониной красотой. Он так долго шпионил по приказу Дейрдре, выполняя все ее приказы, что лишился возможности защищать тех, кого он любит. Брок с горечью вспомнил, сколько раз он был близок к тому, чтобы перейти черту. Живя в этих проклятых горах, где царило зло, он едва не перестал быть собой.

Каждый раз, чувствуя, что уже готов сдаться, он летел повидать Соню. Она так и не узнала об этом. Брок прятался, стараясь не показываться ей на глаза. Одно ее присутствие смиряло бурю, бушевавшую в его душе. Ему достаточно было только увидеть Соню, чтобы ярость его улеглась, а на душе воцарился покой.

Сколько раз он повторял себе, что Соня не для него, что она никогда не будет принадлежать ему. Сколько раз давал себе слово держаться от нее подальше…

А потом она оказалась в замке Маклауд.

Брок был потрясен, узнав об этом, не верил собственным ушам. Видеть ее каждый день, слышать ее голос, украдкой касаться ее руки было подарком судьбы. И одновременно проклятием.

Быть рядом с ней… и знать, что он никогда не сможет назвать ее своей.

Это было пыткой пострашнее, чем жизнь в подземелье Дейрдре. Даже в разлуке с семьей, не имея возможности помочь родным, Броку не было так тяжело, как теперь.

Из-за преследующего его проклятия, не доверяя никому, он обрек себя на добровольное затворничество в горах Кэрн-Тул, служа Дейрдре. А потом предал свою повелительницу и сделал все, чтобы помочь другим Воинам убить ее. Лишь колоссальная черная магия, которой владела Дейрдре, спасла ее от гибели.

Потом Брок вместе с остальными Воинами отправился в замок Маклауд. Поначалу было тяжело — он никак не мог привыкнуть к тем, кого отныне считал своими братьями, не мог поверить, что он теперь не один.

И все же он был счастлив, и в первую очередь потому, что теперь рядом был Рамзи. Рамзи — спокойный, немногословный — все эти годы оставался Броку верным другом, а теперь стал ему ближе родного брата. Когда-то давно они оказались пленниками Дейрдре. Общее несчастье сблизило их, превратившись в крепкую дружбу. Тогда Рамзи был единственным, кому он доверял и к чьим словам прислушивался, и единственным, кого он не опасался назвать своим другом.

Потом представился шанс бежать. Брок с самого начала понимал, что одному из них придется остаться в плену, чтобы иметь возможность шпионить за Дейрдре. Только так они могли всегда быть в курсе ее планов. Он сам вызвался остаться. Рамзи твердил, что не бросит его тут, но Брок ничего не хотел слушать. Уговорить Рамзи оказалось труднее всего. Впрочем, Броку тоже было неспокойно — он хорошо понимал, что в этой игре с Дейрдре на карту поставлена его жизнь.

Однако их план удался. За те годы, что Брок провел в горах Кэрн-Тул, он почти потерял себя, однако его труды не пропали даром. Он не только выяснил планы Дейрдре относительно братьев Маклауд, но еще и смог помочь им спастись.

Спохватившись, Брок постарался не думать о Дейрдре. Воспоминания о годах, проведенных у нее на службе, не вызывали ничего, кроме бессильной ярости, а ему сейчас нужно было думать о Соне. С трудом проглотив вставший в горле комок, Брок попытался оторвать взгляд от обнаженных плеч девушки… и не смог. Когда дело касалось Сони, он терял всякую возможность мыслить.

Глава 3

Горы Кэрн-Тул


Дейрдре разглядывала лежавшие перед ней свитки пергамента. Чернила давно выцвели, пожелтевшие от времени листки крошились прямо на глазах. Если не принять срочные меры, сведения будут безвозвратно потеряны.

Призвав на помощь магию, Дейрдре склонилась над свитками. Через мгновение она почувствовала, как ее захлестывает знакомая волна, и дунула на них.

Письмена вспыхнули и засветились в темноте — порыжевшие от времени буквы стали темнеть на глазах, и вскоре Дейрдре уже смогла разобрать написанные на пергаменте слова. Миг, и пергамент вспыхнул, как факел. Вскоре от него осталась лишь кучка пепла.

Такова была цена магии драу, но Дейрдре хватило времени, чтобы узнать все, что скрывали древние свитки. В этих пергаментах говорилось о древнем кургане-могильнике, в котором хранился некий артефакт.

Дейрдре не успела разобрать, о каком именно артефакте шла речь, однако без труда догадалась, где именно следует искать. Конечно, речь шла о Гленко. Ну что ж, она позаботится, чтобы отныне ни одна драу, кроме нее, и близко не подошла к кургану.

Позабыв о сгоревших свитках, Дейрдре задумалась. Если драу отпадают, то кто же тогда сможет пробраться в могильник, кого ей послать туда? Может, май смогут помочь? Или смертные? Ей не составит особого труда использовать кого-то из них, чтобы добыть захороненный в кургане древний артефакт.

Опустившись на колени посреди комнаты, Дейрдре воззвала ко злу. Она бормотала заклинания, призывая на помощь тьму, делавшую ее магию столь могущественной. И вот наконец ее просьба была услышана. Почувствовав, как по коже побежали мурашки, Дейрдре вскинула голову и принялась монотонно читать заклятие, которое, как она твердо верила, укажет ей, кто сможет проникнуть в могильный курган.

Что-то негромко загудело, и перед Дейрдре взметнулась огненная стена. Она была настолько высока, что опалила даже гигантские камни, из которых был сложен потолок, заставляя их корчиться от жара. Дейрдре, прищурившись, вглядывалась в пляшущие языки пламени. Внезапно перед ее глазами на миг возникло знакомое лицо, а потом она услышала это имя.

Брок.

Дейрдре, запрокинув голову, расхохоталась. Кто бы мог подумать, что единственным, кто способен проникнуть в курган-могильник, окажется Воин? Тем более Брок! У Дейрдре руки чесались отомстить негодяю за предательство, едва не ставшее причиной ее гибели. Впрочем, с этим можно подождать. Сначала она заставит его пробраться в гробницу, а уж потом сделает так, что он будет на коленях молить ее о прощении.

Едва сдерживая радостное волнение, с улыбкой на губах Дейрдре кликнула виррана.

Для начала нужно отыскать Брока.

Соня изнывала от желания снова погрузиться в знакомое тепло, оказаться в кольце сильных рук, которые станут оберегать ее, прижаться к широкой груди, почувствовать себя в безопасности.

Она готова была поклясться, что за миг до обморока успела услышать хлопанье синих крыльев над головой… К ней метнулась какая-то тень, а потом что-то тяжелое опустилось на землю, заслонив ее от волка.

Неужели она так отчаянно скучала по Броку, что воображение сыграло с ней злую шутку, заставив поверить, что Брок явился спасти ее от неминуемой гибели? Впрочем, какая разница. Разве это так уж важно? И пусть смерть от зубов волка ей больше не грозит, все равно ей осталось недолго… ее убьет зараза, попавшая в тело.

Всякий раз, чувствуя, что приходит в сознание, Соня судорожно цеплялась за окружавший ее мрак, стараясь спрятаться от действительности, С тех пор как она почувствовала, что утратила все магические способности, сознание собственной бесполезности наполняло ее горечью. Никогда больше она не сможет назвать себя жрицей. Как она будет помогать оставшимся в замке, если даже себя не состоянии исцелить?!