Я выдохнул:

— Дай-ка ей трубку.

— Джесс, папа хочет с тобой поговорить!

— Привет, пап!

Услышав мелодичный голосок дочки, я в очередной раз удивился тому, как в этом маленьком существе уживаются мой необузданный темперамент и ангельская наружность.

— Детка, у тебя сегодня были проблемы?

— Виновата не я.

— Ну конечно. Ты никогда не бываешь виновата.

— У Джея пошла кровь из носа. Тот мальчишка повалил его на пол.

Внутри у меня все закипело, но детям незачем было это знать.

— Что сказал дедушка?

— Сказал, этому Стивену Матезе давно пора врезать.

Расслышав в дочкиных словах интонацию Джима Мэддокса, я улыбнулся. Хорошо, что она не видела.

— Это неплохо, Джесс, что ты хочешь защищать брата. Но нужно дать ему возможность самому за себя постоять.

— Дам. Когда он не будет лежать на полу.

Я с трудом подавил смешок:

— Ладно. Люблю тебя, маленькая. Скоро приеду. Где там мама?

Послышался шум, потом в трубке снова зазвучал спокойный голос моей жены.

— Ну что, удалось ее переубедить? — спросила Эбби, заранее зная ответ.

— Похоже, нет. Она привела веские доводы.

— С нее станется.

— Точно. Слушай, мы уже подъезжаем к аэропорту. До скорого. Целую.

Как только водитель остановил машину возле терминала, я вытащил сумку из багажника и побежал на регистрацию. Сара, помощница Томаса, только что забронировала для меня билет. До вылета оставалось полчаса. Я быстро прошел досмотр и прямиком направился на посадку. Уже запускали первую группу пассажиров.

Перелет домой, как всегда, казался нескончаемым. Четверть времени пути я потратил на то, чтобы умыться и переодеться в туалете (это было не слишком удобно, но я привык). Потом — томительное ожидание посадки.

После каждой командировки не терпелось вернуться туда, где меня ждали. А сегодня вдобавок ко всему мы с Голубкой праздновали одиннадцатую годовщину свадьбы. Мне ужасно хотелось обнять жену. Одиннадцать лет спустя я любил Эбби так же, как и в первый год нашего знакомства.

Я считал, что каждая годовщина — это наша маленькая победа. Отмечая этот праздник, мы показывали средний палец тем, кто говорил, будто мы долго не пробудем вместе. Эбби приручила меня. Женившись на ней, я стал более спокойным, уравновешенным. А рождение детей вообще изменило мой взгляд на мир.

Я приподнял манжету и посмотрел на запястье. Там по-прежнему красовалось ласковое прозвище, которое я дал Эбби, и от взгляда на эту надпись мне, как и раньше, становилось легче.

Когда самолет сел, я еле удержался, чтобы не броситься бегом через терминал. Добравшись до машины, почувствовал, что моему терпению пришел конец. Впервые за много лет я рванул домой, не обращая внимания на светофоры и обгоняя всех подряд. Это было даже забавно: вспомнил студенческие годы.

Наконец я подъехал к дому и выключил фары. Над крыльцом загорелся фонарь. Эбби вышла навстречу: ее карамельные волосы слегка касались плеч, большие, немного усталые серые глаза говорили о том, как она рада, что я приехал. Я обнял ее, стараясь не сжимать слишком сильно.

— Боже мой, — вздохнул я, пряча лицо в Голубкиных волосах, — как же я соскучился!

Отстранившись, Эбби дотронулась до моей брови:

— Ты упал?

— Сегодня был суматошный день. Наверное, ударился о дверцу машины, когда спешил в аэропорт.

Эбби обхватила меня обеими руками и снова прижала к себе:

— Я так рада, что ты дома! Дети легли, но отказываются засыпать, пока ты не пожелаешь им спокойной ночи.

Я кивнул и, наклонившись, приложил ладони к округлившемуся животу Эбби.

— А ты как? — спросил я у своего третьего ребенка и, поцеловав Голубкин пупок, выпрямился.

Эбби круговым движением погладила живот:

— Он еще не испекся.

Я достал из сумки коробочку и протянул ее Голубке:

— Одиннадцать лет назад мы с тобой махнули в Вегас. Это был лучший день в моей жизни.

Эбби взяла коробочку, и мы, держась за руки, вошли в переднюю. Пахло моющим средством, свечками и детьми. Пахло домом.

— У меня тоже кое-что для тебя есть.

— Правда?

— Ага. — Она на секунду зашла в кабинет и вернулась с бежевым конвертом. — Открой.

— Привела в порядок мою корреспонденцию? Ай да женушка! — сказал я, поддразнивая Эбби.

В ответ она только улыбнулась. Я открыл конверт и достал оттуда небольшую стопку бумаг. Там были даты встреч, документы о совершении операций, распечатки электронных писем — Бенни от Мика и Мику от Бенни. После того как мы помогли отцу Эбби расплатиться с долгом, он снова назанимал денег. В следующий раз Голубка уже не стала ему помогать. Чтобы его не убили, он был вынужден отрабатывать годами.

Только одного я не понимал. Эбби знала: мы с Томасом коллеги… Но вроде бы она думала, будто мы занимаемся рекламой.

— Что это? — спросил я, изображая недоумение.

Эбби не утратила своей способности в любой ситуации сохранять невозмутимый вид.

— Это то, что тебе нужно, чтобы доказать связь Мика с Бенни. Вот, например, погляди сюда, — сказала она, доставая одну из бумаг. — Железобетонная улика.

— Ясно… Только зачем мне все это?

Эбби лукаво улыбнулась:

— Решай сам, дорогой. Просто я подумала: если раскопаю кое-какую информацию, в этот раз ты сможешь пробыть дома чуточку дольше.

Я судорожно искал способ выкрутиться. И как же это я умудрился спалиться?

— Ты давно знаешь?

— Какое это имеет значение?

— Сердишься?

Эбби пожала плечами:

— Поначалу слегка огорчилась. С твоей стороны было очень уж много лжи во спасение.

Я обнял жену, все еще сжимая в руках бумаги:

— Извини, Голубка… Ты ведь никому не сказала?

Она отрицательно покачала головой.

— Даже Шепли с Америкой? Даже папе и детям?

Эбби опять покачала головой:

— Трэвис, если я оказалась достаточно сообразительной, чтобы вывести тебя на чистую воду, неужели ты думаешь, что мне не хватит ума держать язык за зубами? Дело ведь касается твоей безопасности!

Я положил ладони ей на виски:

— Ну и как мне теперь быть?

Эбби улыбнулась:

— Больше, пожалуйста, не говори, будто тебе надо ехать на очередной семинар рекламщиков. А то некоторые твои отмазки были настолько неправдоподобны, что становилось обидно.

Я нежно прикоснулся губами к ее губам:

— Ладно. Какие у нас планы?

— Иди поцелуй детей, а потом мы отпразднуем то, что назло всем до сих пор не разбежались. Согласен?

Мой рот растянулся в улыбке, которая исчезла, как только я снова взглянул на бумаги.

— Ты уверена, что хочешь помогать мне в расследовании дела твоего отца?

Эбби нахмурилась:

— Он миллион раз говорил, что я приношу ему беды. Раз так, пускай хотя бы порадуется, что в кои-то веки оказался прав. И для детей будет лучше.

Я положил бумаги на журнальный столик:

— Поговорим об этом потом.

Я прошел по коридору, ведя за руку Эбби. Спальня Джессики была ближайшей. Я заглянул туда, осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал дочь в щеку и направился в комнату Джеймса. Он не спал, хотя и лежал тихо.

— Привет, малыш, — прошептал я.

— Привет, папа.

— Говорят, у тебя был тяжелый день? Ты в порядке?

Он кивнул.

— Точно?

— Стивен Матезе засранец.

— В общем-то, ты прав, — согласился я, — но, может, лучше подыскать для него какое-нибудь другое слово?

Джеймс скривил рот.

— Так, значит, сегодня ты обыграл маму в покер?

Он улыбнулся:

— Два раза!

— Вот оно как! А она скрыла от меня эту деталь, — сказал я, оборачиваясь к Эбби, чей изящный силуэт красовался в дверном проеме. — Завтра ты мне все подробно расскажешь.

— Да, сэр.

— Люблю тебя.

— И я тебя, папа.

Я поцеловал сына в нос и прошел следом за его мамой в нашу комнату, стены которой были увешаны картинами в рамках, фотографиями родственников и друзей. Эбби остановилась посреди спальни. Даже сейчас, с нашим третьим ребенком в животе, она была головокружительно прекрасна и очень радовалась моему возвращению, хотя недавно выяснила, что я не один год ее обманывал.

Голубка стала моей первой любовью, и после встречи с ней ни одна женщина не привлекла моего внимания. Моя жена, стоящая передо мной, и семья, которую мы вместе создали, — в этом была вся моя жизнь.

Эбби раскрыла коробочку и подняла на меня увлажнившиеся глаза.

— Какая красота! Ты всегда знаешь, что подарить! — сказала она, грациозно дотрагиваясь до кольца с тремя камешками, соответствующими знакам зодиака наших детей.

Надев украшение на правый безымянный палец, она вытянула руку и восхищенно на нее посмотрела.

— Это ерунда по сравнению с тем подарком, который сделала мне ты. Теперь меня могут повысить. Надо будет сообщить начальству о том, что ты накопала. Картина получается непростая…

— А у нас с тобой все выходит непросто, — невозмутимо сказала Эбби.

Я глубоко вздохнул и закрыл за собой дверь спальни. Да, мы с Голубкой побывали в аду, зато потом нашли свой рай. Может быть, мы, двое грешников, и не заслужили такого счастья, но жаловаться я не собирался.

БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего хочу поблагодарить своего замечательного мужа Джеффа за то, что он меня неизменно поддерживает и ободряет, а еще за то, что благодаря ему дети не скучают, пока их мама работает. Говорю без преувеличения: если бы не Джефф, я не смогла бы написать эту книгу. Он окружил меня такой заботой, что мне оставалось просто сесть за стол и спокойно писать. Как бы я хотела иметь хотя бы крупицу его безграничного терпения, его отзывчивости! Он любит меня всегда, в каком бы дурном настроении я ни пребывала, и всегда помогает мне поверить в собственные силы. Спасибо, Джефф, за твою любовь: я переношу ее на страницы своих книг, чтобы поделиться с читателями частичкой того тепла, которое ты мне даришь. Как мне повезло, что у меня есть ты!

Спасибо моим двум милым девочкам. Они без всяких жалоб позволяют маме допоздна засиживаться за работой. Если бы не они, я бы не закончила книгу в срок. Спасибо самому красивому мужчине на свете, моему сыночку, за то, что подождал с появлением на свет до тех пор, пока я не напечатала слово «конец».

Спасибо Бет Питри, моей дорогой подруге, с которой мы близки, как сестры. Это она три года назад убедила меня в том, что я смогу написать роман, работая, обучаясь рентгенографии и имея двоих детей. Она сказала, что я добьюсь всего, чего захочу, и продолжает так говорить. Я это миллион раз повторяла и повторю в миллион первый: без поддержки со стороны Бет я бы не приступила ни к «Моему прекрасному несчастью», ни к «Провидению», ни к любой другой из моих книг. Я никогда еще не бралась писать роман, не услышав от нее: «Давай! Садись за компьютер и прямо сейчас начинай печатать!» Без помощи моей подруги я бы не ступила на этот волшебный путь, который сделал меня свободнее и счастливее. Всего, чем я обязана Бет, даже и не перечислишь. Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Конечно же, я благодарна Ребекке Уотсон за ее преданность и трудолюбие, а также за то, что согласилась работать со мной, когда я еще была начинающим автором. Спасибо Э. Л. Джеймс, которая нас познакомила.

Спасибо Эбби Глайнз, милой подруге и коллеге: в свое время она взглянула на черновики этого романа и успокоила меня, сказав, что мне действительно удается вести повествование от лица героя-мужчины.

Спасибо Колин Хувер, Таммаре Веббер и Элизабет Рейнхардт. Вы облегчили работу моему редактору. Я учусь у вас каждый день: писать, делать карьеру, жить.

Спасибо женщинам из моей литературной группы. Они «твердыня моя, спасение мое». Невозможно описать словами, как много значит для меня их дружба. Весь этот год они были со мной во время взлетов и падений, с ними я делила печаль разочарований и радость побед. Их советы для меня бесценны, их поддержка помогла мне многое преодолеть.

Спасибо Николь Уильямс, моей подруге и коллеге-писательнице, за ее обходительность и доброту. То, как она выстраивает свою карьеру, я считаю примером для подражания. Надеюсь, что впереди у нее еще много достижений.

Еще я хочу выразить благодарность Тине Бриджес, медсестре, принесшей утешение многим безнадежно больным людям. Она без колебаний отвечала на любые мои вопросы, открывая мне страшную правду о смерти и умирающих. Это удивительная женщина, которая изо дня в день помогала детям справляться с невыразимой потерей. Я преклоняюсь перед ее мужеством и милосердием.