– Как ты не понимаешь, она еще ребенок! – говорил за кухонной дверью Вадим. – Ну что мне с ней делать?

– Она не ребенок, а молодая девушка, причем очень симпатичная. Она для тебя прекрасная пара, в отличие от этой твоей Сони. – Было понятно, что тетя Наташа сердится. Сонино имя она не произнесла – выплюнула, словно это была какая-то горькая гадость.

– Ты же ее совсем не знаешь, – попытался защититься молодой человек.

– Зато я знаю Мирославу. И она мне нравится. Именно такую невесту я для тебя хочу!

– Но я ее не люблю, как ты не понимаешь! – заорал Вадим.

– Подумаешь, – усмехнулась его мать, – любовь, как известно, приходит и уходит, а о будущем думать надо. У Сони ничего нет, кроме работы, да и ту она может потерять в любой момент. И где она тогда окажется? Вернется на свою родину? У нее же нет ни московской прописки, ни жилья тут. Или сядет тебе на шею? А где вы с ней жить будете, ты думал? Или сюда ее приведешь – еще одного человека в однокомнатную квартиру, где все мы живем из милости?

– Жилье мы снимем, – сказал Славкин возлюбленный.

– Снимете, как же! На твою зарплату? А нам кто помогать будет? Мы без твоей помощи не протянем! – послышался звук отодвигаемого стула. Видимо, тетя Наташа устала спорить стоя и решила присесть. – Идеи у тебя какие-то сумасшедшие, хотя взрослый вроде бы уже парень. Встречайся ради бога со своей Соней, хоть сто лет, Мирославу только от себя не отвадь. Разве ты не видишь, она по уши в тебя влюблена, да ты при желании из нее веревки вить можешь!

– Не нужны мне веревки из нее, – устало проговорил Вадим.

– Вадик, как ты не понимаешь, она – беспроигрышный для тебя вариант! Любит тебя, к тому же москвичка, с квартирой, с машиной…

– Квартира и машина принадлежат ее матери. – Он тоже сел на стул.

– Неужели ты считаешь, что Ольга для своей дочери чего-то не сделает? Да она в лепешку расшибется, лишь бы Славочка была счастлива! – Тетя Наташа тяжело вздохнула. – Обдумай все еще раз, Вадик. Не пори горячку.

– Хорошо, я подумаю, – вздохнул молодой человек.

– А ты чего не заходишь? – раздалось над Славкиным ухом. Девушка резко повернулась и чуть не столкнулась с отцом Вадима.

– Я… – промямлила она. – А мне надо срочно… маме позвонить, я попозже зайду.

Она выбежала из квартиры, даже не посмотрев, какое впечатление произвела.

Ей казалось, она сейчас взорвется, столько в ней было всего – и гнев, и жгучая обида, и боль, и ревность, и ненависть к себе.

Мирослава даже не запомнила, как попрощалась с тетей Таней и дядей Русланом, что сказала в оправдание своего столь скорого отъезда, больше походящего на бегство.

Через десять минут она была уже на улице. Сперва бежала, не разбирая дороги, после шла.

Осознала себя уже в лесу – на детской площадке, где они когда-то сидели с Вадимом. Устало опустилась на качели.

Значит, он с самого начала не был с ней честен. Она не была ему нужна, он лишь преследовал выгоду, видел в ней не живого человека, а квартиру, машину, деньги и престижную работу ее матери.

«Я даже мало-мальски ему не нравилась, – повторяла про себя Мирослава. – Он обнимал меня, ничего не чувствуя, лишь потому, что это советовала ему делать его мать. Он вообще любит Соню!»

Самым ужасным было то, что Славка даже расплакаться не могла, хотя знала, что ей стало бы легче, если бы полились слезы. Она сидела на стволе поваленной березы, глядя в пространство перед собой, и пыталась понять, что же произошло.

До нее доходило как-то скачками, порциями, и каждая порция приносила только новую и новую боль.

«Получается, я сама по себе ничего собой не представляю, – думала девушка. – Я пустышка. Никто. Симпатичное личико, и ничего больше. Со мной можно делать что угодно. Как сказала тетя Наташа – веревки вить».

Как же она сейчас ненавидела все те книги, которые читала всю свою жизнь, рассказывающие о любви, о прекрасных принцах и не менее прекрасных принцессах, о чудесах! Ей казалось, это они во всем виноваты, это они всегда ей врали, они позволили ей поверить в то, что в жизни всегда есть место сказке, что искренние чувства существуют, и все, что ей нужно, – это только найти своего любимого, узнать его из миллионов людей.

Она узнала, и чем это закончилось?

Кто бы ей сказал раньше, что любовь бывает не просто невзаимной, но еще и подлой! Что ее могут просто использовать, словно она вещь.

Все теперь в ее голове вставало на свои места. И поведение Вадима, и его неприезд в Крым, и многочисленные записи Сониного авторства на его стене в Контакте.

«Какой же дурой я была! – ругала себя Славка. – Как я вообще могла быть настолько слепой?! Все же понятно было с самого начала! А я понастроила себе воздушных замков!»

Где-то вдалеке прогрохотал гром, порыв ветра откинул с ее лба челку.

Мирослава огляделась по сторонам, достала из сумки мобильник, взглянула на экран. Три пропущенных вызова, и все от мамы.

«Вот единственный человек, которому я по-настоящему нужна», – пришла в голову мысль.

Она набрала номер и, услышав взволнованный мамин голос, произнесла:

– Со мной все в порядке. Я сейчас домой поеду, буду часа через два с половиной – три, как повезет.

Встала и побрела по направлению к автобусной остановке.


Когда Мирослава сидела в автобусе в пробке на Ленинградском шоссе, пошел дождь, да не обычный летний – теплый и быстрый, а с градом – настоящий шквал. Градины били по стеклу, по асфальту, по крышам стоящих рядом машин, отлетали рикошетом. Славке казалось, что разбушевавшаяся стихия – это она сама, то, что происходит у нее внутри. Будто кто-то наверху подслушивал ее мысли и чувства.

Но гроза была недолгой. В метро девушка заходила уже под вполне привычным неторопливым дождем, а когда вышла в город на своей станции, о природном катаклизме напоминал только мокрый асфальт.

Мама ждала ее дома.

– А я думала, ты там до завтра останешься, – удивленно сказала она. – Вадим звонил, спрашивал, не появлялась ли ты.

Мирослава скинула с плеча сумку и, ничего не сказав, отправилась в ванну. Там встала под горячий душ – хотелось смыть с себя и сегодняшний подслушанный диалог, и собственную боль, и поруганную свою любовь.

– Эй, у тебя все хорошо? – Мама заглянула в ванную.

– Да, все в порядке, – через силу ответила Мирослава. – Замерзла просто. Дождь.

Нет, она не станет ничего рассказывать родительнице, не будет жаловаться и ныть. Сама во всем виновата, самой и жить с этим. Она справится, она же всегда была сильной.

Постояв под душем минут двадцать, девушка выключила воду, завернулась в большое махровое полотенце и наконец вышла.

– Ма, я попозже поужинаю, – сообщила она.

В ее комнате все было, как и утром, – та же неубранная постель, тот же еще не разобранный чемодан, стол, заваленный тетрадками. Вот только сама Славка стала другой.

«Да, мы меняемся каждый день, – подумала она. – И порой резко, даже слишком».

Ей никогда уже не стать прежней, это Мирослава знала наверняка. Вряд ли после сегодняшнего она вообще сможет верить людям, любить, надеяться на что-то.

Девушка прошлась по комнате туда-сюда, отпихнула чемодан, поправила на столе стопку книг, машинально включила компьютер. Экран замерцал, появилась загрузочная таблица.

Несмотря на данное себе обещание справляться со всем самостоятельно, ей нужно было поговорить, с кем угодно. Не ради того, чтобы получить совет, просто ради того, чтобы выговориться.

Мирослава зашла в Контакт и поняла, что не сможет никому написать. Ей просто не с кем вести подобные диалоги. Близких подруг у нее нет, Сережи в Контакте не бывает.

Тогда Славка открыла Ворд и стала набирать текст. Она писала все, что было у нее в голове – бессвязные, полные отчаянья строки, она копалась в себе, подробно описывала свои чувства и сиюминутные эмоции, ругалась, стучала по клавиатуре и не слышала звуков приходящих в Контакте сообщений. В конце концов девушка почувствовала, что с каждым написанным словом ей становится легче.

Когда внутри осталась только пустота, Славка закрыла файл. Машинально его сохранив, вышла из Ворда.

Теперь перед ней была ее страничка в Контакте и пять непрочитанных сообщений на ней.

Три из них от Вадима:

1 – «Ты что так быстро уехала?»

2 – «Я думал, ты зайдешь?»

3 – «И когда я тебя теперь увижу?»

Славка прочитала их и тут же написала: «Я смотрю, мама все-таки тебя убедила в том, что я – отличный вариант. Девушка с квартирой, машиной и чем-то там еще. К тому же дура, причем влюбленная. Впрочем, теперь это в прошлом». И быстро, пока не пожалела, нажала на кнопку «отправить».

Сообщение ушло к Вадиму – он был он-лайн.

«Спорим, он ничего не ответит?» – грустно усмехнулась про себя девушка.

Чтобы не думать о нем, она вернулась к двум непрочитанным сообщениям – от Петра.

«Привет, – писал он в первом. – Я тут постоянно о тебе вспоминаю. Просто наваждение какое-то! Может быть, встретимся и погуляем как-нибудь?»

«Если ты, конечно, хочешь», – гласило второе.

И снова Мирослава не раздумывала.

«Давай! Я буду рада тебя увидеть! Но только недели через две, увы. Завтра я улетаю с мамой во Францию», – написала она в окно диалога.

«А я думал, ты тут почти не бываешь, – тут же пришел ответ от Пети. – Франция – это здорово! Даже завидую тебе белой завистью. А вообще как жизнь? Чем занимаешься?»

Девушка невольно улыбнулась. Она представила себе, как ее попутчик сидит сейчас перед компьютером и набирает текст. Интересно, сложно ему дается переписка с ней? Долго ли он раздумывает, что написать?

«У меня все хорошо», – набила Славка и тут же стерла, потому что это была откровенная ложь, что называется, из вежливости, а врать она никогда не любила.

«Наверно, когда окажусь в Провансе, о котором мне все уши прожужжала мама, у меня все будет хорошо, – написала она. – А вообще, сегодня был не лучший мой день».

Сообщение от Пети не заставило себя долго ждать.

«Может быть, расскажешь? Извини, если я лезу не в свое дело, просто мне очень хочется тебе помочь».

Она некоторое время посидела, размышляя, стоит или не стоит посвящать случайного попутчика в подробности своей личной жизни. Может, лучше прямо сейчас свернуть разговор, написать, что расскажет как-нибудь потом? Но вдруг вспомнила, как легко, словно старые друзья, они общались в поезде. Конечно, ныть и грузить его своими переживаниями не стоило, но почему бы вкратце не описать саму ситуацию, не переходя на личности? Да и в конце концов, что ей терять?

«Я сегодня случайно узнала, что человек, который был мне очень дорог, не был со мной честен и откровенно меня использовал в своих целях».

Теперь отправить и ждать ответа.

«Наверно, я отчасти сама позволяла это, не хотела замечать очевидного, оправдывала его дурные поступки… В общем, была классической идиоткой», – добавила она. Сообщение унеслось вдогонку предыдущему.

Через пару минут раздался звуковой сигнал, возвещающий о приходе письма.

«Я мог бы написать, что мне жаль. И мне на самом деле жаль. Но этого недостаточно. Я знаю, что ты чувствуешь, и я уверен, что ты ничем не заслужила такое к себе отношение. Ты очень хорошая, я это сразу понял. Искренняя, не воображаешь о себе невесть что, как другие девчонки, не пытаешься казаться лучше, чем ты есть. С тобой интересно и весело, а еще, как мне показалось, ты – человек, который ждет чуда, верящий в сказки. И это ни в коем случае не недостаток, наоборот – огромное достоинство. В мире, где все ищут во всем выгоду, обманывают друг друга, подставляют и топят, таких, как ты, единицы. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты из-за какого-то дурака – не знаю уж, кем он тебе был, – перестала верить людям. Это будет огромная потеря».

Что угодно Славка ожидала, – что Петя сам переведет разговор на другую тему, что начнет расспрашивать о Вадиме, что просто напишет что-нибудь в стиле «забей», но только не этого. Ей было странно и очень приятно, что человек, которого она знала всего-то сутки с небольшим, осмелился так открыто высказать свое мнение о ней и поддержать. Ей даже вдруг показалось, что он совсем рядом, по-настоящему близко.

«Спасибо тебе за поддержку, – написала Славка. – Я постараюсь не терять веру в людей, ведь и правда не все же друг друга используют. Встречаются и искренние отношения, настоящая любовь. Я, несмотря ни на что, верю…»