— Провозилась квочка, — ворчала Юлька. — Пару песен пропустили. На цветы, тащи, не дрейфь. — Подтолкнула она к сцене замешкавшуюся Машку. Всё повторилось до мелочей. Маша опять тормознула с цветами, застряв около него. "Просто наказание какое-то!" И опять он шутками выручил её, проводив глазами до места, не узнав сидящую к нему спиной Юлиану. Та жалеючи погладила подрагивающие Машкины руки.

— Оботрёшься…

Машка почти застонала.

Этим походом всё не кончилось. Правда, Юлиана на какое-то время пропала. Маша не могла вызвонить её даже по телефону. Но наполненная заботой подруга, сама напомнила о своём существовании и очень скоро. Каким уж способом неизвестно, но подруга достала примерный план их концертных выступлений и работы на несколько месяцев вперёд. Немало подивившись этому обстоятельству, она постаралась напрочь забыть о нём. Певец мало её тревожил: у неё было по горло своих дел. Но подруга не отставала:

— Вот смотри!…

— С ума сойти, как тебе это удалось? — не верила своим глазам Маша. "Вот влипла, так влипла, ещё заставит по всем пунктикам ходить. Ни за что, только уедет, сразу поставлю на этом безумии точку. Жаль, конечно, таких титанических усилий подруги, потраченных впустую, но балаган надо прекращать".

— Будешь ходить на всё, — тем не менее, давала инструкции Юля. — Я уеду, а ты темпов не сбавляй. Поняла, а то придётся начинать всё сначала.

— Есть! — с воодушевлением пообещала Маша, взяв под "козырёк", а на ум кинула совершенно иное.

Терзаясь стыдом за враньё, думала абсолютно о другом: "Больно оно мне надо. Ты уедешь, я Тарану прощальный марш сыграю". Но на десятое посещение "объекта" Машка со страхом почувствовала, что втянулась. "Этого ещё не хватало!" — ужаснулась она своему открытию.

— Машка, с каким чувством он забирает у тебя цветы? — оттачивала на ней свою профессию подруга, мучая вопросами.

— Со всем не с тем, что ты ожидаешь, — прижав руки к горевшим щекам, буркнула без восторга та.

Но опыт для Юльки превыше обиды и она требует:

— Давай по — порядку.

Ну хорошо, если ей так хочется для повышения профессионализму, Маша ей расскажет.

— Каждый раз по-разному он смотрит на меня. Было непонимание, презрение, усталость и даже, "а не пошла бы ты куда подальше". Может, Юла так и сделаем?

Подруга вытаращила глаза, но не сдалась.

— Брось ерундить. Сегодня как смотрел?

— "Чего тебе детка надо, ты мне до смерти надоела?" Сунув ему цветы, я трусливо сбежала. Всё, эксперименты самое время кончать Ты уезжаешь, у меня успехов ноль.

— Ни в коем случае, всё идёт прекрасно, — заверила она Машку.


И вот Юлька уехала, а Машка, всё время размышляла о её инструкциях, тихо ненавидя и презирая себя, ходила. Понимая, что можно уже спокойно бросить игру, остановиться не могла. "Не могу, — наконец призналась она сама себе. — Теперь безумно хочется его видеть, слышать его голос. Ловить каждое движение губ, глаз. Я знаю, как он поворачивает голову, как улыбается. Каждый взмах руки, шаг по сцене, я могу предугадать. Закрыв глаза, попробовала вспомнить его огромные глаза, какого они цвета? Кажется зелёные. Такие же, как мои, — обрадовалась она. Я влипла в любовь, — сев на колени в кровати, погладила его лицо на плакате Маша. Играла, играла и доигралась до бессонницы. Надо признать, что он нравится мне до дрожи в коленях и животе. Придётся посмотреть, где они выступают на этой неделе, а то соскучилась. Ой, в Питере! Почему бы и нет? Куплю билет и прокачусь". И прокатилась. В деле любви главное решиться полюбить, а потом уже несёт, как по накатанной колее. У Тарана чуть не выпал микрофон, когда он увидел её на том концерте.

— Кирка, смотри, — доставали его друзья, — Эта твоя лопухнутая незнакомка и сюда припёрлась.

— Сам на сцене еле устоял, — отмахнулся тот реагируя на болтовню друзей кислой усмешкой.

Друзья поддразнивали:

— Чего она хочет от тебя, спросил бы?

— А я знаю, дарит цветы и сидит себе или исчезает, — бурчал певец, явно удручённый происходящим.

— Что ни письма, ни записки, ни приглашения на свидание? — удивлялись ребята.

— Ни-че-го, — выпалил он.

— Посмотрим, что сегодня отчудит, пой. Нет, припереться в такую даль, она точно с приветом, — гудели ребята дразня его.

— Ну, я ей…,- цедит сквозь зубы он.

Ничего нового она не изобрела, подарив букет села на место досматривать программу.

— Это уже наглость, — подтрунивала над Тараном группа, — завалить тебя цветами и ничего не просить.

— Сами же сказали с приветом, — Отбивался тот, решительно ничего не понимая. Вот это-то непонимание и заводило, зля Кирилла. "На фанатку не похожа, на сумасшедшую тоже. Влюблённая? Совсем не из той оперы, те лезут с поцелуями, со свиданиями и прочей ерундой. Так кто она и что ей надо?"

Маша сняла номер в отеле на два дня. На завтра запланировано ещё одно выступление коллектива, и она хотела побывать на нём. Но случилось непредвиденное, ей не повезло с билетом. Разобрали всё, даже дорогие места. "Купленные цветы придётся как-то передать ему, не выбрасывать же, в самом деле. Хорошо бы придумать как. У Юльки бы даже не возникло такой проблемы, а я не рыба не мясо". — Страдала она. Не придумав ничего оригинального, стала ждать их приезда у служебного входа. О приезде кумиров известил визг несущихся поклонниц. Машка, спрятавшись за чужие спины, пропустила Кирилла с висящими на нём девицами и тормознула шедшего последним гитариста. Узнав Машку, парень таращил, не стесняясь на неё глаза.

— Извините, — мне неловко, — лепетала она. — У меня нет билета на ваше выступление. Я не смогла купить. Отдайте цветы Кириллу. Простите за беспокойство. Спасибо.

Машка, всучив букет решилась пройтись — осмыслить пережитое и попробовать разобравшись понять чего она всё-таки от него хочет. Но гуляние по Питеру мало прояснило ситуацию, корни которой надо было искать совсем в другом месте. То есть не в голове, а сердце. Только Машка об этом старалась не думать.

А гитарист ничего от изумления не сказав, лишь кивнув в знак согласия головой, получив букет с трудом освоил происшедшее. Обернувшись у входа он уже не нашёл девушки.

— На свой веник, — пхнул он огромный букет Тарану. — Оранжерею тебе уже перетаскала.

— Не понял, — удивился тот, — откуда?

— Твоя, чокнутая, передала. Выяснилось, что у неё на это выступление нет билета. Чтоб лично сунуть тебе его в морду.

Его тёмные глазки зажглись не то огнём, не то радостью. Он помучил своё ухо.

— И ничего не сказала?

Ребята со смехом развели руками и пожали плечами.

— Ни-ни. "Извините, простите", и испарилась, даже рассмотреть, как следует, не успел.

Таран просто не мог не пробурчать:

— Ненормальная какая-то.

Ребята хмыкнули:

— Может и так, только, похоже, девочка не бомж и не вешалка с гардеробом.

— Не знаю, — покачал он головой.

Группа не собираясь притухать приводила ему новые аргументы:

— А ты прикинь. Букеты, посещения клубов, ресторанов и казино, а теперь ещё и поездки за тобой. Билеты везде дяди за денежки продают, не говоря уж о том, похавать требуется и всякую мелочь приобрести. К тому же на шее не виснет, к груди не припадает и в подъезде не караулит.

Таран, недовольный таким участием ребят, возмутился:

— У меня, что мало богатых баб, эка невидаль.

— Такая, с гербарием в голове, впервые, — сгибались от смеха ребята.

В Машке, без поддержки подружки, вели борьбу сразу несколько женщин. Одна, — сгорала от стыда за развёрнутые боевые действия. Другая, — таяла от любопытства, желая идти только вперёд. Третья металась между этими двумя, мешая обоим. "Цветы, это же не преступление, а удовольствие тому, кто дарит. А так же для того, кто принимает такой дар?" — убеждала себя Машка и новые букеты летели на сцену. Её борьба с собой закончилась тем, что она ходила уже почти на все его выступления и даже отважилась ездить за группой, пока правда, по большим городам. Клятвенно убеждая себя и мать, что чисто с экскурсионной целью. Кирилл попривыкнув к наличию на переднем крае ненормальной, начинал скучать, не найдя её на привычном месте. Обшаривая глазами зал, кривясь в усмешке, тянул:

— Наверное, цветы кончились.

Он тоже изучил уже её график преследований, хорошо зная, где можно увидеть, а куда она ещё не рискует добираться.


Юлька, прикатившая на рождественские каникулы, сразу включилась в борьбу за счастье подруги. В первый же день, прилетев к ней, развела бурную деятельность, забраковав враз всё, что делала Машка. Она прочитала там какую-то новомодную статью и желала её немедленно на ней испробовать.

— Как дела подруга, на том же месте застряла, где я тебя и оставила?

— По-моему он принимает меня за дурищу фанатку или за сумасшедшую.

— Сонная жизнь твоя кончается с моим приездом. Я её запрещаю.

— Я догадалась. Валерьянкой надо запастись.

— Будем выводить его из заблуждения. Покажем что ты не из этих, то есть не из тех. Черт, тебя саму покажем. — Носилась она по Машкиной комнате не в силах присесть.

— Юлька, ты меня со своим адским моторчиком впутала в г… Непонятно во что, — докончила Маша нейтрально, удержав себя от нехорошего слова.

— Не ной. — Не обиделась Юлька. — Перед Новогодними праздниками певцы нарасхват. Деньгу зашибают. Узнаем, у кого они распеваются, и пойдём по гостям. Главное — не переиграть и не напугать его.

— Как? — вспылила Маша.

— Не проблема, — погладила её обнадёживающе по плечу Юла.

Но Машку это только распылило.

— Юлька, почему ты через любую кочку перешагиваешь, а я у маленького камешка торможу?

— У каждого свои тараканы. И опять же кто на что учился. Не тяни время, собирайся.

Маша вынуждена была согласиться с таким подходом.

На ближайшее же число Юлька не только узнала, где они работают в концертной программе, развлекая коллектив крутого офиса, но и заимела приглашение на эту вечеринку. Старалась на всю катушку. Хотя признала — познакомиться с этим субъектом оказалось намного труднее, чем она себе представляла!

— Как-то не совсем удобно, перед хозяевами, — сомневалась Машка, подкрашиваясь перед зеркалом.

— Там будет море людей, жёны, дети, любовницы, до тебя никому нет никакого дела. Представь себе, у них праздник, не до нас. Нам след остерегаться на своём пути кретина, положившего на нас пьяный глаз, чтоб в семейный скандал не попасть.

— О, я не пойду, — напугалась Машка. — Зачем мне неприятности.

— Пойду, не пойду… Букет не забудь.

"Я ж ничего такого от него не хочу, подумаешь, посмотрю, не убудет с парня, целые залы глазеют и не сглазили пока". — Утрясала она свой поход со своею душенькой. Услышав про букет, она встрепенулась:

— Это, как шампанское на похоронах будет, Новый год же.

— Не отвлекайся от своего сердца, остальное, моя забота и моей голове решать, но ты права, надо подумать. Придумала, — прыгала она через минуту, — придумала! Возьмёшь большущую бутыль шампанского, завяжешь на горлышке бант помасштабнее, золотой, яркий и поставишь у его ног. Оригинально. Разве я не умница!

— Господи, это наказание какое-то. Кто меня за язык тянул. Могла ж про гаишника с жезлом пошутить. Что тебе в Англии своей не сиделось, зачем ты меня мучаешь, — разнервничалась Машка, представив себя с таким бочонком.

— Ну, Машунечка, — поглаживала она её по плечу, — Мы возьмём такую, что ты дотащишь. Машенька, котёнок, собирайся, я ж для тебя стараюсь.

— Зачем ты ко мне пристала только…,- сдавалась Машка на милость подруги. — Ты психолог, конечно, но, по-моему, мужики плохо понимают намёки, ничего не смыслят в женской логике, если разбираются то с трудом в наших фантазиях, но вот фальшь чувствуют всегда.

— Пристаёт жвачка. — Тут же взяла инициативу в свои руки, почувствовав слабинку Юлька. — Шевелись, время уходит. Берётся рассуждать в чём ничегошеньки не смыслит. Что там мужики могут понимать, когда они себя-то и то не понимает. Да нам и не обязательно это. Мужик, как снег, либо есть, либо его нет. Понятно?

— Чего б тебе самой не влюбиться в кого-нибудь и старайся для себя, на мне уже дорожку накатала, у тебя, как по маслу пойдёт.

— Это удар ниже пояса.

— Прости. — Обняла подругу Маша. — Я влезаю всё глубже и глубже.

— Отсюда и твоя паника. — Обрадовалась она.

Машка с трудом доволокла ту огромную бутыль, обвязанную у горлышка бантом до импровизированной сцены. Кирилл потерял дар речи, когда бутыль бухнулась ему под ноги и, не устояв, покатилась к ребятам. Машка под смех танцующих, пробежав марафон на четвереньках, выловила ее, приткнув к инструменту. Умирая от стыда, и прикрывая ладошками покрасневшие щёки, заторопилась улизнуть подальше. Шла, кляня себя убогую, Юльку такую разумную и ветер, принёсший тот плакат. "Уж лучше б то был мусорный мешок". — Глотала она тут же навернувшиеся слёзы, а ведь так хотелось быть сильной. Кирилл смотрел ей в след, было от чего обалдеть. Оказывается, ненормальная проникла и сюда, на закрытую вечеринку, плюс эта бутыль. Как она ещё сама не разлеглась на сцене рядом с такой бочкой. Полазив на карачках за катающимся по сцене подарком, опять же молчком уползла себе куда-то. "Нет, она меня точно добьёт", — охал он, отбиваясь от хохочущих ребят.