Тот пожал плечами:

— Не смотри на меня. Мы не знаем, почему так вышло.

— Мы думаем, дело в том, что он сознательно бросил вызов нам всем. — Линн поднялась с дивана. — Он — наша семейная трагедия. Господу известно, что за каждым из нас тянется шлейф грехов в милю длиной, а уж в сравнении с ним мы выглядим хуже некуда.

— Причина проста. — Этан не сводил с Джейн чистых, искренних глаз. — Все они — порождения Сатаны.

Но к этому моменту Джейн уже в достаточной степени познакомилась с юмором Боннеров.

— И вы, вероятно, в свободное от работы время грабите старушек.

Этан рассмеялся и повернулся к брату:

— Ты наконец-то поймал настоящую щуку.

Кэл что-то буркнул себе под нос, выразительно посмотрел на Джейн, напоминая, что она не должна сближаться с его родственниками. Она не забыла, но думать об этом очень уж не хотелось.

— Твой отец принимает роды, — пояснила Линн, — но должен скоро прийти. Третий ребенок Бетси Вудс. Ты ее помнишь, не так ли? Твоя дама на школьном балу. Я думаю, твой отец принимал роды у всех девчонок, с которыми вы трое встречались.

— Папа унаследовал практику у своего отца, — добавил Этан. — Долгое время он был единственным доктором. Теперь у него есть помощники, но он все равно много работает.

Дискуссия напомнила Джейн о том, что ей вскорости надо показаться врачу. И отнюдь не Джиму Боннеру.

Едва она подумала о нем, как Джим появился в дверях. Усталый, с взъерошенными волосами. Джейн заметила тень озабоченности, пробежавшую по лицу Линн.

— Почему никто ничего не пьет? — прогремел старший Боннер, входя в гостиную.

— Кувшин «Маргариты»[33] ждет на кухне. — Лоб Линн разгладился, она двинулась к двери.

— Мы пойдем с тобой, — объявил Джим. — Терпеть не могу эту комнату, после того как с ней поработали ты и этот модный дизайнер. Белый цвет будоражит меня, не дает спокойно посидеть.

Джейн-то считала, что гостиная очень мила, и не понимала, на что взъелся Джим. Вчетвером они последовали за Линн на кухню, отделанную сосновыми панелями. И здесь чувствовался отменный вкус хозяйки. Джейн оставалось только удивляться, как Кэл, выросший в такой уютной обстановке, терпит крикливость и вычурность их дома.

Джим протянул сыну банку пива, повернулся к Джейн:

— Как насчет «Маргариты»?

— Я бы предпочла что-нибудь прохладительное.

— Баптистка?

— Простите?

— Ты трезвенница?

— Нет.

— У нас есть хорошее белое вино. Эмбер стала у нас экспертом по части вин, не так ли, дорогая? — Такие слова мог произнести гордящийся женой муж, да только тон говорил об обратном.

— Достаточно, папа. — В голосе Кэла слышались стальные нотки. — Я не знаю, что тут у вас происходит, но я бы хотел, чтобы на этом поставили точку.

Его отец расправил плечи, их взгляды встретились. И хотя Кэл внешне оставался таким же расслабленным, жесткий блеск его глаз предупреждал отца, что тот зашел слишком далеко.

Джим, очевидно, не привык к тому, чтобы его главенство в доме ставили под сомнение, но Кэл и не думал отступать. Джейн вспомнила, что еще вчера он говорил, что в семейной жизни у родителей проблем нет.

Этан нарушил затянувшуюся паузу просьбой дать ему банку пива, добавил пару слов о состоявшемся заседании городского совета. Напряженность пошла на убыль, Линн поинтересовалась огородными успехами Джейн: это утро Джейн тоже провела у Энни. Джейн отметила холодность Линн и решила, что ее свекровь, должно быть, хочет понять, почему новая невестка проводит так много времени в огороде матери, но отказывается уделить ей несколько часов для осмотра достопримечательностей.

Джейн взглянула на Кэла. Увидела, что тот смирился с неизбежным: он не ждал, что она сдержит слово.

С грустью она поняла, что в этом отказывать ему не должна.

— Для меня это большое неудобство, только, пожалуйста, не говорите ей об этом. Она просто не поймет, что мне никак не возместить тех часов, на которые я отрываюсь от моих исследований.

Вновь возникла неловкая пауза. Джейн не желала смотреть на Кэла. Не хотела видеть облегчения на его лице: он своего добился, она восстановила против себя всю семью. Кляня себя, она забила еще один гвоздь в крышку собственного гроба.

— Я понимаю, она придает своему огороду большое значение, но все-таки едва ли можно сравнить посадку овощей с моей работой. Я пыталась ей это растолковать, но., я не хочу сказать, что она невежественная, но, будем откровенны, ее возможности для восприятия сложных проблем ограниченны.

— Так какого черта она приглашает тебя? — рыкнул Джим. Джейн словно и не заметила его воинственности. В этом он ничуть не отставал от сына.

— Кому дано понять капризы старой женщины? Кэл счел нужным вмешаться:

— Знаете, что я думаю по этому поводу? У Джейн такой же сварливый характер, как у Энни, вот почему Энни и нравится ее общество. У них много общего.

— Как нам повезло, — пробормотал Этан, Щеки Джейн горели, и Кэл, должно быть, почувствовал, что большего от нее ждать не приходится, поэтому перевел разговор на лыжный поход Этана. А вскоре они уселись за обеденный стол.

Джейн сидела с кислой миной, ей это давалось с немалым трудом, и наслаждалась каждым мгновением. От нее не укрылись ни привязанность братьев друг к другу, ни любовь Джима и Линн к своим сыновьям. Несмотря на очевидные проблемы во взаимоотношениях ее новых родственников, она бы многое отдала ради того, чтобы расти в такой вот семье, а не с постоянно державшим ее на дистанции отцом.

За обедом разговор несколько раз возвращался к работе Джима: интересный больной, который у него появился, новый способ лечения одной достаточно распространенной болезни. Джейн полагала, что многие подробности Джим мог бы и опустить, учитывая, что они обедали, однако остальных они нисколько не коробили, и Джейн решила, что у Боннеров такие беседы — обычное дело. Кэла, кстати, интересовали именно нюансы.

Но кто особенно удивил Джейн, так это Линн. Она рассуждала об искусстве и музыке, упомянула о дискуссионной группе, которую она возглавляла. В данный момент в группе шло обсуждение модного бестселлера. К тому же готовила Линн превосходно, и Джейн все больше восхищалась свекровью. Похоже, бывшая деревенская девушка была мастерицей на все руки.

Этан посмотрел на хрустальную вазу с лилиями и орхидеями, занимающую на столе почетное место в центре.

— Где ты берешь такие цветы, мама? После того как Джойс Велик закрыла свой магазин, я ничего похожего в Солвейшене не вижу.

— Привезла из Эшвилла, куда ездила в четверг. Лилии немного подвили, но все равно мне нравятся.

Вот тут, впервые с того момента, как они сели за стол, Джим обратился к жене:

— Помнишь, как ты украшала стол, когда мы только-только поженились?

Ответила она после короткой паузы:

— Это было так давно, что я уже забыла.

— А я нет. — Он повернулся к сыновьям:

— Ваша мать собирала одуванчики на чьем-нибудь дворе, ставила их в банку из-под маринада и преподносила мне, когда я возвращался с занятий, с таким видом, будто это какие-то экзотические цветы. Банка с одуванчиками радовала ее не меньше, чем других женщин — букет из роз.

Джейн задалась вопросом, хотел ли Джим уколоть жену очередным напоминанием о том, что она попала из грязи в князи. Если и хотел, то у него ничего не вышло. Линн отнюдь не рассердилась, а эмоции, прозвучавшие в голосе старшего Боннера, удивили Джейн. Может, Джим Боннер не так уж и презирал крестьянское происхождение жены.

— Ты всегда на меня злился, и, пожалуй, я не могу тебя за это винить. Подумать только! Одуванчики на обеденном столе.

— Она украшала стол не только цветами. Помнится, однажды она собрала камни, которые ей чем-то понравились, отмыла их от грязи и положила в птичье гнездо, которое тоже где-то нашла.

— И ты совершенно справедливо указал, что птичье гнездо на столе — это омерзительно, и отказывался есть, пока я не выкинула его.

— Это точно. — Джим потер пальцем бокал, нахмурился. — Конечно, гнездо — это негигиенично, но смотрелось оно красиво.

— Ну что ты, Джим, быть такого не может. — Линн улыбнулась, тронутая чувствами, вдруг проснувшимися в супруге.

Он встретился с женой взглядом, первый раз за весь обед.

— Ты всегда любила красивые вещи.

— Я их люблю до сих пор.

— Но теперь они должны быть с магазинными ярлыками.

— И тебе эти ярлыки нравятся больше, чем одуванчики или птичьи гнезда.

Несмотря на обещание держаться на расстоянии от семьи Кэла, Джейн решила оборвать череду взаимных уколов:

— Как вы прожили первые годы после женитьбы? Кэл говорил, что у вас не было денег.

Кэл и Этан переглянулись. Джейн даже подумала, а не коснулась ли она запретной темы. Она понимала, что вопрос очень уж личный, но решила, что хуже не будет, раз уж ей положено производить неприятное впечатление.

— Действительно, папа, как? — поддержал ее Этан. Линн промокнула губы салфеткой.

— Это слишком печальная история. Ваш отец ненавидел каждую минуту тех лет, и я не хочу портить ему аппетит.

— Насчет каждой минуты ты преувеличиваешь. — Джим откинулся на спинку стула, похоже, оправдываясь. — Мы жили в ужасной двухкомнатной квартире на Чейпел-Хилл. Окна выходили в проулок, куда люди выбрасывали ржавые кровати и просиженные диваны. Но вашей матери квартира нравилась. Она вырезала иллюстрации из «Нэшнл джиогрэфик» и украшала ими стены. Занавесок у нас не было, только опускающиеся шторки, пожелтевшие от времени, так ваша мать вырезала из розовых салфеток цветы и прицепила их снизу. Другого мы позволить себе не могли. Были бедными как церковные мыши. В свободное от занятий время я подрабатывал грузчиком в магазине, но ей приходилось еще труднее. До самого рождения Кэла она поднималась в четыре утра и весь день работала в пекарне. Но как бы она ни уставала, по пути домой она находила время собрать эти одуванчики.

Линн пожала плечами:

— Поверьте мне, работа в пекарне не шла ни в какое сравнение с тем, как мне приходилось вкалывать на ферме.

— Но вы же были беременны, — резонно заметила Джейн.

— Я была молодой и сильной. И любила. — Вот тут в голосе Линн впервые проскользнуло волнение. — После рождения Кэла на первое место вышли медицинские счета. Я, естественно, не могла работать в пекарне и заниматься ребенком, поэтому я начала экспериментировать с рецептами пирожков.

— Она начинала печь после того, как кормила Кэла в два часа ночи, работала до четырех, спала с час, пока он не просыпался. Накормив его, будила меня. Потом укладывала Кэла в старую коляску, которую откопала в комиссионном магазине, рядом клала пирожки и шла в кампус, где продавала их студентам по двадцать пять центов за пару. Лицензии у нее не было, поэтому при появлении охранника она укрывала все, кроме головы Кэла, большим одеялом.

Линн улыбнулась Кэлу:

— Бедняжка. Я ничего не знала о температурном режиме, и однажды летом ты чуть не перегрелся.

Кэл ответил любящим взглядом.

— Я до сих пор не могу спать под одеялом.

— Охранники так и не поймали ее, — добавил Джим. — Они видели крестьянскую девушку в стареньких джинсах, которая катила коляску-развалюху. А ребенка все принимали за ее младшего брата.

Этан переводил задумчивый взгляд с отца на мать.

— Мы всегда знали, что вам пришлось нелегко, но вы никогда не вдавались в подробности. Почему?

«И почему сделали это сейчас?» — мысленно добавила Джейн.

Линн поднялась.

— Все это старая и скучная история. Бедность выглядит романтично только издали. Этан, помоги мне убрать со стола. Пора подавать десерт.

К разочарованию Джейн, разговор переключился на куда менее интересующий ее футбол. И если обеспокоенный взгляд Джима Боннера время от времени падал на супругу, все старались не обращать на это внимания.

Джейн уже и не знала, справедлива ли ее первоначальная оценка свекра. В глубине его глаз читалась трогательная грусть. И ее убежденность в том, что взаимоотношения родителей Кэла далеко не так просты, как казалось на первый взгляд, все крепла.

А самое интересное для Джейн началось, когда Этан спросил Кэла, какие у него успехи. Вот тут Джейн и узнала, на что тратит Кэл время, проведенное вне дома. По договоренности с директором местной средней школы, бывшим одноклассником, он встречался с местными бизнесменами и уговаривал их принять участие в новом проекте по обеспечению стипендиями подростков из неблагополучных семей. Он также помогал Этану в финансировании программы борьбы с распространением наркотиков в младших классах. Однако когда Джейн начала интересоваться деталями, Кэл увел разговор в сторону.

Обед медленно катился к завершению. Когда Джим задал Джейн вопрос о ее работе, она ответила с таким видом, будто делает своему свекру большое одолжение. Когда Линн предложила ей присоединиться к их дискуссионной группе, Джейн заявила, что времени для дамских посиделок у нее нет. Когда Этан высказал надежду увидеть ее на воскресной службе, Джейн ответила, что она неверующая.