— Да я бы справилась, но Вадик, козел, он под дверью стоит и колошматит. А я так хочу, кошкой на стену лезу. Настя, мой Ромка в командировке.

— Наташа, твою мать.

— Настя, он мне через дверь такое шепчет, я с ума схожу, уже руки чешутся ему открыть, — скулит Наташа.

— Я еду, — накидываю на себя спортивный костюм, что лежит рядом с кроватью и вызываю такси через интернет, чтобы не разрывать разговора с Наташей.

— Так, малыш. Ну, ты же не мартовская кошка. Женщина может прожить без секса и ничего с ней не случится. Держись.

— Ты за себя говори, а мне крышу сносит, внизу все горит, тело на части сейчас развалится. Я как представлю, что все, что Вадик говорит — он со мной сейчас сделает, у меня мозг в желе превращается.

— Наташа, я уже перед домом, такси подъезжает, буду через десять минут. Ты же продержишься?

Она хнычет в трубку. Слышу на фоне стук в дверь и крики. Похоже, этот Вадик бухой, вот сука.

Вы не думайте, кстати, что Наташа шлюха какая-то, у нее сильный гормональный сбой, на почве этого ее периодически и клинит.

Плохо, что разобрались не сразу, пару лет в ее жизни был полный мрак. Даже знать не хочу, сколько мужиков через нее прошло. Только в прошлом году врач нормальный попался — сделал правильные анализы, назначил терапию. И она помогает, если только вовремя все таблетки принимать. Но Наташа бывает безответственной, и случаются залеты.

Как результат мы всем сайтом смотрим по пять-семь новых видео за неделю, и ждем, пока ее отпустит. В конце концов, это ее жизнь, пусть делает что хочет. Но, похоже, пару месяцев назад у нее кто-то серьезный появился — вот она и решила за себя побороться.

— Настя, ну что я за сволочь такая?

— Не скули, — злюсь я, — иди в ванную, давай, включи воду теплую, залезь и расслабься.

Залажу в такси и называю адрес:

— Если доедем быстро — доплачу, — подгоняю я таксиста.

— Наташ, девочка, ты же у меня умница, — я сбавляю обороты, — ты же понимаешь, что ты Вадика не любишь и если даже вы переспите, завтра ты пожалеешь очень сильно.

— Я все знаю, но ты понимаешь, что такое чешется мать его? — в отчаянии плачет Наташка мне в трубку.

- Мне кажется да, Наташа. Ох, как я тебя понимаю, тут со мной такое уже несколько дней творится, — я выдыхаю, — я уже у дома, выхожу. Ты только в квартире сиди и откроешь, как этот урод, свалит.

Бросаю таксисту деньги и иду в подъезд. На этаже у Наташки останавливаюсь.

Черт, а она не говорила что Вадик такая горилла огромная. Он, наверное, метра два. В голове проскакивает, что у нее какой-то раньше тренер из качалки был в любовниках, видимо, это он.

— Здравствуйте, — спокойно говорю я, — вы не могли бы отсюда уйти?

— Что, бля*дь? — горилла поворачивается ко мне, — ты кто такая нахрен? Я к своей бабе пришел.

Так, я смотрю, ни умом, ни интеллигентностью горилла не блещет.

— Во-первых, Наташа — не баба, — голос мой предательски подрагивает, — а во-вторых, я полицию сейчас вызову и скажу, что вы ломитесь в чужую квартиру.

Горилла сально проводит по мне взглядом:

— А ты ничего, может, я тебя вы*бу? — он направляется ко мне качающейся походкой. Мне кажется, на меня надвигается скала или, как минимум, бронепоезд.

Мне конец.

— Не смей подходить, пьянь, — твердо говорю я, но понимаю, что вряд ли мои слова имеют какой-то вес. Отступаю к противоположной стене, и сердце начинает предательски стучать от страха.

— А ты миленькая, не Наташка, конечно, — Вадик нависает надо мной и кладет свою лапищу мне на грудь, сжимает ее до боли, — но тоже сойдешь.

Что? Мне реально становится страшно. Он пьян, зол и заведен. В голове молниеносно пролетает мысль, что с девственностью я все же не так думала расстаться. В грязном подъезде, на глазах соседей по лестничной клетке, которые сто процентов в глазок посматривают, но выйти суки боятся. И вот с этим куском пьяного дерьма. Люди, остановите землю, я сойду!

— Отпусти, — я пытаюсь быть спокойной.

— А что ты сделаешь? — он хрипло смеется и легко засовывает руку мне под резинку спортивных штанов прямо в трусы. Меня передергивает от отвращения.

— Я на тебя заявление в полицию об изнасиловании напишу, я еще девственница и тебя сука закроют, — чувствую, как по щекам начинают литься слезы.

— Ты кто? — он вытаскивает свою руку из моих трусов и смотрит на меня ошалело, — целка? Еб*ть, такие еще бывают?

Вот вам и реакция мужика на мою хрустальную драгоценную невинность.

Тут с шумом открывается дверь и на пороге появляется Наташа. Мне кажется, мы с Вадиком оба открываем рот от неожиданности.

Наташа и так производит впечатление — высокая, рыжая, с красивой большой грудью. Но сейчас это что-то с чем-то. На ней только трусики-стринги и коротенькая полупрозрачная мокрая маечка, длинные вьющиеся волосы в беспорядке обрамляют лицо, глаза горят диким огнем, и косметика растеклась разводами вокруг них. С тела капает вода, видимо, в ванной все же сидела, как я ей сказала. А главное, в руках у нее металлическая розовая бита.

— Руки убрал, сука или я тебе башку развалю, — Наташа выглядит так воинственно, что убраться отсюда хочется вместе с Вадиком. От греха подальше.

— Воу-воу, детка, полегче, — Вадик поднимает руки и обезоруживающе улыбается ей.

— Он засунул мне руку в трусы, — мстительно кричу я.

— Ах, ты целка дурная, — шипит Вадик и получает удар битой по плечу.

Я морщусь вместе с ним, удар у Наташи поставленный. Так тебе и надо, извращенец!

— Да пошли вы обе, больные, — Вадик выставляет руки в защите и пятится к лестнице, — нимфоманка и целка, ну пи*дец, вы друг друга нашли, — это уже раздается где-то внизу лестницы.

Я шумно перевожу дыхание и заталкиваю Наташу в квартиру.

— Заходи уже, а то соседи в глазок еще не всю твою задницу рассмотрели, — ворчу я.

Наташа смиренно заходит в квартиру и устало откладывает биту на тумбочку в прихожей.

— Ты бы себя видела, Наташка — чистая амазонка, — усмехаюсь я.

— Насть, ты прости, — она устало садится на диван в гостиной, что-то меня так накрыло, — Наташа закрывает глаза и выдыхает, — мысли эти поганые из головы никак не выгнать. А я не хочу больше этой грязи. Рома, если узнает, что я за старое взялась — он же меня бросит.

Я сажусь рядом и обнимаю ее за хрупкие плечи.

— Наташа, пей таблетки, ради себя, ради него. Ну, хочешь, я напоминать тебе буду? — целую ее в щеку и прижимаюсь к хрупкому телу.

— Ты хорошая подруга, спасибо, — Наташа всхлипывает, — у меня там ванна почти набралась.

— Ну так пошли, шампанское доставай — отметим твою стойкость, не зря же я ехала, — приободряю я подругу и иду в ванную, — я с тобой буду дружить пока это огромное джакузи существует в твоей квартире, — цокаю я и подхожу к большой чаше. Это Наташе какой-то богатый любовник подарил на прошлый Новый год. Я такие только в спа-центрах раньше видела.

— Я так и знала, что дружба твоя не бескорыстная, — усмехается и ставит бокалы с шампанским на край ванной.

— Пенки подлей, — я снимаю с себя одежду и забираюсь в теплую воду. Наташа следом за мной. После этой гориллы хочется хорошенько отмокнуть и помыться. До сих пор передергивает, как вспомню что он меня облапал.

— Все мужики козлы, — Наташа разливает нам по бокальчику, — почти. Ромка нормальный.

— Ну, это пока он ничего не учудил, — резонно замечаю я и делаю глоток, — за то, что ты выстояла и не дала этой горилле.

— Настя, извини за Вадика, ну что он к тебе в трусы полез, — Наташа виновато смотрит на меня исподлобья.

— Знаешь, такое не первый раз в моей жизни, — грустно выдыхаю я, — помнишь, я тебе рассказывала про дружка своей бабушки? — У меня от воспоминаний аж плечи дёргаются, — и почему со мной вечно всякая гадость происходит, Наташа?

— Надо тебе мужика нормального.

— А у меня есть на примете, — ухмыляюсь я, — целых два. Думаю, скоро кому-то из них обломится, — я загадочно играю бровями.

— Два? — Наташа с сомнением смотрит на меня, — в твоем случае не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Наташа, ну что ты за человек, — возмущенно хлопаю по воде, вызывая брызги, — вечно мне всю малину портишь, дай помечтать.

— Ну, — задумчиво отвечает подруга, — ты не забудь тогда мой подарок одеть, что я на прошлый день рождения тебе покупала, не зря же столько бабок за то белье отвалила.

— Мне его даже одной перед зеркалом стыдно одевать, — в сомнении попиваю я шампанское.

— Зато если тебя мужчина в нем увидит, то шансов уйти от него девственницей у тебя будет ноль, — она уверенно тычет в меня опять наполненным бокалом.

— Резонно, — я вспоминаю то прозрачное кружевное безобразие красного цвета с подвязками, поясом и чулками, — одену.

Мы чокаемся и смеемся. Сначала ушла одна бутылка шампанского, потом вторая, потом не помню. Вот такие у меня бываю иногда странные ночи…

Мы еще долго говорили, обсуждали ее диагноз и мой заодно. Да, девственность в 25 это диагноз. И где-то к семи утра я поняла, что нахожусь в чужой квартире, лежу в одной майке в кровати и сильно пьяна, а на работе мне нужно быть через час.

Решение пришло само собой.

— Марк, я не помешала? — пытаюсь говорить ровным голосом. Надеюсь по телефону не видно насколько я не в порядке.

— Нет, — настороженно отвечает начальник.

— Я не смогу сегодня на работу прийти, — я вздыхаю, — понимаю, это безответственно и прости, что предупреждаю вот так за час до рабочего дня, но мне очень нужно.

— Что у тебя с голосом? — спрашивает он с подозрением.

— Да все нормально, — я пытаюсь откашляться, — просто я не спала еще и одежда вся офисная дома.

— Ты что пьяна? — голос Марка становится ледяным.

— Немного, — пытаюсь я смягчить реальное положение вещей.

— С кем ты? С Димой?

Что? Пытаюсь понять, откуда нарисовалась такая ассоциативная цепочка у него в голове, но не получается. Да и вообще, что это за вопросы такие?

— Марк, я не буду отвечать, — напрягаюсь, — я могу взять за свой счет?

— Да, напишешь заявление завтра задним числом, — холодно отвечает он и вешает трубку.

Я бросаю телефон на кровать и заваливаюсь спать. «Спасибо, Марк и на этом».

Утром, т. е. в три дня мы с Наташей просыпаемся и начинаем трудотерапию. К вечеру вся ее квартира сияет чистотой, а мы вконец уработанные падаем на диван.

— Наташ, ты как?

— Отпустило вроде, — Наташа выдыхает и перебирает пальцами край майки, — Ромка через час приедет.

— Вот и отлично, я тогда домой, — потягиваюсь и смотрю на подругу, — ты молодец, что справилось. Только подумай, что все могло бы быть иначе, и дел ты вчера натворила, с каким бы лицом Рому встречала?

Наташа сглатывает.

— Пей таблетки, а то лишишься всего, — говорю я ей серьезно.

Друзья они ведь не только чтобы утешать.


Глава 8

Утром в офисе Марк встречает меня ледяным антарктическим взглядом. Будто я не отгул вчера взяла, а на неделю на Бали укатила без разрешения.

Ну и ладно.

На столе как обычно гора работу, сажусь, разгребаю молча. До самого обеда нет ни минуты свободного времени и даже на обед остаюсь на рабочем месте.

Уныло смотрю в след девочкам, которые скопом уходят обедать в соседнее кафе, они лишь сочувственно пожимают плечами. Из телефона опять доносится звук приложения. Если раньше меня это забавляло, то в последние дни начинает откровенно бесить.

И точно, опять ролик с Марком.

Да когда это закончится?

— Настя, зайди, — раздается по селектору.

В обед, отлично. Стараюсь выдохнуть спокойно, надо собраться, а то сорвусь.

Встаю и окидываю офис быстрым взглядом — никого.

Захожу к Марку и тихо закрываю за собой дверь.

— Звал? — спрашиваю я вкрадчиво.

— Садись, — Марк бросает карандаш на рукопись и смотрит на меня в упор.

Я присаживаю напротив.

— Расскажешь, что вчера случилось?

— У подруги были проблемы, нужно было помочь, — пожимаю я плечами.

— Поэтому утром ты была не дома, без подходящей одежды и абсолютно пьяна? Ты просто гуляла всю ночь, — у него голос такой зычный и обвиняющий что мне хочется сжаться на кресле, а лучше убежать.