Быстрым шагом мы прошли по деревянным лестницам и коридорам, заполненным «камуфляжными» ребятами. Из главного зала волоком тащили несколько обмякших тел. Это были давешние «танцоры», те самые толстые дядечки, что еще недавно весело обжимали под музыку своих девиц.

У самого выхода носами в пол со скрученными сзади руками и с заткнутыми тряпьем ртами лежали Леха с Колей. Даже со спины я их узнала и, вздрогнув, на долю секунды приостановилась. Заметив это, краснорожий нагнулся и, схватив парней за волосы, вывернул лицами в нашу сторону:

- Знакомые, епт? — обратился он ко мне.

В глазах у парней был неподдельный ужас.

Я замешкалась.

- Нет! — отрезал Семен. — Ей показалось!

- Ну и хер с ними! — миролюбиво отреагировал краснорожий. — Сдадим их бауманским со всей прочей шелупонью. Когда-то нашими были, на хозяина работали, теперь скурвились, к черножопым подались, б..! А правильные пацаны так себя не ведут!

Леха при этих словах дернулся и попытался что-то мне промычать, но тут же получил тяжелым ботинком под ребра и затих. Внутри у меня что-то слегка защемило, но я вспомнила покойного Иссу с его фиксами и гранатом и в порыве нахлынувшего гнева чуть сама не заделала ботинком по рожам своим бывшим коллегам, но сдержалась и пошла дальше, не оборачиваясь.

На стоянке царила суета. «Камуфляжним» усаживали в микроавтобус девиц, плясавших с кавказцами в ресторане. Девицы были вполне веселы и явно не удивлены таким финалом вечеринки. Пара человек в темных костюмах оживленно беседовали о чем-то с только что подкатившими на нескольких джипах мрачноватыми ребятами в спортивных костюмах. Один из одетых в штатское, увидев Семена, приветственно помахал ему издалека, подходить ближе не стал.

Краснорожий галантно усадил нас в нашу машину и протянул мне какую-то бумажку:

- Я вам, б… девушка, официально докладываю, что тебя здесь сегодня ни х… не было. Вы, епт, весь день в мытищинском ГАИ провели на разборе дорожно-транспортного происшествия, в очереди за справкой, нах… в коридоре пять часов ждали. Поняли, епт?

Я кивнула. В очередной раз я слышала трогательное сочетание «ты» и «вы» в одной фразе, обращенной к одному и тому же человеку. Теперь этим человеком был уже не Леня, а я сама.

- Только происшествия ведь не было, как мне объяснять, если чего спросят?.. — пробормотала я.

- Как это не было? — Он взял в руки бумажку. — Вот! — Он ткнул пальцем в какую-то строку: — При невыясненных обстоятельствах… на стоянке… вот, епт, «левое крыло и сигнал поворота». Я осмотрела левое крыло. Оно было в полном порядке.

- Так ничего же нет… — опять промямлила я.

Красномордый снял с себя автомат, привел в рабочее состояние складывающийся стальной приклад и со всей силы ударил им по левому крылу моей машины. Крыло смялось, а потроха разбитого поворотника повисли на одном проводе.

- Теперь порядок!

Он сложил приклад и вернул «Калашников» на место, то есть повесил опять на свою бычью шею.

- А вы, Шимон, простите, епт… Виноват, конечно, что опоздали, но теперь у нас скоро мобилы будут, так что, ежели чего, то все будет о’кей!

Мы выехали на МКАД, через несколько километров развернулись на эстакаде и поехали домой.

- Почему он назвал тебя другим именем? — спросила я Семена.

- Семен и Шимон — это одно и то же имя, как и Симон, впрочем…

Когда наша машина проезжала мимо ресторана «У Иссы», деревянное здание уже пылало. До самого дома мы молчали.

На следующий день во всех новостях прошла информация, что в ресторане на МКАД произошло столкновение между кавказской и московской преступными группировками. Уничтожено принадлежавшее кавказцам здание ресторана. Среди пятнадцати трупов — известный криминальный авторитет Исса. Личности большинства погибших неизвестны и в настоящее время устанавливаются. По данному инциденту возбуждено уголовное дело. Леху с Колейбольше никогда не видела.

Утром Даша брезгливо выплюнула мой сосок. Молоко кончилось.



На следующий день мы вернулись к себе домой. Выйдя после неудачной попытки кормления в коридор и обнаружив там убегавшего по делам Семена, я спросила, можем ли мы теперь возвращаться, на что он просто улыбнулся и согласно кивнул, показав пальцем на свое, видимо, заболевшее горло. Он помахал мне рукой и ушел. Я поняла его так, что больше мы ничем не рискуем, кроме как подхватить от него инфекцию. Маме я сказала, что с тампаксами все обошлось, дезинфекцию на складе провели быстрее, чем планировали, и в квартиру мою никто не стал ничего грузить.

Без всяких приключений мы загрузились в мою ни за что ни про что пораненную машинку и доехали до дома. Голодная Даша хныкала по Дороге — ей предстояло привыкать к новой еде, и нас с ней обеих это абсолютно не радовало. Я получала во время кормления грудью неимоверное наслаждение, да и ей материнское молоко было куда полезнее. Теперь, после перехода на смеси, Дашу и маму ожидали знакомство и борьба со всевозможными аллергиями и запорами.

Вечером я поехала к Семену поблагодарить его, так как накануне была в абсолютно невменяемом состоянии и не нашла ни сил, ни слов для человека, который, судя по всему, спас меня и мою неполную семью от гибели. Я не стала предупреждать его о своем визите звонком, но по дороге заехала в бутик возле метро «Кутузовская» и купила две сорочки, два галстука и роскошный кашемировый джемпер благородного серого цвета. Мама передала ему банку какого-то особенного таежного меда для скорейшего излечения от простуды.

Семен моему приходу не удивился. Он изрядно сипел, но говорил без особого напряжения. Мои подарки он принял с восторгом, однако немного насупился, когда я сказала, что мы продолжим беседовать только после того, как он переоденется в новую рубашку, хотя бы и без галстука. Он покачал головой, но все же просьбу мою выполнил.

Я прошла на кухню и увидела стоявшую на столе бутылку шотландского виски «Бомо». Бутылка была почти полная, и я подумала, что Семен только начал лечить этим роскошным напитком свое больное горло. С того самого момента, как я выяснила, что беременна, до утра, когда я перестала быть кормящей матерью, я не выпила ни рюмки крепкого алкоголя. Испанская кава — это то единственное, что я нам с Дашей позволяла. А тут я вдруг поняла, что мне очень хочется отхлебнуть чего-нибудь воистину горячительного.

Виски я пробовала несколько раз, но мне не нравилось. Один из компьютерных клиентов, поклонник этого напитка, объяснял, что я просто не то пила, и пообещал мне привезти при случае какой-нибудь односолодовый молт с острова Айла, и вот тут я наконец пойму, что такое настоящий виски. Получив свои три компьютера на организацию и откат за них, он исчез, не выполнив обещания.

А теперь на кухонном столе стоял, если верить этикетке, именно тот самый односолодовый молт, и именно с того далекого промозглого шотландского острова. Я взяла стакан и плеснула на донышко граммов пятьдесят янтарного напитка. Меня приятно удивил не свойственный прочим виски мускатно-копченый аромат. Я отпила, и жгучее тепло благостно разлилось по моему телу. Поставив пустой стакан, я опустилась на стул. В этот момент появился Семен в подаренной мной шикарной рубашке и в умело повязанном шелковом галстуке. Честно говоря, я немало удивилась тому, что он способен справиться с галстуком без посторонней помощи.

- Очень рекомендую. — Он кивнул на бутылку. — Если пить виски, то только это… или хороший «Бурбон», который в России и даже в Европе — редкость.

Я подумала было о необходимости в конце вечера сесть за руль, чтобы добраться домой, но вдруг решила на все плюнуть — есть такси, в конце концов!

- Семен, — решила сразу начать я и почему-то встала со стула. — Я не знаю, как выразить вам свою благодарность! Вы уже второй раз спасаете меня и всю мою семью…

— О чем ты? — вытаращил глаза Семен. — Не понимаю даже, о чем ты говоришь!

- А как мне еще назвать то, что вы сделали вчера?

Семен опустился на стул и смотрел на меня уже снизу вверх.

- Боюсь, что у тебя имеется некоторое недопонимание ситуации. Я вче-ра ни-че-го не делал. Ты чудесно провела время в мытищинском ГАИ, а я не выходил из дома и лечил простуду травяными ингаляциями. Вон ингалятор, видишь? — Он указал рукой на лежавшую на холодильнике коробочку со стеклянным ингалятором.

Мне показалось, что Семен надо мной издевается.

- А кто же расправился с моими бандитами? Из-за чего мы с мамой и Дашей перебирались к вам?

— Бывает, — пожал плечами Семен. — Ты мне рассказывала, в парке к вам с Дашенькой хулиган какой-то привязался. Чего ж тут приятного, вот и перебрались… Слава богу, обошлось?!

- Да, только теперь хулиган этот в могиле!..

- Бог ты мой! — картинно всплеснул руками Семен. — Впрочем, поделом ему! Будет знать теперь, как пугать молодых мамочек! Так ико может пропасть!

- Оно и пропало! — мрачно заметила я и налила себе в стакан еще янтарной жидкости.

- Так что же ты молчишь! Нам срочнозаказывать детское питание. Нельзя жепичкать абы чем!

Я предпочла все-таки продолжитьмной тему:

- Очень здорово, что у вас нашлось оружие. Но вы можете мне рассказать, откуда оно?

Семен перестал улыбаться и посмотрел на меня так жестко, как никогда до этого:

- Еще раз повторяю: тему мы закрыли! Никакого оружия у меня нет и никогда не было. Ты вчера была в ГАИ. Я лечил простуду. Все! Отстань от бедного еврея!

Я молча выпила. В голове приятно зашумело, и раздражение на непонятно зачем разводящего меня партнера и друга сменилось благостным безразличием. Главное, я жива и живы мои родные!

Семен ткнул пальцем в мой стакан и поинтересовался:

- Ты как собираешься домой ехать после выпитого?

- Какая разница? Могу и такси вызвать, а могу и переулками, переулками…

— Ключи и документы на машину… сюда да— потребовал он.

Пожав плечами, я отдала ему техпаспорт и ключи. Ни слова не говоря, он прошел в коридор, а затем — и из квартиры. Не было его две минуты. За это время я выискала на столе жестяную коробку с датским печеньем и съела парочку. Все-таки не должна уважающая себя молодая женщина хлестать вискарь безо всякой закуси!

Семен вернулся и полез в холодильник.

- Ты любишь хумус? — спросил он меня и вытащил на свет пластиковый контейнер со светло-коричневой пастой.

- А что это такое? — Никогда раньше я не слышала этого названия.

- Вначале попробуй, потом спрашивай. Впрочем, никакого особого секрета тут нет: это протертый горох, типа нута, с различными добавками. Ты, насколько я знаю, любишь острое? Не так ли?

Я кивнула:

- А что, он острый, этот хумус?

- Нет, он совсем не острый, но в него добавляют что-нибудь острое — красныйзеленый йеменский схуг, например… — Семен увидел, что на моем лице изобразилось недоумение, и, порывшись в собственной памяти, нашел альтернативу: — Но обычная кавказская аджика тоже пойдет.

Он еще раз углубился в недра холодильника и извлек именно этот самый схуг, судя по цвету, красную его разновидность. Схуг и впрямь был похож на аджику. Семен намазал мне на кусок лаваша толстенный слой хумуса и покрыл его сверху острой приправой. Я попробовала — это было здорово. Следующим номером он вытащил банку мелких зеленых оливок, засоленных вместе с чесноком и красным острым перцем. Сочетание всего этого вместе получилось божественное.

- Семен! А это все кошерно? — непонятно зачем спросила я своего спасителя.

Я уже изрядно потрудилась над «Бомо», в голове все шумело и кружилось. Меня, как многих пьяниц, потянуло на разговор «по душам». Вопрос про кошерность просто случайно подвернулся мне на язык. Семен еще не понял, до какойрасслабилась, и ответил вполне серь

- Во-первых, все это не мясное и не молочное, а растительная пища практически всегда кошерна. А во-вторых, меня это никак не волнует.

- Почему? Вы же еврей?

Семен вздохнул:

- Тебе нравятся православные старухи?

- Вы же знаете… В целом нет… Хотя среди них, видимо, есть хорошие, в деревнях каких-нибудь, я уверена. Просто мне обычно неприятные попадались, и на маму они плохо влияли…

— Ну, а я так же отношусь к еврейским ортодоксам. Среди них, несомненно, есть хорошие, хотя и непонятные мне люди. Но в основном это либо дураки, либо лжецы! И в исламе все точно так же, проверял… — Внезапно он обратил внимание на то, что я совсем не трезва, и остановился на середине фразы.