========== Нелепая встреча ======

Я шла домой со школы. Задумалась. А думать было о чем: я поссорилась с подружкой из-за резинки для волос. Вот глупость полнейшая, а она со мной не разговаривает. И проблема всего лишь в том, что она вчера просила не надевать на хвост черную резинку, а мама меня заплела и, конечно, надела черную, хотя я ей говорила и просила, но слушала она уж больно рассеянно и так всегда, вот говоришь ей говоришь, а услышит одно слово и делает выводы, а речь-то не о том. И с резинкой так же услышала — черная, вот ее и взяла, а я тоже хороша, знаю ведь свою маму. Ну сказала бы наоборот — красная, и не было бы никакого конфликта. А Настя закатила скандал, потом подговорила девчонок, и они со мной, с Машей, не разговаривали весь день, а еще говорили между собой, что от меня плохо пахнет и хихикали. Знаете, как обидно. Я же ничего плохого им не делаю, а все шишки всегда на меня. И за что и почему никак не пойму. Просто потому, что так Настя хочет. Настя у нас в классе самая главная. Это она сама решила, что она главная, и все девчонки ей поверили, да и мальчишки, пожалуй, то же. Только я не поверила, вот теперь страдаю. Потому, что Настя может подговорить со мной не разговаривать, и все не разговаривают. Как сегодня. Может подговорить, подножку поставить, а я рассеянная и спотыкаюсь, падаю. А все смеются. Наконец уроки в школе закончились, и я спешила домой. На душе скребли кошки от обиды. Я уже подходила к своему дому. На первом этаже уютно расположились бутики, один из них — со свадебными платьями. Мои глаза как будто вросли в одно из них. Как в мечтах, как в сказках, как могло только присниться! Какая это была красота! Вот просто необыкновенная красота! И какая расцветка: вроде бы белое, но с нежно розовым отливом сверху, потом отлив исчезал и плавно переходил в голубой, нежно голубой, так что край юбки был совсем голубой. Я смотрела и смотрела, забыв об одной-единственной ступеньке, конечно, я не подняла ногу, конечно, споткнулась и рухнула вперед… Как было больно! Колени и то, что ниже, — просто выли отдельно от тела, а еще ладошки. Я перекатилась и села прямо на асфальт. Ладошки — в грязных царапинах, а колени — одна кровоточащая рана. Колготки порваны, носки туфель поцарапаны и слезы на щеках. — Что ж ты под ноги не смотришь?! — услышала я красивый мужской голос. — Я засмотрелась на витрину, — всхлипывала я. — Замуж хочешь? — он почти смеялся. — Нет, но так красиво. Я думала... — Красиво, наверно… Встать можешь? Нехорошо девочке вот так на холодной земле сидеть. Руку давай. Я протянула ему руку, а он отряхнул грязь с ладошки и посмотрел мне в глаза. — Глазастая какая! У-у-ух! Он помог мне подняться, забрал рюкзак и повел к дому, предварительно спросив, где я живу. Сдал он меня в руки бабушки. Она поблагодарила его за помощь. А потом устроила взбучку. Конечно, она была права, что я рассеянная, вся в себе, и думать надо, и под ноги смотреть. А я не могу иначе, иду и мечтаю, и придумываю что-то. Историю какую-нибудь разыгрываю, и я главная героиня. И меня все, все любят, так любят, что и представить себе нельзя. А с Настей наоборот никто не дружит, и все девочки стараются сказать что-то обидное, чтобы она заплакала. Она и плачет, она, а не я вовсе. Да я и не плачу при них. Только дома, одна в комнате, когда вспоминаю все. В мечтах же я никогда не плачу, потому, что все видят какая я красивая. Вот и сейчас я опять не слушаю бабушкины нотации, а она говорит и говорит. Я соглашаюсь с бабушкой, пока она отмывает мне коленки, и бабушка замазывает их зеленкой. Я делала уроки, когда услышала, что бабушка рассказывала маме о нашем новом соседе Владимире. — Представляешь, Галя, привел нашу Машу непутевую, разбилась она. Ворон считала, как всегда. А он хорош, вот парень так парень. —Да видела я его, мама. Все аж внутри перевернулось. До чего мил. Машку привел, что ж, молодец. Во сне я видела его глаза, но принадлежали они вовсе не ему, а какому-то щенку, которого я кормила молоком из блюдечка. Милому такому щеночку . Наутро в школу идти не хотелось. Настя там. Вот, вроде, и понимаю умом, что не надо реагировать, пусть дразнят, пусть говорят, а обидно… если бы кто знал, как обидно. Прямо жить не хочется. Вот они знают и дразнят поэтому. Но куда деваться, собралась, выслушала бабушку — чтобы под ноги смотрела — и пошла. Только из подъезда выскочила, как услышала голос сверху, с балкона на втором этаже. — Доброе утро, Маша! Коленки-то твои как? Я посмотрела наверх, на мужчину, стоящего на балконе и курящего сигарету. И тут в глаза мне засветило солнце, голова немного закружилась, я оступилась и попой уселась в клумбу. А клумбу только , что перед работой соседка наша полила и земля была еще совсем мокрая. — Вот горе луковое! — услышала его крик. А потом он, выскочив из подъезда, подбежал ко мне и поднял на руки. — Маша! Ты на ногах стоять умеешь? Больно? — Немного, это солнце ослепило, понимаешь? К тебе на ты можно?

Я так была ему рада. Очень очень.

— Можно. Мы с тобой друзья, как я понимаю. Домой? — Нет, Володечка, я тебя буду Володечкой называть, мне так нравится. — Называй, а я тебя буду звать — горе луковое. Что тебя земля не держит? Так домой к бабушке? — Нет. Бабушка заругает. Мне в школу надо. — У тебя юбка грязная, Машка-замарашка. — Вот и ты туда же, и ты дразнишься.- на глаза навернулись слезы. — Не, Маш, это я так, чтобы настроение тебе поднять. Пошли к бабушке. Юбку поменяешь, а я пока оденусь и по дороге на работу отведу тебя в школу. — А ты не можешь Насте сказать, что ты мой папа? — Папа? А где твой папа? Я лишь пожала плечами. — У меня нету папы и не было никогда. — Так не бывает, Маша. У всех людей есть два родителя: папа и мама. — А у тебя? — И у меня есть. Только живут они в другом районе, а я — здесь. Потому что, когда дети вырастают, они должны жить отдельно от родителей. Ты в школу опоздала, болтушка. Пошли к бабушке и потом — ко второму уроку. Что я выслушала от бабушки, лучше не передавать. Еще и по попе получила. Спас меня Володя. Он переоделся. Надел костюм, рубашку с галстуком и зашел за мной, чем прервал бабушкин поток брани. — Готова? — спросил он. — Готова, — ответила я. Бабуля поблагодарила его за участие и заботу обо мне, непутевой, и он отвел меня в школу. Вот так в моей жизни появился самый лучший друг. Вот самый-самый лучший!!!

====== Мама ======

Новый сосед стал частым гостем в нашем доме. Мама была ему всегда очень рада: поила, кормила. Они с ней мило болтали на кухне, пока бабушка смотрела телевизор, а я делала уроки. Моему другу- Володечке оказалось двадцать шесть лет. Он работал в каком-то главке. Не знаю я, что такое главк. Но на работу он в костюме ходит, значит в офисе сидит, в главном, вот потому и главк. Я так думаю.

Я любила его, гордилась им, ведь он был моим другом, единственным, взрослым, ни у кого такого друга из девчонок в классе больше не было.Только у меня. Он дарил мне подарки, ходил со мной и мамой по магазинам. Он вообще как будто поселился в нашем доме. А я что? Я рада.

Бабуля стала мягче, не орет. Мама меня даже замечает. И не только замечает, а обнимает и целует, радуется, когда я рядом. И нет ее постоянного: «Машка, закрой дверь с той стороны! Ну не мешай ты мне, Машка!» А чему я мешаю? Болтать с подружкой да плакаться о жизни? Что денег не хватает, что работает как проклятая, а я только колготки рву и расту так, что она только мне на одежду и тратиться? А так много самой хочется, она ведь молодая, ей всего двадцать восемь. Так вот с появлением Володечки все стали счастливы, и разговоры стали другие. Теперь меня водят на выставки, на концерты, одевают как куклу. У меня новая школьная форма, — Володечка купил. Он провожает меня до школы, иногда один, а иногда с мамой. Пусть Настя смотрит, да и другие тоже. У меня вот какой защитник! И девчонки дразниться перестали. А Настя меня спросила:  — Этот мужчина будет твоим отчимом?  — Не знаю, — честно ответила я.  — Я видела их с твоей мамой, они целовались. А кто твой настоящий отец?  — Не знаю, — снова ответила я. — Ну и дура ты, Машка! Все не знаю, да не знаю. Вот мама твоя выйдет за него замуж, они своего ребенка родят, и ты им не нужна будешь. Ты бы отца своего нашла. Может, ему нужна.

« И чего она обо мне так заботится? — подумала я, — но где-то в глубине души поняла, что она права, должен быть у меня настоящий отец.»

 — Я спрошу у мамы, а откуда ты все это знаешь? И Володечка хороший, он меня любит.- поинтересовалась я.  — Дура ты лупоглазая, не тебя он любит, а маму твою. Так мои родители говорили, а они у меня умные.  — Да, конечно. Я загрустила, раз Настины родители говорили, значит, все серьезно, все не спроста. Да я бы от братика не отказалась. Вот сколько раз говорила о братике с мамой, все слышала в ответ: «Мне одной безотцовщины хватает». А теперь у нее есть Володечка. Надо с ним поговорить. Я еле дождалась окончания уроков, потом вечера. Домашку всю сделала, все честь по чести и устные выучила. Только мамы не было и Володечка не приходил. Спросила у бабушки, а та сказала, что они в гостях у его друзей. И остался мой вопрос без ответа. Но ничего, ведь наступит завтра и все решится. Я не знаю, когда вернулась мама, — спала. На следующий день разговор снова не состоялся. Тогда я решила выяснить, кто мой отец. А если действительно стану не нужна маме, то меня заберет Володечка, а если нет, то настоящий отец.

Но лучше бы Володечка, конечно.

 — Бабуля, а ты моего папу видела?  — Лучше б не видела, прости Господи.  — Ну он же был?  — Конечно был, не святым же духом тебя надуло.  — А он какой?  — Дурной он, чего пристала? — А почему дурной? Может, он поумнел?  — Ох, Мария, и ты вон в него дурная. Ну что пристала-то? Молодые они были. Больше она ничего не сказала, а я поняла, что молодым нельзя заводить детей. Интересно, а когда перестают быть молодыми? Мама родила меня в девятнадцать, это рано, а вот в двадцать, это в самый раз? Двадцать — это много, точно не молодость. Так кто же мой отец? Спрошу у мамы или у тети Наташи, маминой подруги. Вот она мне все и расскажет. Тетя Наташа позвонила маме, когда той не было дома.  — Машка, что, загуляла твоя мамашка? — смотри я прям стихами заговорила.  — Она с Володечкой, — гордо ответила я. — А Володечка этот хоть не такой козел, как отец твой? — Володечка хороший. Не беспокойтесь. Тетя Наташа, а Козел, это фамилия моего папаши? — Ты дурочка или шутишь? Фамилия твоего папаши — Кривцов, они учились на одном курсе, Славик Кривцов. Только бросил он ее. Ему было рано. А — алкаш!  — Тетя, Наташа, а живет он где? — Так там же, где и жил, на Восьмой Парковой, дом тридцать, тебе зачем? Мать, что адрес забыла? Что ты там напридумывала, дурочка малолетняя? Я расстроилась, еще бы квартиру узнать. Но тетя Наташа после сочной фразы в мой адрес и не менее сочной в свой, отключилась. Я была явно не Кривцовой и не Вячеславной. Моя фамилия была от сохи, от земли русской. Иванова я. Обладатель самой изысканной фамилии на Руси. Иванова Мария Сергеевна. К слову сказать, моя мама была Иванова Галина Сергеевна. Так что мы с ней прям как сестры. К папаше я решила съездить. Квартиру найду. Район старый — соседи подскажут. Вот только одной туда ехать страшновато. Я одна так далеко еще не ездила, и вопрос очень деликатный, чужого человека не посвятишь. А папашу видеть хочется, хоть я в него такая непутевая. Ведь все говорят, что непутевая. Я лежала в кровати и мечтала. Уже видела, как обрадуется мой настоящий отец, узнав, что у него есть дочь, как будет всем представлять меня и гордиться, как мы поедем на море, и он прокатит меня на паруснике… дальше парусника мои мечты не пошли. Я никогда не была на море. Мама вернулась поздно, забежала ко мне в комнату, чмокнула в лоб и радостным шепотом заговорила.  — Спишь? Вот и хорошо, что спишь. Если бы ты знала, Машка, какая я счастливая! Неужели мечты сбываются?!

Я приоткрыла глаза и спросила:

— Мама, а все мечты сбываются?  — Все, если очень хотеть. Я и не думала, что так бывает, уже и надеяться перестала, а все так хорошо, так хорошо, ты, дурочка, и представить себе не можешь! — Что же хорошо, мамочка?  — Хорошо, что я его встретила. Понимаешь? — Володечку? — Да нет, Володя так: он один, я одна, а вот Герман! Герман — это другое. Влюбилась я, Машка, вот прям больше жизни! — Чьей жизни, мамочка? — В смысле? Что значит чьей? Вообще больше жизни. Да ты еще в любви ничего не понимаешь. Она ушла к себе, а я расстроилась, что влюбилась она не в Володечку. Он же с нами. И Настя говорила, что он с нами, и замуж за него мама должна. А тут оказался не он. А вдруг этот Герман совсем не такой как Володечка! И что тогда делать? А вдруг мама в нем ошибается, и он будет такой же козел, как мой папаша? Я встала и прошла в комнату мамы. Залезла к ней в кровать и уснула рядом с ней, так ни о чем не спросив и ничего не выяснив. Но зато как хорошо! Вот ничего нет лучше, чем спать с мамой в одной кровати! И не снится тогда ничего. Вот совсем ничего. И рядом с мамой я никогда не падаю во сне, и ничего-ничего не боюсь.