— Давно пришел? — неожиданно прижавшись щекой к крепкой мужской груди, и обнимая его за талию, спросила Ларина. Обычно ее возвращение с работы происходило иначе. Она приходила гораздо позже и старалась бесшумно скрыться в ванной, потом на кухне. О нем Мила вспоминала, только ложась спать и то, наверно, только потому, что обнаруживала его в своей постели. Вадим нисколько не винил ее в холодности. Просто Мила всецело отдавалась работе. Недавно ее снова повысили, теперь уже до директора филиала. Должность очень ответственная и требующая полной отдачи. Люда не жалела ни сил, ни времени. Работа приносила ей удовлетворение, но и изрядно изматывала. Он зарабатывал гораздо меньше ее, но она ни разу не намекнула ему на свое превосходство. Мила всегда была с ним внимательной и нежной. Пусть, порой и немного рассеянной и отчужденной, но никогда не позволяла ему почувствовать себя ненужным. Вадим не раз замечал, как усталость лишает блеска ее красивые глаза. Ложась спать, она прижималась к его груди и рассказывала о том, как прошел ее день, спрашивала, что новенького у него на работе, но никогда не выслушивала до конца… засыпала. Нет, это не безразличие. Вадим знал, что нужен ей. Целый год они пытались завести ребенка, но врачи ставили ей раз за разом один и тот же диагноз — бесплодность. Она боролась, она не верила, вместе они объездили не один десяток клиник, побывали у лучших гинекологов, но все было бесполезно, и Мила сдалась. Вадим понимал ее отчаянье и боль, он знал, что работа помогает ей забыть. Но что-то все равно изменилось в их отношениях. Она словно отгородилась от него невидимой стеной, хотя и раньше он никогда не чувствовал, что она принадлежит ему полностью. Какая-то часть ее души и сердца была закрыта для него. Розовского здорово огорчало это, потому что он любил Милу безмерно. С самой первой встречи. Он зашел в ее офис три года назад и понял, что встретил наконец-то женщину своей мечты. Его поразили ее глаза, зеленые, колдовские и безконечно печальные. Больше года он пытался пробиться сквозь стену холодного равнодушия, но Мила была готова только на дружбу. Вадим не спешил, медленно, но уверенно завоевывая ее сердце. И однажды она пришла к нему сама. Это было накануне нового года. Он наряжал елку, когда в дверь позвонили. Она не смело застыла на пороге. Белая шуба, тающие снежинки на черных, как смоль волосах. Вадим все понял по ее глазам. Это было счастье, самое настоящее счастье. Она подарила ему целый мир, просто позволив любить себя.
Он ласково погладил ее по волосам, улыбаясь своим воспоминаниям и наслаждаясь ее близостью.
— Несколько часов назад. — ответил Вадим. — У нас сегодня кроткий день. Завтра же первое мая, праздник. — Ты тоже рано закончила?
— Да. Но завтра у нас рабочий день. Дела не ждут. — Мила подняла свое сияющее лицо. У него дыхание перехватило, как она была сейчас прекрасна.
— Что случилось? — отстранившись, он взял ее руки и заглянул в глаза. Мила радостно рассмеялась и взъерошила его темные кроткие волосы. Серые глаза смотрели на нее с мучительным ожиданием.
— Чудо, Вадим. Произошло чудо. — выдохнула она. Легонько толкнув его, она прошла в комнату и плюхнулась на диван. Вадим последовал за ней.
— Ну, Мила, не томи. — мягко попросил он. — Что за чудо?
— Я была у врача. — по буквам произнесла она.
— И? — в недоумении уставился на нее Розовский.
— Что "И"? Ты же у нас следователь. Догадайся! — она снова засмеялась.
— Не может быть. — недоверчиво покачал головой Вадим.
— Может. — она радостно кивнула. — Я беременна. Целых три недели. Розовский, ты станешь отцом.
Она вскочила с дивана и повисла у него на шее. Вадим все еще прибывал в легком ступоре.
— Как это? Ведь мы столько пытались! — пробормотал он. — Столько врачей сказали нам "нет".
— Ты, что не рад? — зеленые глаза взглянули на него с укором.
— Да, рад. Просто это так неожиданно. Как это могло произойти?
— Чудо, Вадим. Я даже не хочу думать, как и почему. Главное, что наше желание сбылось. Сейчас, когда я уже совсем отчаялась и ни во что не верила. Это, как подарок Господа за все, что мне пришлось пережить. Я не одна теперь, понимаешь? У нас будет настоящая семья!
— Но ты не была одна. — Вадим взял ее руку и прижал к губам. — У тебя всегда был я. А, что с ребенком? Как он? Что говорит доктор? И кто у нас будет?
— Вадим, ты слишком торопишься. Всего три недели. Но все анализы в норме.
— Я люблю тебя. — нежно прошептал он, поднимая ее на руки.
— Эй, отпусти. Ты с ума сошел. Мы должны все продумать. — она вырвалась из его объятий и принялась хаотично расхаживать по комнате.
Вадим с блаженной улыбкой наблюдал за ней. Она словно расцвела, жизнь сверкала в ее глазах. Именно такой он всегда хотел ее видеть.
— Что продумать?
— Ну, во-первых, нам нужен новый дом. Не эта халупа, а настоящий светлый дом, с большими окнами и высоким потолком, чтобы в нем было много света и много солнца. Дом с большой детской и коридорами, по которым наш малыш мог бы гонять на велосипеде, и сад и бассейн. Все самое лучшее!
— Фантазерка, у нас нет таких денег. — улыбнулся Вадим.
— Как это нет. Не забывай, кем я работаю! У меня хватит денег. Мы же живем очень скромно, и у меня была возможность откладывать кое-что.
— Скромно? — Вадим усмехнулся и провел рукой по разлохмаченным черным волосам. — Малыш, за последний год ты поменяла три машины. Шкаф ломится от твоих нарядов. Я уже молчу о твоей страсти к шубам.
— Представляешь, а когда-то я покупала себе одежду не чаще одного раза в год. — Мила улыбнулась, и в ее глазах снова промелькнуло странное выражение, которое Вадиму не раз приходилось наблюдать, когда она погружалась в воспоминания. — Я совсем не красилась, не следила за собой. Меня считали дурнушкой.
— Не может быть. — Вадим недоверчиво покачал головой.
— Может. — она отвела взгляд и посмотрела в окно. Бордовый закат означал, что следующий день принесет им много солнца. А ведь у нее могло не быть всего этого. Если бы она выбрала другую жизнь, жизнь по ту сторону заката. Никогда она не была бы так счастлива, как сегодня. Если раньше по ночам ей в голову и лезли какие-то сомнения, смутные сожаления и грусть, то теперь она четко знала, что выбор ее был верен. Она хотела жить полноценной жизнью и у нее это получилось. Прошлое потеряло над ней свою власть.
— Чем займемся? Может, отпразднуем? — предложил Вадим. Мила лукаво взглянула на него.
— Хочешь напоить меня?
— А разве повод не подходящий?
— Напоить и соблазнить?
— Ну…
— Фу, какое бесстыдство, а еще следователь! Разве ты не в курсе, что беременным противопоказано спиртное? — Мила скорчила смешную гримасу и погрозила ему пальцем.
— Но разве один бокал шампанского повредит? — растеряно спросил Розовский.
— Все начинается с малого. Давай обойдемся бокалом сока. Но ты можешь выпить шампанского. Но предупреждаю, меня очень раздражают различные запахи и, если от тебя будет пахнуть спиртным, то я лягу спать на диване. Или нет, ты ляжешь спать на диване.
— Значит, попойка отменяется. — усмехнулся Розовский. — Ненавижу спать на диване.
— Но ведь ты на нем никогда и не спал!
— И не собираюсь. — Вадим нежно улыбнулся и медленно приблизился к любимой женщине. Он обхватил ее лицо ладонями и какое-то время просто смотрел на нее. Мила могла бы прочитать его мысли, словно строчки открытой книги, но не стала этого делать. В его нежных глазах хватило света, чтобы отогреть ее замерзшее сердце. И она никогда не позволит себе прикоснуться к нему той стороной своей души, которую он принять не сможет. И она не попросит его об этом. Другая часть ее души все еще принадлежала…. Закат наполнил комнату розоватым светом, зашептал что-то на слышимом только ей языке, оглушил неуловимыми шорохами и звуками. С каждой ночью они становились глуше. Когда-нибудь они совсем затихнут, и она станет свободной.
— Почему бы нам не пожениться? — осторожно спросил Розовский, не сводя с нее глаз. Мила моментально изменилась. Глаза стали стеклянными, словно у куклы. Она отстранилась.
— Мы же это обсуждали. Никакой свадьбы! — холодно произнесла она. Вадим развел руками.
— Почему? Теперь это…
— Что? Что изменит штамп в паспорте? Ты станешь любить меня сильнее? Или я? Я уже была замужем. Мне хватило.
— Но у нас все по-другому.
— Тебе плохо со мной, Вадим? — мягко спросила Мила, сложив руки на груди.
— Господи, не о том речь!
— Нет, о том. Если нам и так хорошо, зачем нужна эта регистрация наших отношений?
— Я люблю тебя. Я хочу называть тебя своей женой.
— Так называй. Я же не против. Это же так просто. — Мила подошла к нему и поднявшись на цыпочки, поцеловала его в губы. — Скажи: ты моя жена.
— Это глупо. Но я не буду тебя переубеждать. Когда-нибудь мы вернемся к этому разговору, и ты согласишься.
— Хорошо. — кивнула Мила, вдыхая его запах. Какой он милый и всегда такой понимающий и чуткий. Он крепко обнял ее, окружив ее ощущением покоя и защищенности.
— Как насчет прогулки на ночь? — спросила она.
— Только не по ужасной темной аллее.
— Как скажешь.
Она проснулась посреди ночи. Сон, как рукой сняло. Наверно, разыгрались гормоны. Повернув голову, Мила посмотрела на мирно посапывающего Вадима. Красивое безмятежное лицо, паутинки морщин возле глаз, темные брови, плотно сжатые губы, волевой подбородок сильного целеустремленного мужчины. Сколько раз, просыпаясь, она смотрела на него сонного и думала…. Думала, как ей повезло, что он у нее есть. Живой, близкий, настоящий, преданный. С ним все по-другому. Без одиночества вдвоем, как с Толиком и без ощущения полета, как с Ричардом. С Вадимом была настоящая жизнь, он окружил ее заботой и любовью, заставил почувствовать себя необходимой. Когда-то она искала стабильности, пыталась слиться с толпой, жить, как все, но ее созданный искусственный мирок был разрушен. Не осталось даже камня. Ей пришлось потерять многое и многих близких ей людей, чтобы понять, что от жизни не нужно прятаться. Вадим помог ей начать все сначала. Воскресение было сложным и тяжелым, но она смогла. И теперь Мила была уверена, что ее ждет светлое безоблачное будущее. Теперь на ней лежит ответственность за двоих. Она попыталась представить, каким будет ее ребенок. На кого он будет похож? Мальчик или девочка? Какое имя выбрать? Хотя все это неважно, главное, уже произошло — она будет матерью. Улыбнувшись своим мыслям, Ларина тихонько выскользнула из постели, и, накинув халат, вышла из спальни. Очень захотелось вишневого сока. Доктор предупреждал, что беременные женщины часто склонны к неожиданным желаниям, капризам, головной боли, тошноте, слезливости, сонливости или бессоннице. Мила готова была перенести все это. Это самое настоящее счастье — чувствовать в себе частичку новой сущности, новой души, часть ее самой. Она подарит жизнь! Это божественный дар. Она думала, что Господь отвернулся от нее, но это оказалось не так.
Напившись горячего чаю и вишневого сока, женщина вдруг неважно себя почувствовала и вышла на балкон. Первая ночь мая принесла в город тепло. Воздух был свеж и приятен. Полная луна разбросала по небу золотые нити. Миллиарды звезд украсили небо. Прикрыв глаза, Мила подставила лицо теплому дуновению весеннего ветра. Где-то далеко играла музыка, потрескивая, распускались почки на деревьях, пахло свежей травой. Голова закружилась от всех этих ощущений. В эту ночь они словно усилились. Ее слух было особенно чуток, обоняние обострилось. Открыв глаза, женщина посмотрела на полную желтую луну. У желтого полукруга все еще была власть над ней. Мила ощущала в себе остатки силы, подаренной однажды кем-то почти забытым…. Однажды и это уйдет. Но сможет ли она забыть тот единственный рассвет в мужских объятьях, залитую солнцем спальню и божественно красивого мужчину на фоне окна. Солнечные блики играли в его волосах, придавали золотистый оттенок белоснежной коже, отражались в небесно-синих глазах. Он улыбался, словно мальчишка…. В последний раз. А потом ночь снова забрала его у нее. Привкус горечи появился на губах. У него больше нет над ней власти. Он отпустил ее. Но она…. Она до сих пор не может отпустить это последнее воспоминание, связывающее ее с ним.
— Ричард, я счастлива. — прошептала она в темноту. — Проклятия больше нет…
Это был вопрос, но ответом на него было гнетущее молчание. Он больше не ответит ей. Она просила… Но сейчас ей показалось, что где-то очень далеко его глаза с печалью всматриваются в эту же самую ночь в тщетной надежде еще хотя бы раз увидеть ее лицо. Что это? Дождь? Или слезы? "Почему же я плачу теперь, когда должна радоваться и смеяться. Почему я продолжаю думать о тебе, Ричард?"
"Люциана. Трилогия" отзывы
Отзывы читателей о книге "Люциана. Трилогия". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Люциана. Трилогия" друзьям в соцсетях.