Триша Вольф

Мир в красном. Книга Первая

Предисловие

Десять лет назад.


Вонь от гниющего мяса насквозь пропитала холодный, промозглый воздух подвала. В углу вращается вентилятор, но он не спасает от зловонного запаха, а лишь обдает мою покрытую потом кожу прохладным ветерком, из-за чего все тело покрывается мурашками.

Моя розовая футболка, насквозь пропитанная грязью, прилипла к телу. Ноги обнажены, и единственное, что отделяет меня от ЕГО домогательств, - мои коротенькие шорты.

Отодвинув локтем со своего колена тарелку с чем-то, что даже и близко не напоминает пищу, я слышу звон кандалов. Попытка потянуть цепи приводит к тому, что мое тело вздрагивает от сильной, щемящей боли, а с губ срывается стон. Мышцы рук и ног так онемели, что я их почти не чувствую. Я поднимаюсь, и невыносимая агония оживает в теле с новой силой. Мои лодыжки все еще горят от растяжения. Вращая ступнями из стороны в сторону, я пытаюсь хоть как-то восстановить кровообращение, но холодный цементный пол не располагает к упражнениям.

Три дня. Пять. Неделя? Сколько я нахожусь здесь? Без окон, без какого-либо источника света – у меня нет шансов определить проведенное здесь время. Здесь нет времени - оно остановилось, как и мой мир, в тот самый миг, когда он впервые прикоснулся ко мне. Напал на меня. И я перестала существовать. Находясь в этом подземелье, я пыталась определять время по его визитам, но они носили чересчур эпизодический характер.

Иногда я слишком долго оставалась одна и боялась, что он забыл про меня. Тогда я действительно понимала, что испытываю ужас от того, что он может не вернуться. От подобной перспективы мои внутренности скручивало в тугой узел.

Сначала я кричала. Я кричала часами, пока мое горло не начинало саднить от боли, и не пропадал голос. Он никогда не закрывал мне рот. И это навело меня на мысль, что я нахожусь далеко от зоны слышимости. Хотя нет. Ему нравились мои крики. Это первое, что я узнала. Затем я научилась сдерживать их. Мне не хотелось доставлять ему удовольствие.

Когда я перевожу взгляд на крест, мое тело леденеет. Я совершила ошибку, спросив, для чего он его использует... часами глядя на него, боясь его... и тогда он показал мне.

Не сегодня. Пожалуйста, не сегодня. Горячая слеза стекает вниз по моей щеке, и я смахиваю ее рукой. Он не должен видеть меня сломленной. Потому что, почуяв, что я сдалась, подчинив меня себе, он потеряет свой интерес.

Я пытаюсь погрузиться в воспоминания, может быть, там мне удастся найти отправную точку этих событий.  Глупо.  Как глупо. Мои губы дрожат, когда в голове всплывают картинки с событиями, что привели меня сюда.

Глупая ссора с Брэндоном, из-за которой я хлопаю дверью машины и в бешенстве мчусь, куда глаза глядят. Сейчас я даже не могу понять, почему была так зла на него. Он переписывался с какой-то девушкой. Вот в чем была причина. Он начал кричать на меня, утверждая, что я сошла с ума. Так и есть - девушки всегда сходят с ума на почве ревности. Фактически, мы никогда не замечаем того, что происходит прямо у нас под носом.

В ярости, я все увереннее уходила от машины Брэндона как можно дальше, не сомневаясь, что такая сильная и независимая женщина не должна терпеть измену своего парня только чтобы он довез ее до дома. И будь я проклята, если сама не справлюсь с этой ситуацией. Затем меня поглотила тьма. Только мрак вокруг. Теперь я знаю, какое зло таится там, где никогда не бывает света.

Я перестала дышать, услышав стук наверху. О, Боже. Я хотела, чтобы страх вернулся. Хотела, чтобы мои ноги затряслись, чтобы тело сжалось, а разум унесся в другую реальность. Мой разум метался между стремлением бороться и желанием сдаться, и я приняла то, что должно было произойти. Я хотела его прикосновений... хотела, чтобы они убили меня. Я мечтала, чтобы все это закончилось как можно скорее. Услышав, что он спускается вниз по лестнице, я приняла измученный вид. Пусть он увидит меня сломленной. Ведь именно этого он хочет, это прекратит мои мучения. И, увидев пристальный взгляд его серых глаз, - не маску, за которой он скрывал черты своего лица, - я поняла… это мой конец. Его уже не заботило, что я сбегу, что меня найдут, и я смогу воспроизвести его образ.

Его высокая, мощная фигура переместилась к стене позади меня, и он повернул рычаг.

Рывок и цепи натянулись, заставляя меня встать на носочки. Тело вытянулось в струнку, а раскаленный огонь иглами пронзил мои руки и икры, пальцы ног едва касались бетонного пола.

Закрыв глаза от боли, я прикусила нижнюю губу, стараясь заглушить крик, рвущийся из горла. Ему это не понравится. Он накажет меня. Он хочет видеть отражение страха в моих глазах. Хочет почувствовать запах моей разгоряченной кожи. Вкусить ужас, что я испытываю. Может, если я достаточно разозлю его, он сделает это быстро.

Чувствуя прикосновение его мозолистых пальцев, я сжимаюсь внутри.

- Вижу, ты снова была плохой девочкой.

Он проводит ладонями вниз по моим рукам, по ребрам, спускаясь к талии. Мое тело бьет неконтролируемая дрожь, отчего начинают звенеть цепи.

- Моя грязная девочка.

Его гортанный голос, пропитанный злым умыслом, окружает меня, и я вздрагиваю, стараясь отодвинуться как можно дальше. Но он не позволяет мне отстраняться. Всегда притягивает обратно. Его пальцы скользят по животу вниз и за долю секунды проникают в мои трусики.

Меня вдруг накрывает осознание того, что это реальность. Я чувствую. Я начинаю отбиваться. Извиваясь в его стальной хватке, я с силой сжимаю свои ноги. Один и тот же танец каждый раз. Я никогда не выигрывала.

Укусив меня за мочку уха, он своей правой ногой раздвигает мои ноги, как можно дальше друг от друга, и обвивает мое бедро так, что я оказываюсь в ловушке. Борьба только раззадоривает его - мне нужно прекратить сражаться. И, когда я сдаюсь, готовая принять свое наказание, молясь, чтобы он сделал все быстро... мое тело предает меня.

Я чувствую, как его грубые пальцы скользят по моей влажности. Съеживаясь, я плотнее закрываю глаза.

- Да, - произносит он у моего уха. - Вот это моя грязная девочка. Ты не можешь скрыть это от меня.

Сильно ущипнув меня, срывая крик с моих губ, он убирает руку. Отступив на шаг, он хватается за край моей футболки, а затем я слышу громкий треск рвущейся ткани. Вместе с этим звуком я теряю остатки рассудка.

Мою кожу обдает прохладным воздухом. Сжавшись от страха, я дрожу всем телом. Что-то холодное и жесткое царапает мою обнаженную спину. Я слегка вздрагиваю, хотя изо всех сил пытаюсь сдержать свою реакцию. Я знаю, что находится в его руках, его любимое орудие.

Не теряя времени, он подходит к своему любимому занятию. По-прежнему держа глаза плотно закрытыми, я снова и снова повторяю себе - не реагировать. Впиваясь кончиком трости в мою кожу, он обходит меня и встает спереди.

- Посмотри на меня, Сэди.

Я мгновенно открываю глаза. Никогда раньше он не называл меня по имени. Никогда не позволял мне почувствовать себя человеком. Я была его питомцем. Его собственностью. И, как ни странно, я уже почти свыклась с этой мыслью.

Лицо мужчины было не таким, каким я представляла его под маской. Он оказался моложе, возможно, ему было около тридцати. Красивое лицо обрамляют густые темные волосы. Все это неправильно. Он должен быть мерзким. Бесчеловечным. Но никак не благословленным... красотой. Произнеся это слово у себя в голове, я тут же испытала приступ тошноты.

 Я больше не хочу слышать это слово.

Он склоняется ко мне, сильнее вдавливая трость в мой живот, обдавая мое плечо горячим дыханием.

- Ты не похожа на остальных, - шепчет он. - Они не наслаждались своим наказанием.

От злости моя челюсть сжимается с такой силой, что слышно, как скрипят зубы, шея напрягается. Страх испаряется и наружу вырывается злость.

- Ты больной. Я не такая как ты.

Моя голова резко дергается назад, он зарывается пальцами в мои волосы, сжимая их в кулак. Его серые глаза расширились, и теперь его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

- Запомни, Сэди. Каждый раз, когда ты будешь сосать член, всякий раз, когда ты, мать твою, будешь кончать, ты будешь видеть эти глаза, следящие за тобой. Я знаю, где ты живешь.

Его язык, скользкий как змея лизнул мой подбородок.

- А сейчас, давай повеселимся, пока нас не прервали.

Пытаясь понять, что он имел в виду, я хмурюсь, но спустя пару секунд до меня доходит смысл его слов. Словно в замедленной съемке я вижу, как он поднимает трость, чтобы нанести удар, и в этот самый момент комнату наполняет оглушающий звук взрыва, за которым следует топот.

Мой похититель отпускает мои волосы. Его глаза, словно серебряные ирисы сверкают от ярости. Рывком он отталкивает меня и, ломая трость, вытаскивает из кармана лезвие. Когда шаги становятся громче, я снова оказываюсь в его объятиях. Встав позади меня, он мертвой хваткой прижимает меня к своей груди и надавливает лезвием на горло.

- Боже, что бы я сделал с тобой, будь у меня больше времени. Никогда не забывай все, чему я тебя научил.

Лезвие скользит по моей ключице, и я чувствую, как кожа отделяется от кости, а тело пронзает обжигающая боль. Из моего горла вырывается пронзительный крик.

- Ты действительно была особенной, моя Сэди.

Тьма постепенно заполняет мое сознание. Я начинаю отключаться... исчезать. Как и моя защита против боли и ужаса. Но мой мучитель не дает мне упасть. Он удерживает меня, словно собирается забрать с собой.

- Бросай оружие!

Крики. Затем оглушительный звук, от которого у меня закладывает уши, и что-то теплое и влажное брызжет на меня, пачкая меня чем-то очень похожим на кровь. Оглушительная тишина. На миг, который кажется вечностью, я закрываю глаза. И, вновь открыв их, понимаю, что мир вокруг красного цвета.


Сцена первая

 Кровь зовет меня. В каждой капле - своя история. В каждой струе - своя исповедь. Словно разбитый на кадры фильм, проносится проецируемыми картинками в замедленном действии жизнь, утекающая по каждой капле. Если смотреть глубже, а не просто на насилие, переборов свое отвращение, можно заметить некоторую поэтичность. Рифма и ритм - это то, что притягивает меня, что я использую, чтобы найти вас.

- Цепи.

Мое внимание привлекает грубый голос, прерывая ментальную связь с убийцей. Я отрываю взгляд от окровавленного места преступления и смотрю на детектива Куинна. Тот кивает в сторону закрытых ставнями окон.

- Должны были остаться отпечатки.

Маловероятно, но я всё же обошла мертвую женщину и пропитанный кровью ковер в своих кроссовках, защищенных бахилами, чтобы встретиться с ним. Я не люблю, когда мне мешают, пока я пытаюсь вникнуть в ситуацию, и он знает это.

- Ты делай свою работу Куинн, а мне позволь заняться своей, - говорю я, кивая в сторону жертвы. - Иначе, зачем ты позвонил мне и настоял на том, чтобы я приехала сюда?

Мужчина хмурит темные брови, и в уголках его обветренных глаз появляются складки, говорящие о том, как много лет он посвятил расследованиям убийств, похожих на это.

- Я и не собирался. - Повернувшись в сторону ставень, Куинн поставил галочку желтым маркером рядом с кровавым пятном. - Час назад я сообщил Векслеру, что это был конфликт между влюбленными. Парень сам позвонил в 911 с призывом о помощи, а потом внезапно исчез. Но босс настоял на том, чтобы я вызвал тебя. Прикрывает тылы со всех сторон. - Куинн переводит взгляд на меня, хмурясь. - И вот ты здесь. Может одно из твоих предположений поможет нам выстроить план действий в правильном направлении. Но ты, психоаналитик, делай свою работу, чтобы и я смог заняться своим делом.

Я зажала кончик языка между зубами, пытаясь сдержать ехидный ответ, и вместо этого адресовала ему натянутую улыбку. Спрятав руки в карманах джинсового жакета, я повернулась и снова обратила взгляд на место преступления. Я уже перестала обижаться на то, как детективы, которые реально раскрывают дела, относятся к бихевиоральным аналитикам. Или профайлерам. Над этим термином глумились даже еще больше. Это не беспокоит меня, потому что, несмотря на то, что Куинн часто устраивал мне тяжелые времена на протяжении всех этих лет, он зависит от моей интуиции. И он знает это. Просто никогда не признает. Не перед своими коллегами. И, так как я легко могу сказать, что его сомнения и агрессивность являются неотъемлемой частью поведения "мужчины-мачо" и результатом воспитания одним родителем, который оказывал на него слишком большое давление... Я могу дать ему некоторую поблажку. Есть и другие факторы, объясняющие, почему он такой засранец, но его профиль на самом деле довольно скучен.Точный. Блеклый. Ничего похожего на эту необузданную сцену, окрашенную багрянцем и властью. Что заставляет меня подвергнуть сомнению суждение Куинна о бойфренде.