С непостижимым проворством Анри уже избавлялся от своей одежды: рубахи, сапог, чулок, штанов, — разбрасывая их по всей комнате. Затем, поскольку я не сопротивлялась, он расправился и с моим нарядом — так же ловко, как давеча штопал перчатку. Я чувствовала себя так, будто оказалась в центре сражения: он в равной мере и соблазнял меня, и брал приступом. Анри был талантливым воителем, он не ведал сомнений на поле брани, и под одеялом, как я поняла, вел себя таким же манером. Сперва он отвлек меня коварным развертыванием своих сил, затем скрытно подобрался вплотную — так, что я и не заметила, а уж затем стремительная атака и упорное отстаивание захваченных территорий завершились решающим штурмом и вторжением, которое невозможно было отразить. Он не упускал из виду ни единой мелочи. Моя крепость была окружена, захвачена и сдалась на милость победителя.
Чуть позднее, когда тело мое еще пылало от огненных ласк, а разум упивался наслаждением, я посмотрела на действия Анри другими глазами. Скорее всего, то было не вторжение вражеского войска, а роскошный пир в честь нас обоих равно, от которого мы в одинаковой мере получили удовольствие.
«Вы принадлежите мне, — сказал он когда-то. — И об этом не забывайте!»
Проведя с ним час на своем ложе, я об этом вовсе не собиралась забывать.
— Ну что, оправдал я ваши ожидания? — бесстыдно спросил Анри, вытянувшись рядом со мной.
— В какой именно части?
Я ведь могла в подходящих обстоятельствах проявлять не меньшую игривость, чем любая женщина.
— Да в какой вам угодно.
Я погладила рукой многочисленные шрамы, покрывавшие одно его плечо и торс — память о годах, проведенных в частых сражениях. Но Анри производил огромное впечатление и развитыми мышцами настоящего атлета. Увы, он не обладал скромностью — а с чего бы ему, собственно говоря, скромничать? Мною он обладал и чрезвычайно долго, и на диво разнообразно, просто великолепно.
— Вы превзошли все мои ожидания, — честно призналась я. — Наверное, вас я и ждала всю свою жизнь.
— Это чувство взаимно. Вы прекрасная женщина. — Он взял мое лицо в ладони, не давая мне отвести глаза и пронзая насквозь своим пристальным взглядом. — Я понял, что люблю вас, герцогиня Элеонора. Мне и раньше так казалось. Но теперь я знаю точно.
Этого я не ожидала: он говорил с таким горячим чувством, что и мне нужно было ответить тем же, говорить с ним совершенно честно.
— Я очень долго мечтала услышать подобное от мужчины.
С ужасом почувствовала, как неудержимо наворачиваются на глаза слезы.
— От мужчины, которого вы любите? — настойчиво спросил Анри.
— Которого, возможно, полюбила бы, — уклончиво ответила я.
— Вы не выдаете своих чувств, а? — Он рассмеялся. — Но мне кажется, мы оба остались довольны друг другом. — Анри горячо поцеловал меня. — Вы же понимаете: вполне возможно, что сейчас вы понесли мое дитя, любимая. Теперь вы должны выйти за меня замуж.
Я ожидала уже, что Анри сейчас повторит свой штурм, однако он вскочил с ложа.
— Куда вы?
Ответ прозвучал глухо, потому что в тот момент он как раз натягивал через голову рубаху, одновременно ощупью отыскивая штаны и чулки.
— Вставайте, любовь моя. — Он сел, надевая сапоги, и искоса взглянул на меня. — Созывайте своих епископов, родственников, всех подруг и свидетелей в собор, Элеонора — мы венчаемся.
— Сейчас? Боже милостивый!
— Почему бы и нет? Вы можете себе представить более подходящее время?
Анри выскочил из спальни, громко окликая своего оруженосца, а я достала из-под подушки оправленное слоновой костью зеркальце и посмотрела на свое отражение. Долго я вглядывалась в него, пока не смутилась окончательно от нежности во взгляде и мягких линий губ, от встрепанных волос и нежного румянца, залившего щеки. Не может быть, чтобы один только час, проведенный в объятиях анжуйца, сотворил со мной такие чудеса. Заслышав его шаги в коридоре, я поспешно спрятала зеркальце подальше.
— Вы что, все еще раздумываете? Не могу в это поверить! — Анри остановился в дверях. — Вставай, женщина, одевайся быстро.
Все еще потрясенная увиденным, я повиновалась.
И вот мы стоим в церкви, ожидая торжественного выхода епископа.
— Насколько я понимаю, вы не испрашивали разрешения на брак у Людовика, вашего сюзерена? — спросила я у Анри, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу рядом.
— Не испрашивал. — Как я быстро поняла, Анри был человеком действия, а говорил мало. — А вы?
— Тоже.
В широком центральном нефе собора святого Петра мы ожидали прибытия епископа, захваченного моим вызовом врасплох. Да все были захвачены врасплох, поэтому вокруг царило некоторое смятение. Никто из присутствующих не был одет подобающе для такого торжественного бракосочетания и предстоящего пиршества — в первую очередь сами жених и невеста. Анри сумел избавиться от стальных доспехов, но переоделся в кожаный охотничий костюм; у меня подол платья был запылен, а волосы наспех уложены неровными локонами. По сути дела, это и не был настоящий праздник, но лишь столь желанное выполнение той договоренности, которой мы достигли, когда я еще была замужем за Людовиком. Все же у меня на шее красовалось ожерелье из золота и опалов, наследие Мелюзины.
— По закону, — продолжала я, — без мужчины-покровителя я остаюсь вассалом Людовика, а следовательно, должна испросить его благословения, если решу выйти замуж.
— Наплюйте на это!
— Людовик запретил бы нам жениться, — сказала я, подавив смешок.
— Бог свидетель, уж это он бы запретил! И я на его месте запретил бы. Он потерял, я приобрел. Посмотрите, любовь моя, каковы наши совместные владения. Все земли от моря на севере до Средиземного моря и Пиренеев на юге. — Улыбка на его устах стала саркастической. — Король Франции — такого незначительного владения в сравнении с нашим — должно быть, просто трясется в своих грубых сандалиях.
— И мы, как я понимаю, не получили специального разрешения от папы?
— Не получили.
— Мы ведь состоим в родстве третьей степени.
— Состоим. И не получили разрешения. А что это меняет?
— Папа до сих пор считает меня законной супругой Людовика.
— Значит, ему придется испытать разочарование. — Анри повернулся ко мне, нахмурив брови. — Куда запропастился чертов епископ? Вы же его известили, правда?
Я толкнула его локтем под ребра.
— Его святейшество может отлучить нас от церкви.
Анри только пожал плечами.
— Думаю, у Всевышнего просто нет времени вникать в наши матримониальные дела.
Вот такой мужчина был мне по душе. Как он непохож на Людовика, дрожавшего при одном намеке на возможность отлучения!
— Не тревожьтесь, Элеонора. Не думал, что вы такая трусиха! А папское разрешение я и в грош не ставлю.
Анри сделал несколько шагов вперед, вернулся ко мне, расстроив ряды гостей, расступавшихся, чтобы дать ему дорогу. Внезапно его голос загремел, отражаясь эхом от сводов собора.
— Я не пожелаю развода! Вы родите мне сына, целый выводок сыновей, и для развода просто не будет никаких оснований.
Громовой смех потряс здание, а я вздохнула. У меня появилось предчувствие, что в качестве жены Анри я все время буду на виду у всех.
— Вы говорите слишком уверенно.
Тревожные воспоминания о моих прежних неудачах сдавили мне горло, но тут Анри сжал мой локоть, привлекая внимание к процессии клириков, торопливо выходивших к главному алтарю.
— Скажите мне честно, Элеонора: часто ли Людовик баловал вас своим вниманием?
— Он старался делать это как можно реже. — Анри высоко вскинул брови, а я перешла на полушепот: — Только когда ему прямо приказывали аббат Бернар или сам папа, а это случалось раз в десять лет.
— Вот как? Боже правый!
Анри даже о таких вещах не мог говорить вполголоса. Я-то чувствовала, как насторожили уши все окружающие, но Анри не обращал на это никакого внимания.
— Кто бы мог подумать? Целых десять лет? Бедная девочка. Ну, я вам это возмещу. — Он взял меня за руку, переплел наши пальцы. — Поверьте, нас ничто не сможет разлучить. И никто не отберет вас у меня. Я вас хотел, я вас получил. Ничто не помешает мне править самой могучей империей, какая только существовала на Западе. А вы, моя королева, будете всегда рядом со мной. Вы — моя и всегда будете моей.
Я перестала тревожиться, когда мы двинулись к алтарю, где нас ждал наконец епископ, немало удивленный, но сохранявший на лице бесстрастное выражение.
Когда все было позади, когда епископ уже промямлил все положенные слова — так, словно боялся, что с потолочных балок его подслушивает сам папа, — когда мы стали мужем и женой, а окружавшие нас немногочисленные, но весьма оживленные гости провозгласили здравицы молодым…
— Согласны побиться об заклад? — спросил Анри, прижимая к себе мою руку и проказливо улыбаясь.
— О чем?
— Что не пройдет и недели, как мы окажемся в состоянии войны с Людовиком.
Я не приняла этого пари.
Прошли две недели семейной жизни. Анри выделил мне целых две недели, хотя к концу уже сгорал от нетерпения заняться исполнением своих замыслов; я понимала, что удержать его дольше не смогу.
Чем же я развлекала неугомонного нового герцога Аквитанского, графа Пуату?
По большей части травлями и соколиной охотой. Остальное время — беседами и спорами, главным образом спорами. Анри не привык к размеренному образу жизни, не привык есть в определенное время. Уверена, что он вообще ел бы на ходу, если бы я позволила. Да, Анри не устроит мне пиршества и не осыплет меня розовыми лепестками. И не прикажет подать искусно приготовленного нежного павлина, который выдыхал бы пламя для моего развлечения. Есть он привык как можно быстрее и сразу переходить от еды к более насущным делам.
Невероятно много времени мы провели в постели.
Анри неутомимо повторял свои осады и штурмы. Думаю, что и я, к своей пользе, научилась кое-чему из области нападений и отступлений. Анри же оказался непревзойденным любовником.
Если бы я приняла предложенное мужем пари, то проиграла бы. Он, разумеется, оказался прав. Первый враждебный шаг: Людовик призвал Анри во дворец на острове Сите, дабы тот держал ответ перед своим сюзереном по обвинению в государственной измене. Нетрудно было угадать, что ответит на это Анри:
— Да черт его возьми, вот этого я делать не стану. Он меня что, дураком считает? Только я въеду в Париж, как меня тут же замкнут в темнице. Придется Людовику придумать что-нибудь похитрее.
Грамоту с монаршим повелением Анри порвал и бросил в огонь.
Людовик придумал похитрее.
До нас в Пуатье стали доходить сплетни — как заметил однажды Анри, зловонные, словно гнилое мясо, и такие же неприятные. Анри тут же отзывался на них, едко и в высшей степени непристойно. Людовик, стремясь оставить нас в изоляции, занялся сколачиванием враждебного альянса («Чтоб ему черт яйца оторвал!» — сказал на это Анри) и охотно протягивал руку дружбы всякому, кто имел зуб на меня или на моего несговорчивого супруга. Мы не слишком удивились, узнав, что враги плетут вокруг нас свои сети, хотя я и не ожидала подобной прыти от Людовика. Тут попахивало хитроумием Галерана. Евстахий Булонский, сын короля Стефана, подписал этот союз первым — он выигрывал больше всех, если бы Анри пал на поле брани («Да уж, этот подпишет, еще бы — дерьмо!»). Примкнул к Людовику и братец Жоффруа — просто чтобы спутать карты Анри, а может, ему пообещали больше замков, которые он сможет добавить к своим жалким трем («Этот ублюдок вечно вылезает, как вошь из-за ворота, как раз тогда, когда казалось, что ты ее задавил!» — сказал Анри и саданул кулаком по стене). Потом добавились еще два сына нашего старинного врага, графа Шампанского: Анри и Теобальд, тот самый, что безуспешно пытался меня похитить. Теперь же оба они, чтобы привязать их к Людовику покрепче, были помолвлены с моими малолетними дочерьми — Марией и Алисой («Я поотрываю яйца всей шайке этих ублюдков проклятых!»).
Я смеялась в ответ. Как это было ново для меня — он обращался ко мне, словно к мужчине, а не слабой женщине, которую надлежит не подпускать к делам государства. И это отвлекало меня от пронизывающей сердце болью мысли: ведь Людовик использовал против меня моих же дочерей. Я не хотела, чтобы Анри об этом догадался (хотя он, вероятно, все же догадывался), и находила время среди всех этих военных приготовлений, чтобы доказать ему свою привязанность. Говорить он со мной мог как с мужчиной, но в постели я неизменно была пылкой женщиной.
— А у Людовика оказалось больше ума, чем я раньше считал.
Внимание Анри переключалось на неотложные дела сразу же, как только он удовлетворял свои — и мои — аппетиты, а сердцебиение, которое я ощущала щекой, приходило в норму.
"Меч и корона" отзывы
Отзывы читателей о книге "Меч и корона". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Меч и корона" друзьям в соцсетях.