Глория воспользовалась мобильником.
Декан, имеющий платоническую, но устойчивую слабость к хорошеньким аспиранткам, дал Глории Дюбуа три дня на полное выздоровление и отправился на семинар сам, чтобы донести до неофитов и неучей хотя бы пару ботанических откровений о тычинках, пестиках и завязей с плодами.
Псевдобольная отправилась экипироваться к объемистому шкафу с раздвижными дверцами.
– Не стоит даром терять время.
Глория, как всегда, облачилась в привычный джинсовый костюм стиля «унисекс», в котором обычно вела семинар по размножению отпрысками и черенками.
Аспирантке не хотелось ни особо выделяться в студенческой массе, ни, тем более, предстать в чем-то менее демократичном перед неопытными садоводами.
Глория прихватила старый, из крокодиловой вечной кожи портфель, доставшийся ей в наследство от матери, которая прекратила занятия наукой, как только дочь получила степень магистра.
Но тут прощальный взгляд хозяйки бунгало наткнулся на пару окончательно раскрывшихся пышных роз.
Мудрая бабушка Дюбуа ничего не говорила о таком неопределенном варианте – ни да, ни нет.
– Нет, я так больше не могу!
Глория высказала вслух сама себе всю досаду и горечь от накопившегося до самого края одиночества.
– Не могу!
Глория присела на кровать рядом с притихшей куклой.
– Неужели я недостойна хоть граммулечки житейского счастья?
8. Дендрологическая интрига
Дочь в американском Батон-Руже мечтала о любви, которую устала ждать, а мать в Париже готовилась к забавному приключению.
Назначить свидание в Сорбоннском ботаническом саду мог только неисправимый романтик и совсем неопытный в амурных делах человек.
Особая прелесть грядущего посещения заключалась в том, что оно должно было пройти вечером, после официального закрытия экспозиции.
Но председателю отборочной комиссии Всемирной выставки цветов разрешили позднюю и нелегальную прогулку с дамой.
Значит, никто не будет мешать их общению.
Значит, можно будет, не отвлекаясь на танцевальные па, как бы невзначай решить окончательно судьбу Безымянной Красавицы, благо поводов завести разговор о проблемной розе будет предостаточно.
Явно голландец не умеет общаться с женщинами.
Хотя шикарный букет роз – впечатлил…
Она взглянула на большие настенные часы, стилизованные под старинный маятниковый хронометр.
Пора начинать подготовку, чтобы среди экзотических деревьев и кустарников, среди цветов и лиан выглядеть этаким потрясающим редким экземпляром.
Вся захваченная с собой из Америки одежда была извлечена из чемоданов, разложена на кровати и подвергнута тщательному, почти научному комбинаторному анализу.
Через несколько минут гостиничное зеркало отразило даму в белых бриджах, лимонно-желтом джемпере и ярко-алом палантине, повязанном на плечах небрежным узлом.
– Какаду натуральный, одна штука! – сообщила она отражению и весело отмахнулась. – Ничего! Сейчас в моде эклектика! Интересно, догадается ли голландец о моем гардеробном ответе на букет?
Она уселась за туалетный столик и взялась за макияж, поглядывая то на покачивающиеся разноцветные бутоны, то на собственное лицо, каждую минуту меняющееся в зеркале под совместным воздействием косметики и света маленькой лампы.
Потом решительно стерла следы декоративных ухищрений:
– Нет, белые тени и желтоватые румяна – это для цирковых. Из попугая на глазах превращаюсь в клоуна! Но вот этот оттенок помады, пожалуй, оставлю. Почти в тон с палантином… И вообще, оказывается, он мне идет. Как это я раньше не замечала?
Американка с благородными французскими генами дотянулась до мобильника и вызвала дочь, которая должна была непременно прочувствовать важность момента.
– Гло, ты случайно не за рулем?
– Нет, Ма, еще не выехала.
– Тогда слушай подробности моей подготовки к свиданию в Ботаническом саду…
– Только недолго, а то опоздаю в библиотеку.
– Оказывается, мне очень идет ярко-алая помада!
– Поздравляю, – откликнулась дочь без особого энтузиазма. – Надеюсь, ты не намерена оштукатуриться румянами?
– Гло, боевая раскраска будет в разумных пределах, а вот наряд выходит немного экстравагантным.
– Ма, ты, как всегда, в своем репертуаре. Шок и трепет!
– Бэби, иногда средства невербального воздействия гораздо эффективнее любых слов.
– Возможно.
– Надеюсь, это поможет построить надежный мостик через ров.
– Какой еще ров?
– Это я образно выражаюсь! Ров между рыцарем тюльпанов и королевой роз!
– О, как поэтично!
– Ценность невербального воздействия, бэби, – назидательно сообщала мать, словно с ученой кафедры, – в том, что оно проявляется независимо от того, осознают его или нет! Короче, я согласна сегодня провести день в облике попугая ради того, чтобы добиться нашей цели!
– Ма, я оценю твою жертву! – произнесла дочь тем же тоном, какой недавно услышала от матери.
Обе расхохотались.
Мать увлеченно продолжала:
– В общем, тактика ясна. Надеюсь, что мой наряд будет действовать на подсознание председателя. Ну, а кокетливо улыбаться и уместно шутить – этому меня учить не надо…
– Сама научишь кого угодно! – согласилась дочь.
– Значит, одобряешь?
– Вполне! Ма, как я тебе завидую! Ты увидишь самые отборные розы мира!
– Ничего! Твой парк не хуже.
– Нет, – шелестящим вздохом отозвалась дочь. – Я глянула в Интернете… Ма, Ботанический сад Сорбонны – это фантастика.
– Отправлю тебе после экскурсии тьму снимков собственного изготовления!
– Буду ждать. И подробностей, подробностей побольше!
– О развитии чувств? – неосторожно выпалила мать.
– О безымянной розе! – усмехнулась дочь.
– Не беспокойся, – ответила мать хладнокровно. – Все пройдет как надо.
– Ма, мне пора бежать!
– Пока, бэби!
Мать в Париже продолжила тщательную подготовку к вечернему променаду.
А дочь ринулась в библиотеку.
9. Голубоглазая мишень
Малый читальный зал, выстроенный в античном стиле – ротондой, – имел высокие окна, простиравшиеся от мозаичного пола до купольного потолка, окна, выходящие на центральную площадь кампуса, украшенную конной статуей генерала, отдавшего жизнь за освобождение рабов.
А весь купол был расписан в греко-римской пасторальной традиции.
Над книжными стеллажами, над рядами столов, над жесткими антикварными креслами парили кудрявые пухленькие эроты и шаловливые купидоны, вооруженные луками.
Малый читальный зал идеально подходил для любовных свиданий, но студенты предпочитали встречаться там, где музыка, там, где танцы, там, где кино и мороженое.
Даже суровый бронзовый генерал видел целующиеся парочки намного чаще.
Так что эротам и купидонам приходилось изрядно скучать, понапрасну натягивая тетиву с острыми стрелами.
Но сегодня богам любви повезло.
В ротонду вошла перспективная мишень.
Библиотечные шалунишки прицелились в аспирантские мозги, аспирантское сердце, ну, и, разумеется, гораздо ниже.
Любовная эскадрилья атаковала яростно и метко, так как голубоглазая мишень слабо верила в спонтанную и мгновенную любовь с первого взгляда, по крайней мере, здесь – в кладези умных мыслей и обветшалых слов.
Так Глория Дюбуа, израненная внезапной страстью, получила шанс – потому что в малом зале находился русоволосый незнакомец, склонившийся над подшивкой старых, пожелтевших газет.
Аспирантка, позабывшая и о Безымянной Красавице и, тем более, о «Черной росе», сняла с полки случайный том и заняла место, весьма удобное для разглядывания одинокого читателя.
Глория напрочь забыла кодекс поведения в библиотеке, гласивший, что ни в коем случае нельзя мешать присутствующим.
И даже строгий блеск очков от мымры, заведующей выдачей и приемом, не остудил аспирантского пыла.
Впрочем, тот, кто упорно листал старые газеты, не замечал вокруг ничего, исключительно поглощенный какими-то важными для научной карьеры изысканиями.
Как ни старалась расчувствовавшаяся аспирантка получить хотя бы толику внимания от нечаянного избранника, все было понапрасну.
У эротов и купидонов не хватило стрел на кареглазого симпатягу с чертами лица мужчины, достойного женщины рода Дюбуа.
И поэтому сердце библиотечного незнакомца билось в прежнем ритме.
И взгляд скользил по убористому шрифту.
И по крупным заголовкам.
А не по фигуре той, которая могла составить истинное счастье.
Пока неопытная в делах соблазнения аспирантка мысленно перебирала возможные в данной ситуации варианты, чтобы найти хотя бы самый маленький, хотя бы самый безобидный повод для знакомства, объект, избежавший любовного расстрела, не торопясь закончил листание старых газет и, сдав подшивку, медленно удалился, так ни разу и не оглянувшись.
И тут Глория поняла, что сегодня утром хотели сказать розы при гадании.
Правая уверенно констатировала неизбежность влюбленности.
А левая выразила сомнение в том, что кареглазый и русоволосый испытает подобное же чувство.
Потрясенная аспирантка не стала задерживаться в ротонде для поиска сведений о катастрофическом сезоне, когда «Черная роса» погубила чуть ли не все розы штата Луизиана.
Глория, щедро пронзенная стрелами любви, испытывала лишь одно чувство: страх, что никогда больше не увидит этого мужчины, достойного женщины рода Дюбуа.
Оставив на столе открытым случайный том, аспирантка словно завороженная поспешила следом за незнакомцем, который вышагивал бодро и раскованно.
Незнакомец вел себя немного странновато, как на экскурсии в музее, – оглядывал все попутные достопримечательности, не исключая скамейки, фонари и даже урны.
Глория послушно и незаметно повторяла забавный маршрут.
Но у памятника генералу влюбленная девушка вдруг остановилась, заколебавшись: ей показалось, что библиотечный морок ослаб и она возвращается в прежнее состояние.
Воспользовавшись предоставленной заминкой, незнакомец исчез в толпе студентов.
Генерал и его лошадь укоризненно взглянули на глупую и сомневающуюся аспирантку.
Но с каждой секундой, с каждой минутой Глория убеждалась, что на этот раз влюбилась безоговорочно и безошибочно.
Возвращаться в библиотеку не хотелось.
Идти на семинар – тем более.
Надо просто как-то скоротать этот великолепный день.
А завтра?
Чтобы завяли все розы мира – завтра в библиотеке выходной.
Надо будет терпеть лишние сутки.
Получается научный эксперимент в чистом виде.
И если новое чувство не ослабнет и не исчезнет, то сегодняшний опыт будет продолжен в прежнем режиме.
Глория Дюбуа совершила вокруг бравого генерала круг почета.
С утра без раскачки отправиться в библиотеку.
Появиться в читальном зале с мгновения открытия, занять стол как можно ближе к незнакомцу.
И оставаться там как можно дольше – вплоть до закрытия.
А он придет, обязательно придет – не завтра, так послезавтра.
Аспирантка, изменившая науке, была теперь готова сколько угодно ждать повторения встречи под античным куполом. Должны же меткие эроты все-таки пробить сердце кареглазого…
10. Вечерний аккорд
После длительной экскурсии по Ботаническому саду голландец и американка привычно отправились в кафе «Розовая шкатулка».
На этот раз в танцевальном зале было многолюдно.
В кафе царила атмосфера танго – не аргентинской его разновидности для милонги – вечера, когда ведут себя по правилам, подробно прописанным для знойных мачо и их надменно-послушных подруг, – а классического, бального танго.
Хозяин, судя по всему, был приверженцем европейских традиций.
Утомленная дендрологической роскошью пара заняла крайний столик.
Позади остались сумрачные аллеи, огромные клумбы, ажурные оранжереи.
Впереди ждала музыка и дубовый паркет.
Закончилась познавательная беседа о чудных деревьях и чудесных кустарниках.
Начинался бессловесный диалог.
Переглядывание логично должно было завершиться танцем.
И вот громко зазвучала задорная мелодия.
Голландский специалист по тюльпанам пригласил американскую специалистку по розам в круг.
Она ответила короткой улыбкой, метнула руки на плечи субтильного партнера, откинулась назад, отклонила голову и, отключившись от всех тревог и вопросов, отдалась стихии отточенных до автоматизма движений.
Казалось, голландец тоже не думал о том, что делает.
А великолепная мелодия заставляла то переплетаться в страстном вихре крутого поворота, то резко цепенеть и замирать, чтобы через мгновение отпрянуть друг от друга, как совершенно незнакомые люди, и начинать постигать друг друга заново…
Это была увлекательная игра, и обоим не хотелось, чтобы она кончалась.
"Мать и дочь: синхронная любовь, или Французские амуры против американских эротов" отзывы
Отзывы читателей о книге "Мать и дочь: синхронная любовь, или Французские амуры против американских эротов". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Мать и дочь: синхронная любовь, или Французские амуры против американских эротов" друзьям в соцсетях.