Однажды, когда стоял особенно погожий денек, Гари бежал впереди и, как завороженный, смотрел на свои следы. За ним, весело смеясь, шла Анна-Мари.

— Какая красота! — выдохнула Энни. — Тебе так повезло, Сара. У тебя есть прекрасный дом, двое милых ребятишек, и ты не испытываешь недостатка в деньгах. Ты живешь в одном из интереснейших мест на планете. Господь, должно быть, действительно пребывал в хорошем расположении духа, когда сотворил этот пляж. Миллионы женщин отдали бы все на свете, лишь бы оказаться на твоем месте.

Сара презрительно усмехнулась.

— И все равно я бы предпочла Ливерпуль.

— Просто ты не оставила Австралии ни единого шанса. Ты невзлюбила ее с самого начала. А я-то думала, что такое прелестное место, как это, должно тебе со временем понравиться.

— Ну уж это вряд ли, мама.

— Мамочка! — крикнул Гари. — Иди посмотри, какой прелестный камушек я нашел.

— Подожди минутку, — резко сказала Сара.

Гари сам подбежал к ней, держа в руке голубой камень.

— Смотри, мамочка. Он ужасно красивый.

— Я же сказала тебе подождать! — И размахнувшись, она ударила его по лицу.

Выронив камень, малыш уставился на мать с выражением полного недоумения на лице. Его нижняя губка задрожала. Энни вдруг охватил приступ гнева. Она взяла ребенка на руки, чувствуя, как бешено колотится его сердечко. Голосом, охрипшим от волнения, она сказала:

— Если ты сделаешь это еще раз, Сара, я первым же рейсом улечу домой.

— Мама! — воскликнула Сара, находясь, похоже, в таком же замешательстве, как и ее сын.

— Да как ты смеешь его бить! Мы с отцом ни разу и пальцем тебя не тронули.

Уткнувшись в плечо Энни, Гари расплакался.

— Ну же, милый, — нежно прошептала она, поглаживая его по спинке. — Мама этого не хотела. Правда ведь? — суровым голосом произнесла она, обращаясь в дочери.

— Ну конечно же, нет.

Сара разрыдалась и потянулась к сыну. Энни передала ей малыша и взяла на руки Анну-Мари, которая тоже решила поплакать, беря пример с остальных.

Чуть позже, когда они прогуливались вдоль ровного песчаного берега, а Гари, успокоившись, вновь устремился на поиски камушков, Энни сказала:

— Вряд ли Найджел виноват в том, что ты ошиблась, выйдя за него замуж, правда?

— Правда, — угрюмо произнесла Сара.

— Как и в том, что тебе не нравится Австралия.

— Да, но, видишь ли, мама… — начала было Сара, но Энни не готова была слушать ее объяснения.

— Тогда зачем вымещать на нем свое недовольство? Ты прекрасно знала, что делала, выходя за него замуж. Честно говоря, я тоже какое-то время была не очень счастлива с твоим отцом, однако я не превращала его жизнь в ад.

Сара от удивления раскрыла рот.

— Но ведь у вас с отцом был идеальный брак!

— Это тебе так кажется, и тот факт, что ты в этом уверена, лишь доказывает, что я не выплескивала наружу свои эмоции.

— О, мама, пожалуйста, только не надо сердиться!

— Я не просто сержусь, — резко сказала Энни. — Я вне себя от ярости.


Вечером Энни постучала в дверь кабинета Найджела. Он как раз слушал джазовую музыку. Какой позор, что он вынужден держаться особняком. На его лице появилось выражение неподдельной радости, когда она вошла.

— Класс, — сказала Энни, присев рядом и кивнув в сторону новейшей стереоаппаратуры. — Это Новый Орлеан, не так ли?

Найджел был заметно удивлен.

— Вы знакомы с джазом?

— Вообще-то нет, мои познания исчерпываются лишь тем, что исполнялось, когда мы впервые пошли в «Каверн».

— В «Каверн»? — переспросил он, явно находясь под впечатлением.

— Мы с Сильвией были на открытии клуба, — с гордостью произнесла Энни, — и одними из первых видели «Битлз».

Они еще какое-то время поговорили о музыке, и Найджел сказал:

— Я иногда хожу в один джазовый клуб, «Кафе Джока». Может, вы захотите как-нибудь составить мне компанию?

— Ну, если ты не против, чтобы тебя видели с тещей!


Энни попыталась убедить дочь нанять няньку и вместе с ними пойти в джазовый клуб, но та отказалась. В субботу вечером, когда мать уже собиралась выходить, Сара посмотрела на нее как на предателя.

«Можно подумать, что мы на войне», — усмехнулась про себя Энни.

Пока они ехали по направлению к Сиднею, Найджел то и дело покрякивал, словно силясь что-то сказать. В конце концов ему удалось прокашляться, и он произнес:

— Вы знаете, я люблю Сару, миссис Мен… Эн…

— Пожалуйста, называй меня Энни.

— Я люблю Сару, Энни. Не знаю, какой бес вселился в нее с тех пор, как мы сюда приехали. Когда мы встретились, я подумал, что она и есть девушка моей мечты.

— То есть ты хотел, чтобы Сара как угорелая носилась по дому, готовая по первому зову исполнить любое твое желание?

— Ну конечно же, нет, — сказал Найджел, явно обидевшись. — Просто с Сарой я не испытывал чувства неловкости. Я знал, что могу быть самим собой. Мало кто меня понимает, — застенчиво добавил он.

— Ты знаешь, зачем я приходила к тебе вчера вечером? Мы говорили о музыке, но вообще-то я хотела обсудить приезд Сары в Лондон на Рождество. Возможно, поездка на родину помогла бы сгладить конфликт.

— Да все, что угодно, — охотно согласился Найджел.

«Кафе Джока» располагалось прямо под магазинчиком, торгующим оборудованием для кемпинга и стоявшем неподалеку от собора Святой Марии, куда Сара водила Энни на мессу. Стены огромного подвала были оклеены обоями в клетку, а на каждом столике стояла лампа, абажур которой был украшен таким же клетчатым узором.

К удивлению Энни, Найджел, похоже, знал здесь очень многих. Они сели за один столик с его сотрудниками из лаборатории.

— Это Род, Митч, Чарльз и Барби, жена Рода. — Найджел закашлялся, явно чего-то стесняясь. — А это… э… Энни, моя теща.

Они обменялись рукопожатиями.

— Теща?! — удивился Митч. — Ну и повезло же тебе, Найдж! А моя теща скорее смахивает на норовистого слона.

Чарльз был старше остальных. Это был англичанин, довольно привлекательный, с очень смуглой кожей и ранней сединой. Он буквально засыпал Энни вопросами о том, как обстоят дела на родине.

— Я не был там уже много лет. А то, что пишут в газетах, не дает полной картины происходящего.

— Хорошо тем, у кого есть свой бизнес, — сказала она. — Инфляция растет. Цены на жилье повышаются, и агенты по продаже недвижимости катаются как сыр в масле. Ну а если человек беден, тут уж совсем другое дело. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь увижу бомжей, просящих милостыню на улицах Британии. — Ее голос вдруг зазвучал на октаву выше. — В Лондоне даже есть так называемый «картонный город», вся площадь которого на многие акры занята молодыми людьми, живущими прямо в коробках. Из-за этого становится ужасно стыдно за Англию, хотя нам говорят, чтобы мы гордились нашей страной.

Ее горячность застала Чарльза врасплох. Подавшись вперед, Митч спросил:

— Энни, а каково это — иметь в зятьях гения?

— Даже не знаю, — улыбнулась она. — Я как-то не представляла Найджела в этой роли.

Гений! Она, конечно, догадывалась, что Найджел умница, но ей и в голову не могло прийти, что он был гением!

Из разговора она поняла, что ее зять возглавлял лабораторию. Род даже называл его «босс». В голосах остальных мужчин также слышались нотки уважения, когда они разговаривали с Найджелом, и Энни осознала, что они считают его блестящим ученым.

— А знаешь, — сказала она, обращаясь к Чарльзу, который сидел рядом с ней, — я понятия не имею, чем вы, парни, на самом деле занимаетесь.

— Вы когда-нибудь слышали о Стратегической оборонной инициативе, предложенной администрацией Рональда Рейгана?

— Да.

У президента США возникла безумная идея о ведении войны в космическом пространстве.

— У нас контракт от правительства Соединенных Штатов на разработку высокоэнергетических лазеров с использованием кристаллов. Эти самые лазеры, установленные на спутники, могут уничтожить любые межконтинентальные баллистические ракеты.

Чарльз продолжал рассказывать о воображаемых лучах, способных убить все живое, о скорости света, о ракетах…

— Звучит впечатляюще, — сказала Энни, охваченная почти благоговейным страхом.

— Это самая интересная работа, которую мне когда-либо приходилось выполнять. — Чарльз выглядел несколько смущенным. — Энни, вы, похоже, не замечаете, что у вас из носа течет кровь.

— О боже! — Прижав к носу платок, она направилась в дамскую комнату.

Вскоре туда вошла Барби, лицо которой выражало неподдельное участие. Это была прелестная молодая женщина, высокая, хорошо сложенная, с блестящими волосами и розовыми щечками. У нее были ослепительно белые зубы.

— С вами все в порядке? Чарльз сказал, что у вас из носа течет кровь.

— Все хорошо, — машинально ответила Энни. — Она уже практически остановилась.

— Я частенько мучилась обильными носовыми кровотечениями, когда была беременна.

— Неужели? — Энни промокнула лоб салфеткой. Она вдруг почувствовала, что ее лицо вспыхнуло огнем. — Если вам не трудно, передайте Найджелу, что я вышла прогуляться. Мне необходим глоток свежего воздуха.

Энни медленно брела по незнакомым улицам чужого города, и ей вдруг все стало ясно. Она поняла, почему ее тошнит по утрам, а также причину задержки и, наконец, отчего так налилось ее тело. Энни остановилась возле магазина, в котором продавались велосипеды. Будучи ребенком, она очень хотела иметь велосипед, но все же не в такой степени, как роликовые коньки. Закрыв глаза, Энни представила, как скользит на них по Орландо-стрит. Это была невероятно глупая мысль, ведь она только что поняла, что носит под сердцем ребенка Юэна Кэмпбелла!


На следующее утро после мессы, нагрянув в каморку Найджела, Энни попросила его просмотреть тот раздел ее туристического страхового полиса, где речь шла об экстренных медицинских случаях, — Австралии, в отличие от Великобритании, не посчастливилось иметь государственное здравоохранение. Энни знала, что зять будет признателен ей за то, что она обратилась к нему за советом.

— В нем говорится, что все медицинские проблемы, которые были у меня на родине, не являются страховым случаем в Австралии. Дело в том, что я не знала, что беременна.

— Беременна! — воскликнул Найджел, раскрыв рот и выпучив глаза. Спустя несколько секунд на его лице появилась усмешка. — А вы сказали об этом Саре?

— Нет, я подумала, что лучше сначала сходить к врачу, чтобы подтвердить свою догадку.

Найджелу явно льстило то, что ему доверили тайну. После беглого ознакомления со страховым полисом он объявил, что здесь допускается двоякое толкование.

— Фирма, на которую я работаю, обеспечивает своих работников и членов их семей полным медицинским страхованием. Я попрошу, чтобы и вас временно добавили в этот список.

— А это дорого обойдется? Если да, то мне придется вернуться домой.

— Не стоит волноваться об издержках.

— Но Найджел… — начала было Энни, но он отклонил ее возражения взмахом руки.

— С тех пор как четыре года назад я женился на Саре, мы с вами нечасто виделись, но вы оказались замечательной тещей, миссис… Энни.

Должно быть, ему нелегко далось это признание, поскольку его лицо тотчас сделалось пунцовым.


У врача было продолговатое лицо и сильный восточно-европейский акцент. Согласно бейджу, ее звали Нина Ковловски. После мануального осмотра она подтвердила беременность Энни.

— Когда у вас последний раз были месячные?

— В День дураков, то есть я хочу сказать, первого апреля, — быстро добавила Энни, увидев озадаченное выражение на лице женщины.

— Это означает, что эмбриону, которого вы носите, уже около четырех месяцев. Так что, если хотите прервать беременность, нужно решаться на это как можно скорее.

— Вы имеете в виду аборт?! — придя в ужас, воскликнула Энни. — Я на это неспособна. Никогда в жизни я так сильно не радовалась.

— Я просто подумала о вашем возрасте. — Доктор пожала плечами. — Что ж, в таком случае мне нужны анализы мочи и крови, и на всем протяжении беременности вы должны находиться под наблюдением врача.

— Со мной все в порядке?

— Лучше не бывает. Вы очень здоровый человек, миссис Менин, разве что давно вышли из того возраста, когда женщины обычно рожают детей. Ну а теперь ложитесь на спину — я прослушаю ваше сердце и померяю давление.


— Что ты купила? — спросила Сара.

— Ничего!

— Я подумала, что раз вы с Найджелом так рано ушли, то, вероятно, ты захотела пройтись по магазинам.