Но Кира понимала, что так сразу сказать об этом Леле она не может, Леля еще не готова для такого резкого решения. Кире надо исподволь, тихо, проводить с глупышкой Лелей миссионерскую работу.

Она поняла, что эта почти тридцатилетняя женщина не разбужена. Спит ее тело. И лишь чуть шелохнулась душа...

Иногда, оставаясь наедине с собой, без Лели, Кира, отстранясь от вечных лелиных проблем, вдруг холодно думала, зачем ей, собственно, Леля? Ведь она взваливает Лелю на себя...

И тут же с многочисленными доводами начинала объяснять себе свою деятельность в отношении Лели...

А все это было полуфальшью, полуспасением от правды, кото

рая заключалась совсем в другом. Кира любила Лелю. Но не признавалась себе в этом.

Это лежало подо дном дна ее природы. Такою она была создана.

Кира не спала ночами, курила сигарету за сигаретой, сидя на подоконнике и глядя на просыпающуюся улицу... И наконец нашла для себя пристойный выход, не специально, - на уровне интуиции: Леля - ее создание и она не может бросить это создание во враждебном и глухом к человеческому страданию или одиночеству - мире.

После работы они частенько ходили в РНУ ( так они назвали маленькое кафе-стекляшку) - Рай На Углу,- и предавались беседам и беседам, уже с неким романтическим уклоном, вроде того, что уехать бы отсюда и поселиться в каком-нибудь заповеднике...

Об этом мечтательно говорила Кира, а Леля с восторгом в глазах поддакивала ей.

Когда пришло письмо от двоюродной сестры, что в Москву приезжает на учебу племянник Митя - Вадим, Кира вначале разозлилась. Теперь ей надо будет приходить домой, варить обеды и т.д. и т.п. и прощай РНУ, прощай вечерние беседы с Лелей, их чаепития их откровения, их дружба...

Но, будучи умной и жесткой, сказала себе: никто не заставит ее делать то, чего она не захочет...

Кира успокоилась. И даже как-то обрадовалась, что приедет юный человек, свежий, не знающий не только Москву, но, наверное, вообще почти ничего в жизни...

Это вдохновило Киру.

У нее появится еще один восторженный абориген и снова понадобится ее миссионерская мощь.)

Пока Митя наслаждался Москвой и своими открытиями, подруги теперь много говорили о нем.

Говорила Кира.

Леля изредка задавала вопросы, но этот провинциальный кирин мальчик совсем ее не интересовал и она даже подумала, что он

своим приездом может помешать их планам.

Она собралась разводиться с Володькой...

И Леля стала питать к этому Мите нечто похожее на неприязнь. Кира почувствовала это и решила, что необходимо показать Митю

Леле, посидеть вместе за чаем, а потом наедине с ней посмеяться не зло, но остро, - над его мягким южным выговором, над росточком, и над многим другим...

Кира не стала пользовать ключ, дабы не смутить Митю, - вдруг он валяется на кушетке и совсем не в виде, а Кире, она это

сейчас поняла, хотелось, чтобы Митя понравился Леле, а Леля

Мите.

Митя открыл дверь, не думая, что это тетка.

До этого он и вправду валялся на тахте и читал.

Рубашка его была помята, как и лицо, потому что читал он долго и в одной позе, уперев пятерню в щеку ...

Если бы Кира была матерью, она бы позвонила из любого автомата и сказала, что надеть, как причесаться, и так далее. Но Кира была всего-навсего теткой, да еще бездетной.

Первой, в темноте коридора, Митя увидел Елену Николаевну и решил, что это к кому-нибудь из соседей, но тут же, узрев позади незнакомки тетку Киру, смутился до онемения и так и стоял, не

пропуская их в комнату.

Кира рассмеялась. Слегка его отодвинула, и они с улыбающейся тоже Лелей вошли в квартиру.

Походя она представила его этой полной большеглазой даме: вот наш Митенька. Он несколько растерян от неожиданности и своего домашнего вида и потому выглядит сейчас не таким миленьким и ум

неньким, каким я его тебе обрисовала. Но все равно. Это будущий

Чичерин. А это моя любимая подруга - Елена Николаевна. Вадим Александрович, Елена Николаевна. Полагаю, Митечка, тетей Лелей ты ее называть не будешь? Для этого она слишком молода и хороша собой.

Последние слова Кира произнесла уже с несколько сердитой насмешливостью, - ей было неприятно, что у Мити сейчас такая мятая, красная и тупая физиономия!

Митя, убитый, молчал. И в тишине комнаты прозвучал лелин напряженный, звенящий и фальшивый голос: ах, Кира, Кира! Для такого юного человека я уже тетя. Но нет, Митечка, - все-таки Елена Николаевна.

Митя наконец, попытался улыбнуться, постоял для вежливости чуток и удалился с книгой в теткину спальню: он был воспитанный мальчик и знал, что взрослым мешать не следует. Он считал, что очень ловко и во время освободил дам от своего нелепого присутствия. Совершенно не подозревая, что причиной прихода сегодня этой толстоватой дамы, теткиной подруги, был сам он.

Кира была потрясена его невниманием.

Она-то смотрела на Лелю и себя все ж таки другими глазами. Они молодые дамы, а он - будущий студент и дипломат - и

должен соответствовать! Ему уже семнадцать, - надо уметь вести себя светски!

И, вспыхнув, она крикнула в сторону спальни, - Митя! Немедленно приведи себя в порядок и выйди к нам!

Митя побелел от унижения. Но мальчик он был послушный и начал переодеваться и причесываться, глотая соленые слезы.

Вышел к дамам.

Леля видела, что Кира просто не в себе, а мальчик расстроился, бедняжка. Она мельком глянула на Митю. Он причесал свои густые, золотисто коричневые волосы, надел перкалевую белую рубашку и даже галстук, который купил уже в Москве. И стал и вправду милым...

Но настроение посидеть за чаем у Лели исчезло и она, светски улыбаясь сказала.

- Меня заждалась моя семейка...

И, обратившись к Мите прощебетала, - Митечка, сожалею, что две пожилые тетки испортили вам настроение, но будьте снисходи

тельны к возрасту...

Еще раз улыбнулась и исчезла.

Когда она ушла, Кира приказала Мите: сядь. И выслушай меня.

Митя сел, а Кира довольно долго изучала его, как портной изучает глазами кусок сукна, принесенный заказчиком не из шикарных. Кусок небольшой, а заказчик требовательный, и хоть не из больших богачей, но терять его портной не хочет, вот и сидит перед куском сукна, думая, выйдет фрачок или нет.

Наконец, Кира заявила: ты не понравился Елене Николаевне.

Митя понимал это и сам и потому заявление тетки не расстроило его, а разозлило. - Ну и что? - Спросил он нарочито вызывающе и даже грубо.

Кира вспыхнула от митиной прикурочки: а то, что я с ее мнением очень считаюсь. Она - женщина с прекрасным вкусом.

- Ну и что? - Почти высокомерно повторил Митя, изнемогая от неожиданного страдания и возникшей острой неприязни к тетке и ее толстухе. - Я говорю сейчас не о твоей внешности! - Закричала Кира, забыв или не зная, что перед нею юная нежная душа, которую раньше положенного времени лучше не терзать. - Я говорю о твоей невоспитанности! И ты собираешься сделать дипломатическую карьеру! Ты же не знаешь элементарных правил поведения в обществе (Кира сама их, эти правила, презирала, но тем не менее поучала)! Ты должен быть любезным, милым, дамы это ценят, а ты?

Кира закурила. Она уже немного успокоилась и теперь чисто воспитывала Митю.

- Через пять лет ты должен будешь стать человеком - комильфо. Не знаю, получится ли у тебя за эти пяти лет... Ты сейчас просто дошкольник, ничтожество. Как так? Мама - преподаватель... Твоя

бабушка - великая аристократка... - тут Кира остановилась, почувствовав, что едет не туда... и пробурчала, - хорошо, что ты знаешь язык и играешь на пианино... Ты и стихи ведь пишешь?.. - спросила она уже доброжелательно - пар вышел, можно было расслабиться.

Митя не ответил.

Кира внимательно посмотрела на него и сказала: не хочешь - не отвечай. Но предупреждаю тебя: Елена Николаевна - мой истинный единственный друг, человек тончайшей души. Ты думаешь, я не знаю, что у тебя в голове? Подумаешь, мол, старые тетки, мне на вас наплевать... Ладно, не будем ссориться. Надеюсь, ты воспринял урок. - Заключила она, потрепала его по голове и ушла в свою спальню.

Но в движении ее руки не было тепла.

Теткина жесткая беседа возымела действие.

Митя стал тщательно следить за своим внешним видом.

Особо он обращал внимание на прическу и выражение лица. Про свои волосы он точно знал, что они хороши и потому с удовольствием предался возникшей моде на длинные волосы у мужчин, - не ходил к парикмахеру с тех пор, как в последний раз стригся в родном городе. А выражение лица он решил иметь надменное. Это придавало ему, - слишком юному, невысокому,- некую значительность и избавляло от лишних вопросов и знакомств, - так он считал, хотя нельзя сказать, чтобы кто-нибудь с ним жаждал познакомиться.

Подошло время идти Мите в институт Международных отношений. Он тщательно причесался, надел свой лучший единственный кос

тюм, даже немного капнул теткиными духами на волосы, выверил выражение лица и вышел на улицу.

Часть пути он надумал проделать пешком, ибо, не признаваясь себе в этом, несколько дрейфил и решил проверить на прохожих впечатление от себя, - особенно на женщинах.

Но, увы! Никто в Москве не хотел его замечать!

И внезапно Мите захотелось уехать. К маме и бабушке, в родной теплый зеленый город! И ведь так просто это сделать! Вернуться сейчас к тетке, собрать чемодан, взять в долг из тех денег, что лежали в шкатулке, - она же сказала, что он может их брать!- написать ей записку, чтобы не прощаться,не видеть ее, и!..

Митя точно знал, что мама вначале будет сердиться и кричать, а потом успокоится и тихо станет радоваться, а бабушка будет радоваться сразу. В его городе есть Пединститут и еще институты... ... И что дальше?..

Откуда-то возник этот голос. Который все испортил.

Митя понял, что путь избран и сойти с него он не имеет права.

И как бы ему не хотелось сбежать, - этого не сделает.

Так размышлял Митя, все замедляя и замедляя шаги с приближением института.

Институт встретил его неприветливо. В стеклянных высоких дверях Митя невольно уступил дорогу двум высоченным и необыкновенно смазливым парням, которые, как показалось Мите, захохотали ему вслед. И в стекло двери он увидел себя... Лучше бы не видел!

У стола секретарши приемной комиссии, девицы с истинно надменным лицом,- возможно, с таким выражением она и родилась,- стояла маленькая черноволосая девушка.

Митя не знал, как себя вести: то ли стать в очередь за девушкой, то ли сесть в кресло у журнального столика... Пока он раздумывал, маленькая девушка вышла на улицу.

Мите секретарша отбарабанила заученно, нисколько не удивившись его прекрасным документам, что собеседование будет через две недели, а консультация сегодня, через час.

Митя поблагодарил надменную девицу и вышел из института.

Все произошло так обыденно! Было почему-то горько и обидно. На улице он увидел черноволосую маленькую девушку, которая

как бы ждала его. Она подошла и спросила: вы по конкурсу?

На что Митя заявил, что он - медалист и направлен сюда по путевке. Девушка вроде бы осадила его: я - тоже. А когда у нас собеседование? Я не спросила.

Митя ответил, что кажется через две недели...

Его "кажется" девочке показалось, видимо, легкомысленным, потому что она посмотрела на него с осуждением. Она вообще была слишком серьезна для своего маленького роста и круглого личика.

Круглые личики и маленькие фигурки в сознании нашем всегда сочетаются с веселостью натуры и улыбчивыми ямочками. Но здесь было не так.

Маленький свой ротик девочка свела в узелок и озабоченно сказала, что узнает на консультации.

Митя испугался, что первый встреченный на необитаемом острове живой организм - черненькая девочка - сейчас исчезнет и у него не будет ни одной, самой малой завязки с этим чопорным - и в общем-то - не внушившим ему радость учения - институтом. И он сказал, - давайте пройдемся по набережной? Час еще...

Девочка поколебалась из своих каких-то соображений, но ответила положительно и они побрели к набережной.

Во время гулянья девочка редко развязывала свой ротик-узелок, зато Митя разболтался. Ну, как же! Это был фактически первый его слушатель в Москве, тетка не в счет. Он рассказал о себе почти все, а девочка только и сказала, что ее зовут Нэля и они с папой живут на Грузинской.

(О том, что ее папа работает в правительстве, что у них здесь

пятикомнатная квартира, а в Киеве, откуда они родом и откуда недавно перевели сюда папу, осталась еще квартира и дача, и ее мама живет там... Нэля не сказала. И конечно, не сообщила Нэля, что Митя ей понравился, но она посчитала его "теленком", а значит требующим веревочки, и таковую Нэля собиралась надеть на тонкую митину шею.)