В Коринке родители долго не могли понять, зачем вдруг Анжела срывается в далекую Венецию. А когда поняли, что это Полина просто решила сделать подруге такой удивительный подарок, разохались еще больше.

— Ведь это же надо! Путевка в Италию! Просто так, даже не в день рождения! Она сумасшедшая! — все никак не могла успокоиться мама.

— Ты там будь внимательна, каждую мелочь замечай, — наставлял отец. — Потом мне все расскажешь. Ну и открыток привези, не забудь — ты же знаешь мое увлечение…

— Да знаю, знаю, — Анжела нежно обнимала папу за плечи, — география — твое увлечение. Я тебе не только открытки, я тебе еще и карт всяких привезу.

— Бесстыдник, — качала головой мама, — выпрашивает у ребенка подарки!

— А тебе, мамочка, что привезти? — подошла к ней Анжела.

— Да ничего мне не надо, родная моя. Ты же знаешь, сама приедешь — вот мне и лучший подарок. А если привезешь что-нибудь — хорошо, я всему рада. Да и не знаю я, что в Венеции такого есть, что мне нужно. Вон отцу с этим делом просто: ему бы только открытки, карты да пиво. Это все везде есть, во всем мире. Хоть в Америке, хоть в Африке.

— Вот видишь, мать, как полезно иметь определенные увлечения! И друзьям голову не надо ломать — что подарить. Всегда известно!

— Ладно, не учи меня, коллекционер великий. Помоги лучше на стол накрыть, я пирожков напекла.


— Мам, ну зачем ты опять столько?! Я ведь не на год уезжаю!

— Зато далеко! В Италии небось пирогами с брусникой не накормят, у них все пицца да спагетти. Вот и поешь перед отъездом. Я вам с Полиной еще в дорогу дам, в поезд.

Обед получился шумный и долгий. Еще только доедали второе, когда у калитки заворчал и стих мотор, и в кухню вошел Салик с большим пакетом в руках.

— Здравствуйте. Приятного аппетита!

— Здравствуй, здравствуй! Спасибо. Да и ты садись. Сейчас я тебе супа дам, а то ведь голодный, наверное, — засуетилась мама.

— Спасибо, Елена Сергеевна, но я сыт, правда. Я так подожду, посижу. А вы не торопитесь, кушайте себе спокойно, времени много.

— Что значит «так посижу»?! Да где же это видано, чтобы хозяева ели, а гости «так сидели»! Ты уж нас не ставь в неловкое положение, садись к столу, будь любезен. Я вон пирогов с брусникой напекла. А это у тебя что? — Елена Сергеевна с недоумением посмотрела на пакет, протягиваемый ей Саликом. — Поставить куда?

— Нет, это вам. Гостинцы. Полина прислала.

— Сумасшедшая твоя Полина! Я только что это и Анжелке говорила. Мало ей путевки в Венецию для лучшей подруги?! Нам-то еще зачем что-то?!

— Так просто. Хорошо ведь, — растерялся Салик.

— Очень хорошо! Да и чего только не накупила! — Мама заглянула в пакет. — Дьявол в юбке, а не баба!

— Дьявол, дьявол, — согласился отец, — только какой-то добрый дьявол.

Наконец обед был закончен. Анжела сунулась было мыть посуду, но мама оттолкнула ее от раковины.

— Тебя человек ждет, неудобно. Я и сама помою — несложно. А ты уж поезжай. Еще ведь собраться надо.

Родители обняли Анжелу, расцеловали и махали с крыльца, пока машина не скрылась за поворотом.

Вечером молодые люди сидели в тихом уютном баре и, болтая о всякой ерунде, потягивали красное полусухое. Вскоре подошел приглашенный Полиной Игорь.

— Всем здравствуйте, — слегка поклонился он. — Завтра к поезду отвезу вас я, милые дамы. У Салика возникло срочное дело.

— Это правда, — кивнул он. — Ты ведь не обидишься? — обратился он к Полине.

— А когда я обижалась? — улыбнулась она и пошутила, что «Ниссан» не хуже «Форда» — так что не на что и сердиться.

— А это тебе от меня, — Игорь обернулся к Анжеле и протянул ей небольшой сверток. — Настоящая венецианская маска начала двадцатого века — вдруг пригодится, — он лукаво подмигнул девушке. — И маленькое дополнение для создания лучшего представления о стране Данте и Петрарки, — он положил перед ней узкую полоску бумаги.

— Обзорная экскурсия по всей Италии?! Вы все не друзья, а просто какие-то волшебники! — растроганная Анжела со слезами на глазах обняла всех троих.

— Нет. Волшебница — это ты. Это твоя доброта, чуткость и очарование притягивают нас к тебе и заставляют делать все, что в наших силах, чтобы ты была спокойна и счастлива.

Глава сорок девятая

Подружки весело обсуждали только что купленную на какой-то маленькой станции расшитую бисером широченную полотняную юбку.

— В Венеции ты всех потрясешь этой вещью, поверь мне, — говорила Полина. — Европейцы сами не свои до вещей из натуральных материалов, а тем более ручной работы.

— Никогда бы не подумала, что такую красотищу можно купить в какой-то деревне, с рук, у бабки!

— И зря! В самом захудалом магазинишке иногда можно отыскать такое, что ни в одном бутике не купишь. А уж про мастеров и мастериц нашей страны и говорить нечего.

В стаканах весело плескался горячий чай, за окном мелькали зеленеющие леса и поля, по которым так и хотелось пробежаться или просто поваляться, глядя в бездонное голубое небо.

Как не похожа была эта дорога на ту, по которой Анжела возвращалась в родной Вестюжанск из Петербурга, из приласкавшей, успокоившей, но не давшей живой радости Перми! Этот путь был не похож даже на путь в Северную столицу, где, казалось бы, ждало счастье, но было все равно тоскливо и тревожно. А сейчас впереди было только жаркое южное солнце, пышный веселый город и любовные — в этом Анжела не сомневалась — приключения. Девушка потихоньку дотронулась до лежавшей в сумочке расшитой бархатной полумаски и мечтательно улыбнулась.

* * *

Самолет взмыл в яркое синее небо, набрал высоту и ровно полетел над далекой землей. Анжела рассеянно листала толстый глянцевый журнал, как вдруг на его блестящие страницы упала какая-то тень. Девушка подняла глаза и увидела стоящего рядом с ее креслом высокого импозантного мужчину лет сорока пяти. Он приветливо улыбнулся ей и попросил позволения сесть в соседнее кресло.

— Конечно-конечно, — тоже улыбаясь, согласилась Анжела.

— Извините меня, если сможете, но я просто обязан сказать вам, что вы обворожительны.

— Извиняю, — кокетливо улыбнулась слегка порозовевшая от комплимента Анжела.

— Тогда позвольте быть вашим чичероне в городе на воде.

— С удовольствием! — девушка протянула ему руку: — Анжела.

— Альберт, — мужчина галантно склонился над тонкими пальцами.